Сон разума

Самое отвратительное, что может произойти в узком ущелье — это обвал. Мало того, что протискиваться по туннелям хоббов, явно не предназначенных для людей, а тем более его габаритов, было тяжело, так ещё и этот запах! Омерзительнейший запах отходов жизнедеятельности и гниющего мяса. Уолтер сплюнул. Во рту стоял солёный привкус крови, язвочка на месте выбитого зуба не заживала. Когда Уолтер, наконец, вывалился из узкой щели, он долго не мог отдышаться. Факел в его руках тускло освещалл небольшой грот, откуда-то сверху капала вода, собиравшаяся в большие лужи. Солдат, шедший за ним, похлопал его по плечу. — Уже не так плохо, теперь у нас хотя бы есть вода, — сказал он ободряюще и обернулся на шум из туннеля, — Билли, вылезай скорее! — Я, кажется, застрял… — обреченно завыл бедняга, — Помогите мне! — Он высунул руку. Пока второй солдат тащил его, проклиная двойные пайки и увольнительные, проведенные в таверне, Уолтер присел на ближайший камень, осматривая правую ногу. Бинты намокли от крови. Из них троих ему досталось больше всего: камень во время обвала едва не раздробил ему ногу. Если бы не Билли. Мало кто в гарнизоне его воспринимал всерьёз: малахольный, вечно жалующийся и к тому же склонный полноте. Он был объектом постоянных насмешек, но в бою ему не было равных, ведь он каждый раз дрался из последних сил, как раненый лев. — Спасибо, Маркус, — судорожно дыша, выговорил Билли, — я там чуть не помер от страха. Маркус криво усмехнулся и, отодрав от полы мундира полоску ткани, принялся наматывать её на сухую ветку, которую захватил с собой из лабиринта туннелей. Билли вздохнул и сочувственно посмотрел на Уолтера, растиравшего ногу. — Сильно болит? — Пройдёт, — отмахнулся солдат, — Маркус, осмотрись, может здесь будет где-то выход на поверхность. Маркус смочил ткань, намотанную на ветку, ромом из фляги и зажёг второй факел. Когда он отошел на достаточное расстояние, осматривая отвесные стенки пещеры, Билли тихо спросил: — Что будет, если мы не выберемся? — Мы должны выбраться, — твёрдо сказал Уолтер, — мы нужны нашей стране. На счету жизнь каждого солдата. — Здесь нет ни единой трещины, ни одного грёбаного туннеля, — неслышно подошел к ним Маркус. — Это тупик. — Мы умрём здесь, — обречённо взвыл Билли. — Заткнись, — оборвал его Уолтер, — нам всем надо отдохнуть. Разобьём здесь лагерь, отдохнём, а завтра подумаем как отсюда выбраться. Я первым буду в карауле, потом Билли. Маркус, ты заступишь на пост под утро. Есть возражения? — Его спутники молча кивнули, соглашаясь с условиями. Они соорудили небольшой костерок из сухой листвы и веток. Также молча раскинули спальные мешки и улеглись. Никому не хотелось разговаривать, все трое понимали, что шансов на то, что они выберутся из этой передряги, не оставалось. Уолтер проснулся от истошного визга: Билли катался по земле, испуганно шаря руками по своему телу. Маркус, оказывается, проснулся раньше и теперь стоял, засунув руки в карманы и пинками отталкивая сошедшего с ума товарища от костра. — Что с ним? Маркус, не оборачиваясь, пожал плечами. — Мерещится ему всякое. Через какое-то время, показавшееся вечностью, им удалось совместными усилиями успокоить его. Все следующее время им не оставалось ничего, кроме как приглядывать за Билли. — Очень есть хочется, — пожаловался толстяк. — Нам всем хочется, — огрызнулся Маркус. — Как думаешь, нас ищут? — Сомневаюсь… Ночь для угодивших в западню наступала тогда, когда они заваливались спать. Всё остальное время они точили клинки, травили байки о любовных похождениях. Словно это не плен, а внезапный отдых. Словно это не голодная смерть дышит им в спину, а дует обычный ветерок. Прошло около суток или двух, когда ром закончился. Маркус сорвался. — Какого черта?! — заорал он и запустил пустую флягу в темноту. — Не собираюсь я пить эту тухлятину из лужи! — До этого же пили, — миролюбиво развёл руками Билли. — До этого её хотя бы ромом можно было разбавить. Да и молчал бы уж, жирдяй. Билли моментально вспыхнул, излишний вес был его слабым местом. — Пошел ты. Часы тянулись всё медленней. Билли тихо выл в углу, скребя ложкой стену. Терпеть голод ему удавалось с трудом. Маркус стал более замкнутым и большую часть времени молчал. Уолтер пытался поднять им настроение, но солдаты его шутки игнорировали. Почти весь их отряд был перебит врагом, искать их было некому, и даже если их хватятся в штабе… Им каждому вручат медаль. Посмертно. Костёр догорал. Уолтер хмуро высекал кремнием искры. Меч с широким лезвием был остр, заточка ему не требовалась, но это занятие здорово успокаивало нервы. Мокрая листва затрещала, костёр задымился, зашипел и погас. Пещера погрузилась в беспроглядную тьму, только скрежетала в углу затупленная о камень ложка и тихо подвывал Билли. — Я так голоден, что съел бы крысу, — тихо сказал Маркус. У него появилась новая привычка: собирать мелкие камни и швырять их в стену. Это здорово бесило. — Здесь нет крыс. Их, наверно, уже давно сожрали хоббы. — Тогда я мог бы съесть хобба. Уолтер поморщился. Он не был привередливым, солдатская жизнь многому научила. И все таки мерзкие подземные жители не вызывали в нём ни малейшего гастрономического интереса. Желудок сводило спазмами, да, но жрать вонючее сырое мясо… — Ложись лучше и проспись, — ответил он Маркусу, силясь различить его фигуру в кромешной тьме. — Во сне не так сильно хочется есть. Звук капающей воды нарастал. Что-то холодное коснулось щеки. Уолтер хотел отмахнуться, но руки как будто налились свинцовой тяжестью. Сон мгновенно пропал. Его запястья оказались крепко перехвачены верёвкой. — Какого дьявола?! — Тссс… В нос ударила вонь, а чьи-то скользкие пальцы зажали рот. — Они слышат, всё слышат! Темнота тоже умеет слушать. Ей не нравится, что мы здесь… Уолтер узнал дёрганный голос Билли. Видимо, бедняга совсем сбрендил. Уолтер попытался распутать верёвку, но она надёжно впилась в кожу. Когда солдат убрал руку и, что-то бормоча, отошел в сторону, Уолтер крикнул: — Маркус! Где-то справа он услышал шуршание. Осталось только надеяться, что он разбудил Маркуса, прежде чем Билл зажал ему рот. — Тише-тише-тише, — залепетал Билл, — не буди темноту, темнота злится! Но я обманул её, обманул. Я смогу нас спасти! Что-то опять капнуло ему на лоб. Уолтер скривился. — Лежи тихо, — шипел спятивший Билли, — это почти не больно, раз-два и всё будет сделано. Внутри у Уолтера всё похолодело. — Билл, — прошипел он сквозь его пальцы, — что ты творишь?! Возьми себя в руки! Нас вызволят отсюда… — Нет! — оборвал его солдат, тишина разразилась хором. Где-то посыпались мелкие камушки, что-то заскрежетало, а Билл выл на одной ноте: — Нет. Нет. Нееет! Мы здесь одни, мы в целом мире одни, вокруг нас тьма, ничего нет! Темнота поймала нас, она видела меня, а я видел её. Но я смог её обмануть! Он схватил Уолтера за руку и потянул вверх, но примотанная к валуну веревка мешала. Тогда он наклонился и принялся тереться о руку лицом, словно собака. — Чувствуешь? — прошипел он. Уолтер почувствовал, как желчь заполняет рот. Он смотрел перед собой широко распахнутыми глазами в беспроглядную тьму и с отвращением ощущал, как нечто тёплое и вязкое сочится между пальцев. — Что же ты наделал… — Теперь она меня не видит, я знаю, — затараторил он. — Голоса… Голоса, они твердили мне, но я поначалу не слушал… Но я вырезал глаза, и теперь темнота меня не видит, она меня не найдёт! Он резко нагнулся к его уху и прошептал так, будто их действительно мог кто-то подслушать: — Я и тебе помогу… Уолтер опять почувствовал холод на лице. Билли слепо шарил по его лицу грязными пальцами, нащупав глазницу, приложил к нижнему веку остро заточенный край ложки. — Твою мать, — выдавил сквозь сжатые зубы Уолтер. В голове скреблась мысль, что добряк Билли не способен на такое, что это не он. Это просто нереально. Глухой удар, острый край ложки распорол скулу. — Ты жив там? — прохрипел над ним Маркус. — Да… Вроде. Где этот больной ублюдок? — Я его оглушил, — Маркус нашарил веревку и принялся мучится с узлом. — Он меня во сне скрутил. Уолтер… я камнем его огрел. — Думаешь, он не очнётся? — Честно? Я надеюсь на это, — хмыкнул Маркус. — Жалко паренька, — Уолтер сел, растирая запястья, — у любого поедет крыша в этих проклятых пещерах. Судя по звуку шагов, Маркус отошел к ближайшей стене. — А он жирненьким был, да, Уолтер? — К чему это ты? — настороженно спросил солдат. — Ужасно есть хочется.