«Ты мой самый любимый немец...»

Брайан Кинни - известный на всю округу бизнесмен. Он сексуальный, желанный. Джастин Тейлор - простой, ничем не приметный, студент. По уши влюбиться в звезду глупо, не так ли?

«Ты – в плаще. И дым сигареты». Плавным движением руки открываешь калитку сквера. Идёшь вперед, не замечая никого и ничего. Безразличие-это часть тебя. Чёрный кожаный плащ обтягивает широкую спину. Тебе всегда шла кожаная одежда. Изящные, длинные пальцы держат сигарету. Ты подносишь её ко рту, затягиваешься, блаженно закрывая глаза, приоткрываешь рот, выпуская серый дым из лёгких. «Дождь. И мокрый асфальт Берлина». Небо постепенно заволакивают тучи. Гремит гром, и стремительно начинают падать капли дождя. Сигарета потухает, а ты подставляешь лицо дождю, наслаждаясь ощущениями прохлады и свежести. Берлин в такую погоду особенно прекрасен. И это свойственно этому городу. Пасмурность, темнота, таинственность - вот что делает его ещё более заманчивым для туристов. «Лица – словно теней портреты». Вокруг мельтешат люди, прикрываясь, всем, что есть под рукой от внезапно начавшегося ливня. Их лица пусты, словно маски. Им плевать друг на друга, плевать на чужие проблемы. Все люди эгоисты и ты тоже. Ты ведь никогда не думал о других? Только твоя маска иная. Она не скрывает тебя. Не скрывает твои мысли, ты всегда говоришь прямо все, что думаешь. Она скрывает твои истинные чувства за напускным безразличием. Маска гордости, эгоизма и самовлюблённости. «Храм готический – как картина». Посреди сквера стоит храм, выполненный в готическом стиле. Помнишь, я рисовал его тебе? Ты сказал, что мне надо поступать в институт искусств, в котором когда-то учился ты. И я послушался. Тебе всегда нравились мои работы, тем более, когда я рисовал тебя. «Я тебя дожидаюсь в ванной». Через час я прихожу домой. Как всегда. Быстро скидываю с себя одежду, включаю воду и сажусь в ванну. И жду. Жду тебя, мой Брайан. «А ты не хочешь ко мне подняться». После очередной вечеринки ты заваливаешься в дом, наверняка пьяный. Ты не поднимешься ко мне. Я просто многого от тебя хочу, хоть и понимаю что это глупо. «Сколько ждать ещё, мой желанный? Я так хочу тебя вновь бояться». А ведь мне не хватает тех дней, когда ты без спросу входил в ванную, садился рядом и дальше по сценарию. Поцелуи, объятия... Твои сильные руки оставляли на моём теле ссадины, ногти-царапины. «Я дарю тебе букеты алых слёз из моего запястья, Я хочу найти ответы на вопрос о том, что значит счастье». И в эти моменты ты можешь зацепить моё запястье и вновь разозлиться. Ведь снова пошла кровь, открылась старая рана. В алый цвет окрасятся твои тонкие руки, твои нежные изящные пальцы. А я снова буду смеяться, ещё сильнее злить тебя, но это всего лишь потому, что я хочу узнать, что значит счастье… «Я – в горячей воде. И вены Не болят, только кровь струится». И снова я поднимаюсь вверх по лестнице и захожу в белоснежную комнату. Включаю горячую воду и осторожно погружаюсь в неё. Я не знаю, почему с глаз текут слёзы. Может потому, что я застал тебя с этим качком, а может потому, что я яснее стал понимать, что не нужен тебе. Одно плавное движение и рука окрасилась в алый цвет. Нет, мне не больно. Только крови становится всё больше… «Белым кафелем давят стены. Жаль, что времени нет проститься…» Люди говорят, что перед смертью вся жизнь проходит перед глазами. Бред чистой воды. Перед моими глазами только белые стены. И они давят на меня не только морально, я ощущаю это физически. А ведь так хочется увидеть тебя напоследок, но не выйдет. «Сапогом по губам. И плётка». Дверь резко открывается, чуть ли не слетая с петель. Я чувствую грубые прикосновение твоих рук. Ты достаёшь меня из ванны и укладываешь на пол. И я чувствую удар, губа разбита. Ловкие пальцы перебинтовали руку. Странно… Я даже не заметил. Ты дёргаешь меня за волосы, плёткой слегка ударяешь по заду. «Поцелуй – словно жгучий перец». И твои губы касаются моих. Несдержанный, страстный, горячий поцелуй. Языком ты слизываешь кровь. Дёргаешь за подбородок, заставляя приоткрыть рот, и впускаешь туда свой язык. Он проходит по зубам, дёснам и касается моего языка. Они сплетаются в жгучем танце. «Кокаин, героин и водка. Ты – мой самый любимый немец…» А после, как ни в чём не бывало, ведёшь в гостиную, укладываешь на диван. Твои губы искривляются в усмешке. Хитрой, хищной. Ты садишься рядом и достаёшь из кармана пакетик, высыпаешь чуть-чуть содержимого себе на палец, подносишь к моему носу и заставляешь вдохнуть. На столе стоит бутылка водки. Я всегда ненавидел эту отраву, но глаза уже сами закрываются, и я выпиваю так любезно поданную мне рюмку. Твоя холодная рука касается моей щеки, я смотрю прямо тебе в глаза, как и ты. Из уст невольно вырывается признание: « Я люблю тебя…» Глаза закрываются, и я не увижу твоей реакции. Только лёгкий поцелуй в губы. «Я дарю тебе букеты алых слёз из моего запястья, Я держу в руках ответы на вопрос о том, что значит счастье...счастье...счастье...» Хоть я и знаю, что это был всего лишь один из случаев, когда ты снял маску. Показал мне свои чувства, хоть и не открыто. Я же не дурак, Кинни. Причём это видно, правда, только для меня.… Но мне кажется, я почувствовал, что значит счастье. «Ты мой самый любимый немец...»