В клубе. «Amoral»

Утро добрым не бывает. Это была первая моя осознанная мысль, когда проснулась под звуки дикого ора вперемешку с музыкой, доносившихся откуда-то сверху. О, да. Наши соседи сверху те еще фанаты, то ли Мэрлина Мэнсона, то ли еще кого. А по мне так просто такое ощущение, что мужик себе яйца в дверях прищемил, вот и орет так истошно. И главное, сколько же к ним не ходи, не ругайся с ними, им все до фени. Блин, вот что меня раздражает в этих вчерашних школьниках, так это их упрямство и желание делать все всем на зло. В том, что над нами поселили перваков, я убедилась еще в начале учебного года, когда в один прекрасный день, а точнее уже ночь, они включили вот эту самую лабуду на всю громкость и пришлось идти их «воспитывать». И как их только этаж терпит? Хотя, там вроде и живут-то одни перваки. Ага, управы над ними нет… — Ты собираешься вставать? – слышу Людкин голос, когда делаю попытку спрятаться под подушку и поспать еще немного. — Нет. — Я поесть приготовила, — как бы между прочим заявила Людмила. От меня же опять ноль реакции. Поесть это не совсем то, что мне бы сейчас хотелось. Вот еще бы немного поспать… — Ну, давай, — продолжает канючить она, и я чувствую, как с меня съезжает одеяло. – Слав, я и так весь день на цыпочках хожу, давай вставай… Утро? Боже, какое утро? О чем это я? Утро было, когда я пришла с работы. Работа. От одного воспоминания об оной, захотелось закутаться в одеяло, как гусенице в кокон и не вылазить оттуда… да хоть до второго пришествия, я не очень и расстроюсь. — Который час? – спрашиваю я, не выпуская из рук одеяло и пытаясь закутаться в те остатки, что Людка не успела себе заграбастать. — Без семнадцати пять. Она бросила бесполезную попытку стащить с меня одеяло и закинула его мне на голову… Вот ведь манеры… — У меня еще семнадцать минут до будильника, — мычу я из под вороха постельного белья, сжимаясь в позу эмбриона, даже не делая попыток его поправить. Однако, как и всегда, ожидание будильника превратилось в пытку. Ненавижу это время. Когда просыпаешься раньше намеченного срока, и лежишь в ожидании любимой трели телефона. Не-на-ви-жу. Да еще эта пытка сверху. Господи, я не представляю, как можно это слушать… А как слушать ЭТО на всю громкость, так что слышно аж сквозь стены, вообще вообразить не могу. Ладно. Как там говорят: «Перед смертью не надышишься?». Вроде так. Да и потом, весь день проспала, что ночью-то делать? Почему-то вариант «Идти на работу» меня не особо радовал, а если быть уж совсем честной с самой собой, то не радовал вообще. А может, и не идти? Плевать-то. Вот что они могут? Ничего. У них кроме имени да и фамилии моей нет ничего. Да и нужна я им там, как корове седло. Найдут кого-нибудь попроще. Чтобы Вадим без претензий был, да и клиенты тоже. Одно хреново: у меня снова нет работы, и практически нет денег. Значит, придется снова что-то искать. Ни эти мысли, ни грохот, раздающийся сверху, настроения с утра… нет, с вечера, к сожалению, не подняли. Да и черт с ними со всеми. Встаю. Чувствую, как мышцы ног неприятно заныли. Ну да. Это ведь только я могла умудриться пойти на работу официанткой, пусть и в старых, но туфлях, пусть и небольшом, но на каблуке… Блин, хорошо, что не одела новые на шпильке… Одеваюсь. Взгляд падает на пачку Людкиных сигарет, лежащую на тумбочке. Память услужливо подбрасывает картины своей такой же, наполовину полной, лежащей в сумке. Бросила… Да плевать! Людка сидит на подоконнике в курилке и что-то щебечет в трубку. По словам «Пока, милый. Все, целую, родной», я сделала вывод, что разговаривала она со своим… — Ты же бросила, — говорит она удивленно, глядя, как я подкуриваюсь, и делаю первую затяжку. — Веришь, нет… После вчерашнего мне наплевать. — А что было вчера? – тут же реагирует она, и садится поудобнее, видимо, в ожидании какой-нибудь очередной захватывающей истории. Черт… Я же не сказала ей, куда именно устроилась. Она понятия не имеет, как называется клуб, где я теперь работаю… Поправочка, проработала один день… Сказать? Судя по блестящим глазам, и довольной, предвкушающей улыбке, она только этого и ждет. Да вот только, если честно, не дождется… Потому что я не имею никакого понятия, как она к этому относится. И даже знать не хочу… Да я даже думать не хочу об этом… — Да так. Неудачное начало, — попыталась я свести ее интерес к минимуму. — А что такое? Опять клиент? Или начальник? – Людка начала строить свои версии. — Нет. Какая разница? Люд, не выпытывай! Я отвернулась от нее, давая понять, что разговаривать на эту тему вовсе не желаю. — Ладно… Что-то слишком быстро она согласилась… — Я в магазин сходила… Купила средство для посуды, губки… Я ей об этом по ушам с начала недели ездила. Подобные «товары общего пользования» мы обычно покупали по очереди. А Людка часто от своей очереди отлынивала. Блин, да не будь у меня такого напряга в деньгах, я бы сама все это купила… — Я там супа сварила… Правда, из пакета… Я еще пельменей купила. Хочешь пельменей? А еще внизу, на вахте, лежали квитанции, там им опять за общагу надо доплатить… Кстати, Пашка тебе привет передавал… Пашка был ее парнем. Видимо, именно с ним она и разговаривала, когда я пришла покурить. Странно… Обычно она мне приветы от Пашки не передавала… Глазами так не бегала… Губу не закусывала, руки не заламывала… Черт, и в магазин по выходным она не ходила, предпочитала заходить по дороге из института. А уж Людка приготовившая поесть не только себе… Дело не в том, что она не хотела или не умела, а в том, что я предпочитала готовить по минимуму и есть все свежим. Людка же могла запросто разогреть суп, который два дня простоял в холодильнике… Поэтому как-то так и повелось, что в еде каждый сам за себя… В общем… — Что? – спрашиваю я у нее, понимая, что вся эта речь типа «А я сделала то-то и то-то, а еще вот это и вот это» скорее попытка собраться с силами и сказать что-то, не очень меня радующее. — Я каблук сломала, — выдает она тихо… — Какой каблук? – спрашиваю я. — На туфлях… На твоих… Мое ошарашенное лицо и тишина, последовавшие за этим, видимо, придали ей смелости, ибо она тут же затараторила: — Я не хотела, честно-честно… Ты вчера ушла, а я… Я их сегодня уже в ремонт носила, а мне сказали, что восстановлению не подлежит… Я… Сла-а-ав… Это ее последнее и протяжно «Сла-а-ав» и вид побитого щенка все же дали ей шанс остаться при волосах, но вот сдержать тут же накативший на меня гнев совсем я не могла. Какого хрена она посмела взять мои туфли без спроса? МОИ туфли… Нет, она, конечно, спрашивала уже пару раз, но я по-моему ей сразу сказала «нет». Ну вот нет у меня такой идиотской привычки, как носить чужие вещи, или давать носить свои кому-нибудь. И я ей это объясняла уже не раз… МОИ туфли… Пару месяцев назад за которые я отдала половину зарплаты… МОИ туфли… Которые велики ей на пару размеров как минимум… МОИ туфли… мои ЕДИНТСВЕННЫЕ нормальные туфли… — Люда, мать твою, Господи! Я сама не знаю, как умудряюсь ругать и богохульничать одновременно, но чаще всего именно так и бывает. — Ты… Какого хрена… Уууу… Во мне много злости… Во мне много гнева… Что самое паскудное, я никогда не умела их выражать на людях. И ругаться я тоже не умею. Или, скорее всего, не люблю… Да и слов, если честно, у меня нет… Просто нет… А крыть ее матами – тоже не вариант… — Я… Попытка собраться с мыслями и высказать ей хоть что-нибудь вразумительное тут же была прервана ею… — Слав, я не хотела, честно… Просто мы вчера с Пашкой в парк пошли, а там это покрытие, эти камни идиотские… Я тебе каблук сломала, себе лодыжку растянула… Я не хотела… Не хотела она… Лодыжку растянула… — Не дави на жалость! – тут же выдаю я. – Я тебе, по-моему, не раз говорила, что нефиг обувать мою обувь! Какого хрена, Люда! Я вообще удивляюсь, как ты умудрилась со своим тридцать шестым пойти погулять в моем тридцать девятом… — Я ватки положила… — Да ты блин дура просто! – выкрикнула я… Неееет… Ну вот такое только со мной может быть… Чувствуя очень большое желание все-таки выговорить ей все, что я думаю, и потаскать за волосы по курилке, я выкинула на пол окурок и вышла из комнаты… Посиделки в переходе между блоками этажа не дали никаких утешительных результатов. В голове творилось черт знает что. Вчерашняя ночь вперемешку с утром… бля… время шестой час вечера, а у меня все еще утро… В общем, ничего хорошего… Туфли, вон, теперь на помойку, что еще я могу сказать… Куплю другие… Когда-нибудь… Что ж, похоже, что о классике стоит на время забыть, и перейти в более спортивный стиль… — Твою-то мать, Люда… — тихо выругалась я. Людка, наверное, сидела в комнате, давая мне время на «остыть», или вообще свинтила куда-нибудь из-под горячей руки… Да и черт с ней… Бесит, дура, полоумная… Это надо же догадаться… Ватки она положила… Блин, а вот если бы нога у нее была больше моей, она бы что, пальцы отпиливать начала, или как? Идиотка! Громкое урчание в желудке напомнило о том, что есть хочется… Нет. Есть я хотела утром, когда пришла с работы. Но, как самая умная, решила перед сном не есть… Так что теперь мне хотелось, извините меня, жрать! Людки в комнате не было. Да и слава Богу, иначе я бы ей… Нет, ну вот как можно быть настолько тупой? Настолько дурой? Непроходимой просто… Клинической дурой… По-другому не скажешь, честное слово… Где тут ее поганый суп???