Не твоя вина

Трандуил был тяжело болен. Его тонкое бледное лицо совсем заострилось, щеки впали, волосы утратили свой золотистый блеск и сбились в неопрятный колтун. На перевязанной бинтами груди темнело кровавое пятно – рана, нанесенная отравленной орочьей стрелой, упрямо не заживала. Обычно эльфы легко переносили подобное и быстро восстанавливались, однако Трандуил без всяких очевидных причин не приходил в себя уже вторые сутки. Все это время рядом с ним был Элронд. Сидя у импровизированной постели, он прислушивался к тяжелому прерывистому дыханию друга, и ощущение собственного бессилия опутывало его, словно паутина. Отчасти случившееся было его виной, его ошибкой. Разумеется, сбежать из военного лагеря снова предложил Трандуил. Но нельзя сказать, что Элронд особенно спорил и сопротивлялся этой идее. Они отлучились совсем ненадолго — прогуляться до ближнего леса, чтобы хоть немного ощутить полузабытый вкус мирной жизни. Осада Барад Дура длилась пятый год, и конца ей не было видно. Армии Последнего Союза постепенно подбирались все ближе к крепости, время от времени подвергаясь атакам войск Саурона. Однако сколько еще это продлится, не мог сказать даже Гил-Галад. Прежде Элронд думал, что король намеренно скрывает от него правду, и всерьез злился на это, но позднее понял: Гил-Галад и в самом деле ничего не знал наверняка. Выманить Саурона из крепости не удавалось, и терпение постепенно заканчивалось, особенно у молодых. Поэтому на вылазки за пределы лагеря руководство смотрело сквозь пальцы. Впрочем, даже запреты не смогли бы остановить Элронда и Трандуила. Ведь в зеленом светлом лесу казалось, что никакой войны нет, и впереди ждет только счастье. Наслаждаясь прогулкой, Трандуил лениво щурился от светящего сквозь листья солнца и выглядел в такие моменты совсем юным. Элронду нравилось наблюдать за тем, как обычно холодное и высокомерное лицо его друга озаряется радостной, теплой улыбкой. Трандуил всегда был очень красив, даже после боя, весь измазанный в орочьей крови, но в редкие моменты короткого счастья он становился еще прекраснее, и Элронд не мог отвести глаз. Волосы, словно сотканные из золота, игра тени и света на бледной коже и почти прозрачные лукавые зеленые глаза завораживали его. В последнюю вылазку, ставшую роковой, Трандуил был особенно доволен: они зашли в лес так далеко, как никогда не забирались прежде. Деревья здесь росли ближе друг к другу, их кроны были гуще, а воздух казался более влажным и терпким. — Ты спрашивал, как выглядит тот лес, откуда я родом, — мелодично рассказывал Трандуил. – Пожалуй, это самое подх... Он не договорил: совсем рядом хрустнула ветка, и явно не под легкой эльфийской ногой. Элронд напряженно посмотрел на Трандуила. То, что они попались врагам, и боя не избежать, было ясно без слов; весь вопрос был в том, с какой стороны придет основной удар. Элронд едва успел отклониться – первая орочья стрела была пущена ему в спину. Случившееся было чудовищной, страшной глупостью: пережить вылазки сауроновых войск и так нелепо попасть в засаду! Орков оказалось не больше десятка, они были достаточно неповоротливы, и вдвоем друзья с легкостью справились с ними. Но Традуил слишком увлекся и пропустил атаку. Смеясь и что-то шутливо выговаривая Элронду, он резко обернулся, и в этот момент его грудь поразила стрела одной из недобитых тварей. Элронд не успел его прикрыть, даже окликнуть не успел. Он потом добил живучего орка – и добил жестоко. Но эта ничтожная месть ничего не изменила: Трандуил явно был при смерти, а Элронд не мог его спасти и тем самым искупить вину. В этот момент Трандуил резко вздрогнул и что-то пробормотал, неразборчиво и очень тихо. Элронд поднялся на ноги и замер, напряженно всматриваясь в застывшее лицо друга. Он уже сделал все, что мог: извлек отравленный наконечник стрелы, трижды промыл рану и обработал ее заживляющей мазью. Трандуил не приходил в себя с тех пор, как они прибыли в лагерь, и не было никого, кто мог бы ему помочь. Если бы был жив Орофер, он бы наверняка подсказал способ спасти сына: Зеленолесье было богато тайными знаниями и секретами врачевания, доступными не всем... Обычными методами тут было не справиться — Элронд, лучший лекарь из всех, что были в распоряжении армии, не знал, что делать. Элронд опустился на стул и закрыл лицо руками. Он чудовищно устал, он не отдыхал уже очень давно, и если бы это хоть немного помогло... Раздался легкий шорох — как будто ветер подул сильнее. Край палатки отогнулся, и Элронд с удивлением осознал, что на дворе уже совсем темно. Сколько, выходит, он просидел здесь?.. Увлеченный своими мыслями, Элронд пропустил момент, когда в палатку стремительно вошел Гил-Галад. От него пахло свежим ветром и дождем, и от этого аромата, не похожего на тяжелый травяной запах мазей и растираний, на душе стало легче. — Здравствуй, Эрейнион, — Элронд вымученно улыбнулся и механически пригладил растрепанные волосы. Гил-Галад с сомнением посмотрел на него, ясно давая понять, что думает о вымученных улыбках. – Трандуил не приходил в себя? – коротко спросил он. Элронд покачал головой и отвел взгляд. Гил-Галад был последним, кто стал бы обвинять его, но от собственной совести было не спрятаться. Тем временем Гил-Галад огляделся, выбирая, куда бы присесть, и не найдя ничего подходящего, опустился прямо на пол. Теперь Элронд вынужденно смотрел на него сверху вниз. — Есть хочешь? – спросил Гил-Галад. — Нет, — Элронд помотал головой. Он заметил странное: Гил-Галад будто избегал смотреть на Трандуила, словно чувствуя в произошедшем и долю своей вины. — Если тебе что-то понадобится, скажи, — Гил-Галад помолчал и проговорил задумчиво: — А если Трандуил кого-то и послушает, то только тебя. — Что ты имеешь в виду? – Элронд недоуменно нахмурился. — Не глупи. Ты и сам все прекрасно понимаешь, — без обиняков бросил Гил-Галад. – Трандуил молод и силен, его рана неглубока и неопасна – следовательно, он уже должен быть здоров. Неужели ты не видишь, что он просто не хочет выживать? Не хочет возвращаться сюда. Я немного наблюдал за ним, и мне кажется, он словно искал повод уйти, все эти годы, с того момента, как потерял отца... Первым порывом Элронда было не согласиться. Трандуил любил жизнь, и он ни за что бы не стал расставаться с ней по своей воле. Если только... Перед мысленным взором проплыли все те случаи, когда Трандуил бездумно рисковал собой на поле боя, первым лез в атаку, не боясь никого и ничего. Элронд и сам был таким, оттого не удивлялся рвению друга. Но что, если в его случае отчаянная храбрость была признаком разочарования и отчаяния, в которых Трандуил не признавался и самому себе? Элронд прикрыл глаза: голова разрывалась от множества путанных мыслей. — Тебе стоит попробовать уговорить его, — тихо проговорил Гил-Галад. — С чего ты решил, что он послушает меня? – глухо отозвался Элронд. Трандуил был чудовищно упрям, и если уж решался на что-то, изменить это было не под силу даже Валар. — Ты его единственный друг, — просто ответил Гил-Галад. Элронд отвел взгляд и неопределенно хмыкнул. Они с Трандуилом никогда не обсуждали это, никогда не называли друг друга друзьями, но обоим было ясно: наедине им было легче и веселее, чем с остальными. Эмоциональный и изменчивый, как речной поток, Трандуил обладал удивительной способностью отвлекать Элронда от бесконечных трудностей и проблем, от жизни в вечном ожидании битвы. Для Трандуила же Элронд был единственным, кому он доверял хоть немного. Стена неприступной холодности, воздвигнутая между Трандуилом и всем внешним миром, словно бы исчезала, когда они были вдвоем. Элронду очень льстило это особое отношение. Однако то, что Гил-Галад заговорил об их дружбе вслух, вызвало смутное смущение — как будто привязанность к кому-то была признаком слабости. Впрочем, в глубине души Элронд считал, что это именно так. Он потерял слишком многих и не имел намерения привязываться к кому бы то ни было еще. Трандуил был приятной компанией, но пускать его в душу по-настоящему совершенно не хотелось. — Поговори с Трандуилом, попроси его вернуться, — продолжил Гил-Галад так обыденно, словно бы говорил о самых простых вещах, а не о попытке воскресить почти мертвеца разговорами. – Останься с ним, я пока справлюсь без тебя. Я верю, ты сможешь достучаться. Поднявшись на ноги, Гил-Галад хлопнул Элронда по плечу и неторопливо вышел из палатки. После его ухода воздух еще некоторое время свежо пах дождем. Элронд снова остался один на один со своей совестью – и с Трандуилом. Тому явно снились кошмары: он постанывал, кулаки были крепко сжаты, а на лице застыло выражение крайнего ужаса и боли. Наблюдать за этим молча было невыносимо. — Послушай, правда, я не знаю, что сказать... – проговорил Элронд. — Я даже не знаю, слышишь ли ты меня. Прикусив губу, Трандуил заметался на постели. — Ладно, я попробую представить, что слышишь. Трандуил, я... Нет, не так, – Элронд понизил голос до едва слышного шепота. – Ты очень нужен нам здесь. Без тебя все не так. Он раздраженно выдохнул, интуитивно чувствуя, что неправильно подобрал слова. Нужно было сказать что-то другое, но что? Что Элронд скучает? Что чувствует себя виноватым еще и потому, что не сумел вовремя понять Трандуила. Не видел его отчаяния и усталости от жизни, не пытался расспросить и помочь. Элронд все пропустил, хотя мог бы догадаться об истинных чувствах друга еще несколько лет назад, в ту ночь, когда Трандуил спрятался от всех, чтобы оплакать отца. Он не возвращался слишком долго, и Элронд решился отправиться на поиски. Не то, чтобы они были сильно дружны в то время, но других явно не слишком волновало, куда пропал Трандуил. Как оказалось, он прятался в одной из заброшенных пещер и был довольно сильно пьян. Это выглядело не так вульгарно, как человеческое опьянение: его взгляд был лишь слегка расфокусирован, щеки немного покраснели, руки чуть дрожали, однако речь пока еще была относительно связной. — А, Элронд. Так и знал, что именно ты меня найдешь. Садись, — Трандуил хлопнул ладонью рядом с собой. – Садись, у меня еще вино. Выпьешь со мной за моего отца. Элронд послушно сел рядом. Сказать по правде, он никогда не любил Орофера, считая его слишком высокомерным, заносчивым и упрямым. Несмотря на огромную любовь к отцу, Трандуил был гораздо более гибким и простым, чем вызывал смутную симпатию и уважение. Вырасти светлым и живым при таком жестком воспитателе наверняка было непросто. — Пей, — Трандуил протянул Элронду бутылку, и тот отхлебнул немного. Вино было крепким, пьяняще сладким, и опасно кружило голову. — Ты думаешь, я сдался? – Трандуил промокнул рукавом влажные покрасневшие глаза и в упор посмотрел на Элронда. – Не-ет. Я не сдамся, ни за что. Все не напрасно, понимаешь? — Понимаю, — Элронд кивнул. Он не совсем понимал направление мыслей Трандуила, но это и не требовалось. Утрату, которую переживал Трандуил, Элронд испытал сам, в тот день, когда Маэдрос и Маглор навсегда оставили его. Эту боль он мог понять как никто другой. — Я смогу идти в бой. Хоть завтра, если нужно. Я не боюсь, мне больше нечего бояться. Все... Все самое страшное уже случилось, — Трандуил доверчиво уткнулся Элронду в шею и горячо прошептал: – А за себя я не боюсь. Будь что будет. Я все равно не готов быть королем, будет лучше совсем без меня, и я так виноват... Я все сделал не так. Элронд прикрыл глаза: голова кружилась, не то от вина, не то от слишком обостренных эмоций, что он невольно брал на себя. Хотелось уйти, чтобы не чувствовать этой чужой, не нужной ему боли, но бросить Трандуила одного Элронд не мог. Других утешителей у него явно не было. Рвано втянув воздух, Трандуил положил голову на плечо Элронду, и тот приобнял его за плечи – не чтобы утешить, а чтобы хоть немного согреть, в промозглой пещере было довольно холодно. Растрепанные золотые волосы щекотали подбородок и приятно пахли чем-то травянисто-сладким, и это было слишком интимно и одновременно на удивление правильно. Элронд потерял счет времени: казалось, они просидели так вечность, в молчании и непривычном бездействии. Не нужно было подбирать слова – тишина не вызывала раздражения и желания заполнить ее пустыми утешениями. Горе Трандуила ощущалось почти физически, и уменьшить его могло только время. Когда Трандуил осторожно высвободился из крепких объятий, на горизонте постепенно восходило розовато-оранжевое солнце. Элронд размял плечи: он даже не почувствовал, когда они успели так сильно затечь. — Я тебя совсем замучил, — хрипло проговорил Трандуил. Его лицо было желтоватым, точно восковая маска. – Мне неловко от того, что я впутал тебя в... это дело. Он явно избегал обсуждать прошедшую ночь, и Элронд вполне понимал его. — Однажды мы обязательно сочтемся, перестань, — коротко ответил он, давая понять, что тема закрыта. Элронд и Трандуил никогда не обсуждали произошедшее, однако с тех пор между ними установилась смутная недосказанность. Они стали общаться ближе, но легкое взаимное напряжение не исчезло. То и дело оно проскальзывало в шутливых двусмысленных разговорах, в случайных прикосновениях, в привычке сидеть слишком близко друг к другу. Кажется, Трандуила это смутно развлекало. Свое отношение к этому явлению Элронд так и не смог ясно понять. Он словно балансировал на грани между легкой дружеской привязанностью и чем-то еще, чем-то глубоким и опасным. Чем-то, о чем ему совершенно не хотелось задумываться. *** Элронд встряхнул головой, прогоняя воспоминания, и осторожно взял Трандуила за руку – холодную, с выступающими голубоватыми венами. — Я понятия не имею, что ты хочешь услышать и что может тебя вернуть, — произнес он, чуть сжимая длинные пальцы. — Но ты не виноват в том, что случилось с твоим отцом. Не упрекай себя за то, что жив. Мы часто думаем, что наша ответственность, как и наша жизнь, не имеет конца. Но это неправильно, мы не провидцы. Ты знаешь, что у меня иногда бывают видения будущего, так вот... – Элронд помолчал, подбирая слова. – Еще ни разу они не помогли мне исправить или изменить что-то. Даже верно истолковав пророчество, я не могу изменить его сути. И ты не мог изменить того, что свершилось. Поэтому не вини себя и вернись, пожалуйста. Трандуил не пошевелился, и Элронд почувствовал острый укол разочарования. Он рассчитывал хоть на какую-то реакцию, но его друг по-прежнему был бесчувственен. — И еще одна вещь, которую ты должен знать, — Элронд мягко погладил Трандуил по потеплевшей руке. — Мне очень тебя не хватает. Не оставляй меня здесь одного, в окружении старых зануд, хорошо? Ответа, разумеется, не последовало, и Элронд тяжело откинулся на неудобном стуле. Усталость и нервное напряжение брали свое: его клонило в чисто человеческую дрему, чего не случалось уже давно. Сопротивляться не было сил, и Элронд позволил себе ненадолго заснуть. Он рассчитывал провалиться в спасительную черноту, без снов, но ожидания обманули его. ...В какой-то момент Элронду показалось, что он вовсе не спит: он видел перед собой знакомые стены палатки. Она освещалась зыбким сине-серым светом, словно струящимся из-под земли; в воздухе висел сероватый туман. На постели — ровно такой же, как и в реальности — лежал бледный Трандуил. Вот только одет он был в богатые одежды, расшитые серебром, а его светлые глаза были широко распахнуты и светились зловещим, недобрым светом. Волосы Трандуила были расчесаны и собраны в косы, руки украшали массивные кольца. Приглядевшись, Элронд заметил, что его рот беззвучно шевелился, как у выброшенной на сушу рыбы. Элронд ущипнул себя за руку, стараясь проснуться. Почему-то ему вспомнились страшные сказки Маглора о чудовищах, что живут в воде. Считалось, что в них превращаются утопленники. Лицом они прекрасны, как эльфы, но вместо ног у них рыбий хвост. Душа же их черна и полна злобы: голос этих существ зачаровывает, и оттого они легко заманивают людей в свои сети, лишая воли... И в этот момент, Элронд услышал, как Трандуил запел. Тихо и мелодично он тянул грустную песню, слов которой было не разобрать. Элронд открыл глаза. Трандуил сидел на постели и смотрел на него в упор, не мигая. Страха не было, вместо него душу терзало темное предвкушение. Песня все лилась и лилась, и словно подчиняясь ей, Элронд подошел к Трандуилу и сел рядом. Песня стихла. Трандуил медленно, будто красуясь, повернулся и коснулся щеки Элронда ледяной ладонью. Элронд замер: обычно он не переносил внезапные прикосновения к себе, но сейчас они были приятны и даже постыдно желанны. Тонкие пальцы Трандуила мягко скользнули вниз, очертив резкий контур губ, и неожиданно крепко взяли за подбородок. — Мне так давно этого хотелось, — голос у Трандуила был сухой, точно шелест опавших листьев. Как это часто бывает во сне, Элронд знал, что будет дальше — и не боялся этого. Подавшись вперед, он приобнял Трандуила за шею и осторожно поцеловал его в холодные приоткрытые губы, точно пробуя их на вкус. Трандуил замер, будто не веря в происходящее, и Элронд поцеловал его снова, крепче и глубже. Сон и реальность перемешались, и казалось, что все это случается на самом деле. Что нет ни войны, ни смерти, что есть только повлажневшие прохладные губы, требовательно целующие шею. Элронд запустил пальцы в светлые волосы, покорно позволяя Трандуилу раздевать себя. Тот больше не казался чудовищем из страшных сказок — его ладони были горячи, на щеках пылал румянец. Происходящее было удивительно настоящим, и Элронд позволил себе забыться. Трандуил недвусмысленно опустился перед ним на колени и посмотрел так пронзительно, что сердце сладко защемило в предвкушении. Элронд никогда прежде не делал этого, но сопротивляться совершенно не хотелось. Заправив волосы за уши, Трандуил прогнулся в спине, вбирая в рот его член. Он двигался размеренно, ритмично ускоряя темп, и постепенно вместо мыслей у Элронда осталась только блаженная сияющая пустота. Он прекратил попытки осознать происходящее и весь отдался новым чувственным ощущениям. Трандуила не требовалось контролировать и направлять: он делал все именно так, как было нужно, как хотелось, словно читая мысли. Его умелый язык дразняще касался самых чувствительных мест, и Элронд закусил губу, чтобы не стонать. Ощущение, будто их могут подслушивать, было беспричинным, но очень острым. На долю мгновения Элронду показалось, что из неосвещенных углов палатки за ними наблюдают всевидящие огненные глаза... Но дурное предчувствие рассеялось, стоило только Трандуилу чуть плотнее сжать губы. Осталось только удовольствие – запретное, сладкое, по-прежнему немного постыдное. «Почему, почему мы никогда не делали этого на самом деле?..», — предательски мелькнуло в голове, и в этот момент сказка закончилась. Элронд резко проснулся, растерянный и возбужденный. Измученный болезнью Трандуил лежал на кровати, ничем не походя на то странное незнакомое существо, что явилось во сне. Элронд поморщился: отдых не помог ему стать бодрее – теперь он чувствовал себя еще более разбитым и усталым. Он старался не вдумываться, что заставило его увидеть такой сон. В голову лезли дурацкие мысли о тайных подавленных желаниях. Глупости, у Элронда нет и не было подобных желаний. По крайней мере, таких. Заставив себя успокоиться, Элронд выглянул из палатки: на лагерь опускались темно-синие летние сумерки. По всему выходило, что он проспал целый день. Надо признать, за это время Трандуил стал выглядеть немного лучше: он дышал спокойно и ровно, бледность почти прошла, на щеках появилось подобие румянца, руки потеплели. Меняя повязку, Элронд с удивлением отметил, что недавно кровоточившая рана на груди почти зажила. Поддавшись соблазну, он осторожно провел пальцами по тонкому розоватому шраму – и тут же отдернул руку, точно обжегся. От прикосновения к теплому, такому доступному телу возбуждение возвращалось снова. Элронд вернулся на привычное место у постели. Наверное, следовало выйти проветриться, отвлечься от странного морока, туманящего разум. Но предчувствие подсказывало, что уходить нельзя. Что, если Трандуил очнется, когда рядом никого не будет? Не стоило так пугать его. — Почему ты не приходишь в себя? – тихо спросил Элронд. – Что я должен сказать, чтобы ты услышал? Ты же знаешь, что нужен мне, ты всегда чувствовал такие вещи. Ты также знаешь, что я не виню тебя ни в чем, и никто не винит. Так чего же ты хочешь? Молчание казалось плотным, как белесый туман поутру. — Могу рассказать тебе о том, чего хочу я, — вкрадчиво проговорил Элронд. – Хочу вернуться в свой сон, но чтобы ты был самим собой, а не этим... существом. А еще сильнее я хочу, чтобы все это случилось не во сне. И в этот момент Трандуил вдруг резко выдохнул и открыл глаза. — Элронд... Ты звал меня? – прошептал он, растерянно оглядываясь. – Где я? Элронд не сразу смог подобрать слова. Все перепуталось – радость, неясные опасения и легкая паника от того, что Трандуил все-таки смог услышать его слова и понять их правильно. — Ты в лагере и в безопасности, — Элронд сжал ладонь Трандуила в своей. – Я рад, что ты вернулся, я... Мы все волновались за тебя. Как ты себя чувствуешь? — Я... в порядке, кажется, — Трандуил помолчал. – Ничего толком не помню после того, как на нас напали. — Там нечего особенно помнить, — проговорил Элронд. — Я принес тебя в лагерь, по дороге ты был в сознании, но потом впал в беспамятство, — забыв, что больного не стоит мучить разговорами, он не сдержал и спросил: — Скажи, почему ты не хотел приходить в сознание так долго?.. — Сам не знаю, — Трандуил отвел взгляд. – Знаешь, там так спокойно... Там хорошо. Только сны странные снятся... – на его щеках вспыхнул легкий румянец. — А потом я услышал, как ты меня зовешь. Сколько я пробыл без сознания? — Около трех дней, — ответил Элронд. — Долго, — Трандуил нахмурился. — Так странно, ведь рана была совсем пустяковая, я прав? — он остро посмотрел на друга. Помедлив, Элронд кивнул. — Загадочно, — Трандуил осторожно попытался присесть, и Элронд заботливо подложил ему под спину подушку. – Что думаешь на этот счет? — Пока не знаю, — Элронд покачал головой и иронично прибавил: — Был слишком занят попытками вернуть тебя к жизни, чтобы думать. Трандуил пропустил эту подколку и проговорил задумчиво: — Знаешь, мы часто забываем, что боремся не только с армией. Мы боремся с тем, кто гораздо сильнее нас... — По-твоему, это значит, что нам нужно сдаться? – раздраженно перебил Элронд. Он терпеть не мог такие разговоры, особенно сейчас, когда нервы были на пределе. — Дослушай меня, — Трандуил нетерпеливо встряхнул головой. — Саурон сильнее нас потому, что чувствует наши слабости. У него самого их больше нет, а наши для него — точно изысканное кушанье. Я чувствую темноту вокруг нас, она все ближе. И то, что случилось со мной — не случайность. — Ты действительно считаешь, что Саурон сделал это с тобой? – Элронд недоуменно посмотрел на друга. — Не со мной — со всеми нами. Я просто почувствовал это острее других. Повисло молчание, тяжелое и давящее. Элронд, не знал, что ответить: не имея никакого намерения верить в эти мутные домыслы, он против воли проникался ими. Что, если Трандуил был околдован? Что, если он по-прежнему околдован? Что, если они оба находятся под действием неизвестных чар?.. — Ладно, не будем пока об этом, — Трандуил улыбнулся. – Раз уж я жив, помоги мне привести себя в порядок. — Наверное, я лучше пойду и скажу всем, что ты очнулся, — уклончиво ответил Элронд. Ему требовалось время, чтобы побыть наедине со своими изрядно спутанными мыслями. — Хотя бы Эрейниону, он должен знать. — Сейчас уже почти ночь, не беспокой никого понапрасну. Лучше расчеши меня. Спорить с этим упрямцем было совершенно бесполезно, и Элронд пошел за гребнем. Осторожно распутав золотые волосы, Элронд аккуратно заплетал их в простую косу. Трандуилу явно следовало некоторое время провести в постели, и он вполне мог обойтись самой простой прической. Прикасаться к мягким волосам было приятно, и Элронд не спешил, стараясь насладиться этим ощущением – относительно безопасным, в отличие от той близости, что была у них во сне. — Спасибо, — Трандуил ощупал косу и вдруг замер, оценивающе поглядывая на Элронда. — Что такое? – спросил тот. — Наверное, мне не стоит говорить об этом, — Трандуил чуть прикусил губу. — Но ты все-таки должен знать. Я слышал, что ты мне говорил. До того, как я пришел в себя. И... И, боюсь, я все правильно понял. Вот и все, тайна была раскрыта. Элронд прикрыл глаза и потер переносицу. Что ж, этого следовало ожидать. — И что теперь? – коротко спросил он. — Не знаю, — пожав плечами, Трандуил отвел взгляд. — А еще, кажется, мы видели один и тот же сон. Но в этом я не уверен. Происходящее вдруг показалось Элронду совершенно абсурдным и нереальным. Они стеснялись объясниться друг с другом, точно дети, боялись своих чувств и того, к чему они могут привести. — Что ж, если так, то ты был очень... хорош в этом сне, — ответил Элронд, чувствуя, как краснеют кончики его ушей от одного воспоминания о произошедшем. — В таком случае реальность тебя разочарует, — Трандуил усмехнулся. – Я вовсе не такой, — он задумался, подбирая слова, — волшебный. — Да, сейчас ты меньше похож на ожившего мертвеца, — не удержался от подколки Элронд. Трандуил пренебрежительно фыркнул и ничего не ответил. Они оба старались держаться так, будто ничего не произошло, и все осталось по-старому. Выходило слишком натянуто. Устав от вязкой тишины, Трандуил откинулся на подушку и прикрыл глаза. — Эй, не засыпай снова, — Элронд мягко коснулся его руки. — Я просто спасаю нас от неловкого разговора, — отозвался Трандуил, приподняв ресницы. — Который неизбежен, — Элронд вздохнул. Рано или поздно он будет вынужден признать, что привязан к Трандуилу, причем гораздо крепче, чем друг. А еще – что эта привязанность совсем не делает его уязвимым и беспомощным. — Но можно найти повод потянуть время, — Трандуил облизнул губы, выдавая свое волнение, и этот краткий миг чужой слабости придал Элронду сил. — А ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я тянул время? – прямо спросил он. — Я – нет, — отозвался Трандуил, приподнимаясь на локте и глядя глаза в глаза. – Поэтому подойди ко мне поближе, если не боишься. Коротко кивнув, Элронд присел на краешек кровати. Трандуил, собравшись с духом, приобнял его за шею и осторожно потянулся за поцелуем. Тот оказался слишком неумелым, осторожным и смазанным, совсем не похожим на тот, что случился во сне. — Я же говорил – ты разочаруешься, — Трандуил неловко отстранился. – Я никогда не делал этого прежде, ни с кем. Но попробовать стоило. — Перестань, — Элронд снова притянул его к себе. – Так мне нравится даже больше. Ему и в самом деле нравился такой Трандуил, порывистый и живой, не зачарованный темным колдовством. Они поцеловались снова, более уверенно и чувственно на этот раз. Губы у Трандуила были влажными и горячими, и от их прикосновения голова пьяно кружилась. Элронд осторожно прижимал Трандуила к себе, боясь обнимать слишком крепко. Он не хотел заходить слишком далеко и отчаянно понимал, что еще немного – и его выдержки не хватит. В отличие от Трандуила, Элронд был не таким уж неопытным в любовных делах и имел некоторое представление о пределах своего терпения. — Эй, не сегодня, — Элронд схватил Трандуила за руку, когда тот потянулся, чтобы расстегнуть крючки на его одеждах. – Ты только в себя пришел. — А завтра ты скажешь, что мне все привиделось, — Трандуил тяжело дышал и смотрел на Элронда шальным поплывшим взглядом. Элронд отвел глаза: сопротивляться соблазну было слишком тяжело. — Считаешь меня настолько трусливым? – недовольно спросил он. — Я считаю тебя слишком разумным, — Трандуил недовольно прищурился. — Кажется, я уже доказал тебе свою неразумность, — Элронд примирительно поцеловал его в уголок губ. — С остальным повременим до твоего выздоровления. — Пусть будет по-твоему. Только не уходи. Побудь сегодня со мной, — попросил Трандуил, отстраняясь. — Я и не собирался, — Элронд улыбнулся, однако предусмотрительно отодвинул свой стул подальше от постели. Теперь он был более уверен в своей выдержке. Моросящий дождь тихо стучал по крыше палатки, и от этого звука становилось уютно и спокойно. Элронд дал себе зарок обдумать слова Трандуила о тьме — когда-нибудь, не теперь. Сейчас ему хотелось насладиться покоем: кто знает, когда такой шанс выпадет в следующий раз. Трандуил напевал песню, медленную и печальную, но на душе от нее делалось светлее. Впервые за неисчислимо долгое время Элронд не чувствовал себя одиноким.