Мир без надежды

      Анна Морел к девятнадцати годам стала известной и популярной фотомоделью в одном из парижских агентств. Высокая стройная девушка с копной длинных прямых угольно-черных волос и большими миндалевидными глазами нежно-бирюзового цвета никого не оставляла равнодушным. Она умела подать себя, знала, как следует вести себя перед камерой, как перед партнерами, как перед посторонними людьми. Ее первым агентом стала ее же мать, сейчас живущая в Нью-Йорке и изредка прилетающая навестить свою «Золотую девочку», как порой звали за глаза Анну. Камилла Морел никогда не была идеальной матерью. Женщину всегда больше интересовали связи и деньги, чем дочь. В принципе, отец вел себя точно так же. Сергей Морел все свои надежды связывал с сыном, которому хотел передать свой бизнес. Сколько себя помнила Анна, отец никогда не участвовал в ее жизни, никуда не возил, не делал подарков и даже ни разу не поинтересовался, как дела в школе. А вот с братом у девушки были достаточно теплые отношения. Задавленный отцом с детства, слепо выполняющий все, что ему прикажут, он находил успокоение и возможность побыть собой только в обществе сестры. Николас в свои семнадцать лет понимал, наверное, слишком много в этой жизни, в его серых глазах всегда было напряжение и легкий оттенок грусти. Он старался быть и хорошим сыном, и пожить для себя, но эти вещи никак не совмещались. Вместо походов в клуб с друзьями ему приходилось посещать рауты для знати, вместо того, чтобы обсуждать студенток, он говорил о политике, и только приезжая к Анне, он мог позволить себе забыться.       Девушка открыла дверь своего нового дома в итальянском стиле XVII–XVIII века, когда на город уже опустилась ночь. У нее выдался трудный день. Съемки проходили на улице в пригороде, и она основательно продрогла, несмотря на то, что агент захватил для нее теплую кофту, которую брюнетка одевала во время перерывов. К тому же приходилось рекламировать новые духи, которые по сюжету ассоциировались с солнцем и летом, а у самой Анны вызывали лишь желание морщиться каждый раз, как она ощущала запах от флакончика. Скинув в коридоре черные туфли на шпильке, она блаженно улыбнулась, чувствуя, как расслабляются мышцы на ногах, и направилась в гостиную. - С возвращением! Этот голос перепутать было невозможно. В гостиной, буквально утопая в мягких диванных подушках, сидела ее мать. В свои сорок лет, Камилла Морел выглядела не более чем на двадцать семь. Анна знала, что это заслуга пластических хирургов, которые не раз уже «перекраивали» тело и лицо ее матери. - Камилла? Что привело, я не знала, что ты прилетаешь, - опешила фотомодель. Она всегда звала мать по имени, так как иного обращения вечно молодящаяся женщина не позволяла с детства. - Неужели ты не рада меня видеть, мой цветочек? – Женщина грациозно поднялась и, подойдя к дочери, поцеловала ту в щеку. – У меня была запланирована тут встреча с партнерами по работе, и я решила заскочить проведать тебя. Ты приобрела просто отличный особняк, но все же я считаю, что квартира подошла бы тебе лучше. А кто все обставлял? – Голубые глаза женщины пробежались по гостиной. – Тебе стоит сменить специалиста. Здесь миленько, но слишком невыразительно! Но ты выбрала хороший округ. Тампль, Морэ мне всегда нравился. - Камилла! – прервала модель монолог матери, понимая, что если ее не остановить, то она не замолчит еще долго, придираясь ко всему, что видит и не видит. - Да? – приподняла бровь женщина. - Откуда у тебя ключи, и как ты узнала, где я живу? Анна сомневалась, что брат проболтался - ему, как и ей самой, было нужно место, где можно отдохнуть, и Николас никогда бы не выдал ее новое место жительства. - Это же такая ерунда. Еще вчера я позвонила твоему агенту и узнала. Надеюсь, у тебя есть кофе? А хотя давай лучше прогуляемся до кафе на Риволи. Да, кафе определенно лучше! Взяв дочь под руку, Камилла потащила ее к выходу. - Дай мне хоть переодеться! Девушка осторожно высвободила руку и направилась в сторону лестницы на второй этаж. - Только побыстрее, милая, – проворковала вслед женщина, вновь усаживаясь на диван. Мысленно уже отрывая голову своему агенту и прощаясь с мечтой поваляться пару часов в ванной, девушка быстро сменила платье из серебристого шифона на белые джинсы и красную водолазку и, заплетя волосы в свободную косу, вернулась в гостиную. Она настолько привыкла к Парижу, что, в отличии от матери, не видела ничего хорошего в том, чтобы после работы прогуливаться вдоль Сены или же сидеть в дорогом кафе, наслаждаясь латте и глядя на шустрых и обходительных официантов. Однако же, брюнетка понимала, что не уступи она сейчас матери, то еще неделю минимум по телефону та будет дуться и нудить о том, что единственная дочь ее не любит. - Я готова, - Анна быстро обула кроссовки и улыбнулась. - Дорогая! У тебя нет стиля, - тут же вставила свои пять копеек мать. - Мой стиль вне работы - мое личное дело, - слабо огрызнулась модель и взглянула на женщину. – Мы идем?       Камилла трещала весь вечер без умолку, рассказывая о том, что любит и не любит в Париже. Где лучше что покупать и куда ходить. Анна же откровенно скучала. Разговоры были всегда одинаковыми. Пока что мать делилась своими впечатлениями о поездках в Рим и Вену, девушка осматривалась. Народу было немного. В основном парочки, как и всегда. Ненадолго внимание девушки привлекли двое парней, что сидели у окна. Один миловидный шатен с легким рыжеватым оттенком, а второй, на вид более брутальный, блондин с рваной стрижкой. На их столике стояла открытая бутылка вина. Парни то оживленно и громко о чем-то спорили на непонятном девушке языке, что походил на английский, то переходили на шепот, то замолкали. Вскоре потеряв к ним интерес, Анна достала тонкую сигарету и закурила. Выпуская в потолок сизую струйку дыма, она взглянула на мать. «Я не хочу становиться такой же. Я не хочу зависеть от чужого мнения, мужчин и денег», - думала она, делая вид, что слушает. Домой они вернулись за полночь, уставшая девушка, не разуваясь, направилась в гостиную и буквально упала на диван. - Значит, ты улетаешь утром? – поинтересовалась она у матери, когда та, уже раз десятый за вечер стала интересоваться у дочери, нет ли у нее любовника и надавливая на то, что ей сейчас ни к чему романы, а тем более дети. - Мой рейс в девять пятнадцать, - отозвалась женщина. – Ты же проводишь в аэропорт? - С радостью бы, да не могу, - тут девушка не лукавила. Она бы хоть сейчас выдворила мать, но не на улицу же. – У меня в восемь утра начинается съемка, так что придется тебе самой. Мне жаль. - А, это тот сериал, куда тебя звали? Что же, неплохой выбор. Тем более сценарист и режиссер - известные люди. Надеюсь, роль ведущая? Анна разулась и, встав, направилась в ванну. - Да, я играю девушку, которая влюблена в мужа своей сестры. Я в душ и спать, ты тоже ложись, - устало произнесла брюнетка. Камилла кинула недовольный взгляд в сторону дочери. Женщина не любила, когда ей бросали фразы на ходу, а тем более говорили, что делать. Стоя под теплыми струями душа, девушка пыталась расслабиться. Сон ей сегодня не грозил. Надо было успеть выучить роль, но говорить об этом матери было бы самоубийством. Еще заставила бы показывать сценарий и начала критиковать все, что только можно, забывая о том, что уже не работает с дочерью и вообще живет в иной стране.       Анна подъехала на съемочную площадку за час до начала работы. Бессонная ночь хоть не сильно, но отразилась на ее внешности. Недовольно цокая языком, визажист принялся за работу. - Сильвия, ты не видела моего агента? – поинтересовалась она у стилиста, что крутилась тут же, готовя костюмы для разных сцен, что планировали сегодня снимать. - Он еще не приехал, мисс Морел, - отозвалась невысокая полноватая женщина в очках. - Отлично, еще и это, - девушка сжала руки в кулаки. – Если увидишь его, сообщи, чтобы готовил заявление на уход по собственному желанию, либо же я его уволю за разглашение личной информации и регулярные опоздания на работу. - Как скажете, - флегматично отозвалась костюмер, не отрываясь от работы. Спорить с актерами было глупо, это знали все, кто крутился в шоу бизнесе. - У вас двадцать минут, – в дверь заглянул статист. - Да-да, – в этот раз отозвалась визажист, нанося тем временем на лицо Анны последние штрихи. Девушка взглянула в зеркало. Сейчас она выглядела как девушка из глубинки, которую и должна была играть. Ее персонаж совмещал в себе внешнюю невинность и внутреннюю распущенность. Макияж был сделан профессионально и был незаметен, длинные волосы собрали в косу и перевязали голубой ленточкой, актрисе осталось только надеть легкое платье до колен, которое, хоть и выглядело детским, но идеально подчеркивало грудь и талию.       Ее партнером по фильму был какой-то музыкант, сейчас девушка немного досадовала на саму себя, что не потрудилась узнать о нем больше, ее больше волновали попытки заставить режиссера убрать откровенные сцены со своим участием из сценария. Это удалось только наполовину. Они сошлись на том, что будут снимать только моменты в постели, сама девушка будет в мини-бикини без лямок на лифе, прикрывая одеялом только само бикини, чтобы не терялись моменты пикантности. Через несколько минут, полностью готовая, она направилась к съемочной площадке. Издали было видно, что снимают сцену ссоры ее сестры и ее мужа. Остановившись у режиссерского кресла, Анна приветливо кивнула режиссеру. Роль возлюбленного Анны исполнял высокий блондин лет двадцати пяти на вид. Как бы девушка ни пыталась, она не могла найти в его внешности чего-либо отталкивающего. Но при этом же он был ей противен. Отметив этот факт, начинающая актриса стала рассматривать его, как актера. С ролью, к ее радости, он справлялся неплохо, да и его нынешняя партнерша, что играла ее сестру, миловидная полноватая девушка с каре цвета апельсина, тоже явно была профессионалом. «Дотяну ли я до их уровня?» Наконец-то сцена была закончена и, дав пятиминутный перерыв, режиссер взглянул на Анну. - Волнуешься? - Есть такое, - кивнула девушка, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Давай познакомлю тебя с остальными. Винсент! Дюпон! – окликнул режиссер только что освободившихся актеров и поманил к себе. Как только парочка подошла, режиссер снова улыбнулся: – Анна, представляю тебе, – он рукой указал на блондина, – этот парень - твой возлюбленный по сериалу - Кевин Дюпон, роль Метт Фендер, а эта яркая красавица - Валентина Винсент. Роль Эмма Фендер. Брюнетка кивнула. - Анна Морел. Надеюсь, вы обо мне позаботитесь и поможете, если что. Блондин кивнул, но весь его вид говорил о том, что он не горит желанием возиться с каким-то там новичком. В отличии от него, Валентина была более разговорчивой и, тут же взяв руки Анны в свои, заливисто засмеялась. - Конечно же, мы поможем. Я видела твои фотографии недавно, но в жизни ты намного красивее, чем на обложке. - Спасибо большое. Анна улыбнулась, осторожно высвобождая руки и отходя на шаг. От волос столь яркого цвета девушку бросало в дрожь. - Так, пора за работу, мальчики – девочки, - режиссер хлопнул в ладоши. – Анна, ты помнишь, что делать? Морел кивнула. По сценарию она гуляет в саду в тот момент, когда туда после ссоры с женой выходит Метт. Видя, что муж ее сестры, в которого она тайно влюблена, не в духе, она пытается его отвлечь разговорами, и тот неожиданно ее целует. Сцену сняли только с третьего дубля. Анна никак не могла правильно передать то смущение, то нежность, что испытывала героиня по отношению к мужу сестры. - Я понимаю, что это твой первый фильм, но ты должна собраться. У нас сегодня еще две сцены с тобой. Если так пойдет, то мы и до утра не закончим, - недовольно заявил Кевин. - Постараюсь. Мне тоже не очень приятно служить причиной заминок, - Анна взяла у подошедшей Валентины стаканчик с кофе. - Давай пока пару раз прорепетируем между собой, - предложила Валентина. – Это поможет поменьше лажать перед камерой. Режиссер отпустил их только после десяти вечера. Уставшая Анна направилась к машине. С учетом того, что агент был уволен, везти ее было некому. Вздохнув, актриса села за руль. Часы на руке показывали уже без пятнадцати одиннадцать. «А с утра снова на съемки, да еще надо успеть в четыре дня быть на фотосъемке; интересно, успею ли я или нет...» На самом деле девушка без агента была предоставлена сама себе, и ей приходилось думать и выкручиваться, а это она умела не слишком хорошо. «Да еще нового агента искать. Надо, наверное, поинтересоваться в агентстве - может, там есть кто на примете». Выехав со стоянки, девушка не спеша вырулила на дорогу и прибавила скорость. Из магнитолы доносилось пение очередной новой японской группы, столь любимый брюнеткой J pop никогда не давал ей заскучать, вот и сейчас, негромко подпевая вокалисту, она чуть прибавила громкость и сосредоточилась на дороге. От Вал-де-Сен, где находилась студия, до дома было минут двадцать езды на скорости в шестьдесят километров в час. Разгоняться сильнее здесь было нельзя.