Феррагосто

По синим волнам океана, Лишь звезды блеснут в небесах, Корабль одинокий несется, Несется на всех парусах. Воздушный Корабль (М.Ю. Лермонтов, из Зейдлица)

      Сора взяла в руки фотографию, которая стояла на одной из полок. На фотографии, счастливые, как никогда, были ее родители. Прекрасная светловолосая девушка, ничуть не подурневшая с годами, была облачена в белоснежное свадебное платье, а статный мужчина в элегантном костюме цвета мороженого "крем-брюле" держал новоиспеченную супругу за руку.       Сакамаки улыбнулась чудесной паре в ответ и вернула изображение на место, двинувшись дальше вдоль книжных шкафов и полок, на каждой из которых стояли рамки с красочными снимками.       Сегодня девушку отпустили домой после томительных недель, проведенных в больнице, а причиной нахождения в этом заведении послужила, по словам матери, травма головы. Во время занятий конным спортом вороной напарник Соры взбрыкнул, скинув беднягу с седла, а та, в свою очередь, получила сотрясение мозга и частичную амнезию - один год был утерян из памяти девушки.       Благодаря заботам лучших в стране докторов - да, да, именно лучших! - дочь босса одной из влиятельных мафиозных семей сумела по-тихоньку оклематься после неудачного падения с лошади. - Сакамаки-сан, как вы себя чувствуете? - спросила красивая горничная, проходя мимо дочери своих хозяев. - Спасибо, со мной все хорошо. И да, не обращайся ко мне так официально, Джина. Это ни к чему - я ведь тебя с пеленок люблю, как старшую сестру. - Хорошо, извини, - улыбнулась горничная, собираясь направиться дальше по своим делам, но тут Сора схватила ее за локоть, остановив. - Джина, ты не знаешь, кто на этой фотографии?       Смуглая служанка посмотрела на снимок в руках Сакамаки и нахмурилась: на изображении был беловолосый юноша со странной темно-фиолетовой татуировкой на левой щеке. На его лице была приторная, слащавая улыбка. Фотография была сделана на фоне пляжа, но нельзя было догадаться, в какое именно время суток был запечатлен на снимке этот парень - солнце либо только-только поднималось над землей, либо уже почти скрылось за линией горизонта. - Прости, Сора, я не знаю этого человека, - горничная покачала головой. - О, не беспокойся! Может, это всего лишь знакомый кого-то из родителей?       Но почему же фотография стоит на такой видном месте, раз этот человек не так уж и важен?.. В любом случае, я хочу знать, что это за странный парень.       Время клонилось к ужину. За нескромной трапезой собрались все хранители и сам босс мафиозной семьи. Каждый из его подчиненных привел свою семью в особняк, чтобы отпраздновать возвращение будущей наследницы нелегкого бремени босса из больницы. - Выпьем за здоровье моей любимой дочери! - величественно произнес мужчина, подняв бокал, наполненный до краев лучшим вином во всей Италии. - За здоровье Соры Сакамаки! - вторили ему шесть голосов, а затем последовал звон сталкивающихся хрустальных бокалов и доброжелательный смех. - Папа, я хотела тебя кое о чем спросить, - робко начала девушка, сжимая в руках рамку со все той же загадочной фотографией. - Ты знаешь кто этот человек?       Только что улыбавшийся мужчина вгляделся в лицо на снимке и тут же рассерженно нахмурился: - Где ты взяла эту фотографию? - озлобленно спросил он, выхватив снимок из рук дочери. - Не трогай!       Все за столом начали перешептываться и с сочувствием поглядывать на виновницу торжества, но девушка ни слова не могла расслышать из их разговоров. Сакамаки никак не ожидала, что папа так отреагирует на подобный вопрос.       "Наверное, они смеются над тем, как рассердился отец из-за меня. Глупая же я!" - подумала она, но, словно наперекор своим мыслям, продолжила раздражать отца дальше, желая лишь знать ответ на свой вопрос. - Скажи, кто это, прошу! - взмолилась Сакамаки. - Это ведь обычная фотография, что в ней плохого? - Сора, дочка, пойдем со мной, - светловолосая женщина повела за собой своего ребенка, вывевши его из-за стола. Вскоре они пришли в комнату младшей Сакамаки и сели на мягкую кровать. - Не сердись на него, - умиротворяюще сказала мама Соры. - Я тебе все расскажу.       Женщина глубоко вздохнула и продолжила говорить: - Это сын бывшего папиного партнера по бизнесу. Этот негодяй предал нашего папочку, и с тех пор он видеть не может ничего, что с ним связано.       "Понятно, - подумала Сора, - вот почему папа так рассердился." - А можно я оставлю фотографию себе? - спросила девушка. - Отец ведь разозлиться, - снисходительно улыбнулась мама Соры, нетерпеливо постукивая пальцами по ладони дочери. - Я спрячу ее подаль... - Нет! - неожиданно и раздраженно воскликнула жена босса Сакамаки, перебив дочь, но тут же сменила тон на самый ласковый и нежный. - Вдруг он заметит? - Хорошо, извини, - Сора притворилась раскаянной. - Ой, что-то так спать захотелось! Я, наверное, буду ложиться... - Правильно, мы тоже скоро будем расходиться. Спи, ты ведь еще только-только из больницы.       Через несколько минут Сакамаки лежала в постели в полной темноте, вынашивая план о том, как вернуть злополучную фотографию себе. Особняк постепенно затихал, но Сора должна была дождаться, пока заснут все, кто живет в нем, до последней души.       Девушка начала дремать. Веки отяжелели и перестали слушаться хозяйку, а голова обессиленно откинулась на подушку.       Тонкий лучик лунного света коснулся ее носа, а потом перескочил на глаза. Соре стало невыносимо ярко даже во сне, поэтому она была вынуждена проснуться. Как оказалось, она спала уже около часа с тех пор, как закрыла глаза. Дом наконец окончательно погрузился в тишину.       Девушка на цыпочках выбралась из своей комнаты и зашагала по пустым темным коридорам. Было тихо, словно в гробу - даже не трещали из окна неугомонные цикады, не шуршали волны о песчаный берег. Казалось, весь мир, кроме луны, освещавшей путь, заснул.       Наконец Сора достигла двери, преграждающей путь в комнату родителей. Толчок - и дверь открыта.       Тоненький лучик, просочившийся сквозь плотные шторы шоколадного цвета, точно указывал на блестящее стекло, за которым Сакамаки уже поджидал манящий незнакомец на знакомой фотографии. Сора мысленно поблагодарила луну за подсказку и на цыпочках кинулась к рамке со снимком. Аккуратно подхватив ее, сияющими от лунного света руками, воровка бросилась наутек, чтобы остаться незамеченной. - Хозяйка, вы не спите? - спросила горничная, которой, очевидно, самой не спалось. - Меня здесь не было, Тереза! - шепнула ей девушка, сначала до смерти перепугавшись неожиданной встречи.       В конце концов она добралась до своей комнаты и упала на кровать - благо та не скрипела, - облегченно вздохнув. Похолодевшие от страха пальцы снова согрелись, а любопытство перебороло опаску: Сора вновь начала рассматривать беловолосого юношу, мило улыбающегося с фотографии. При лунном свете Сакамаки на миг показалось, что лицо его стало напряженным, а глаза посмотрели на девушку то ли серьезно, то ли с нежностью, но, помотав головой, Сора прогнала наваждение. Перед ней снова был снимок беспечно улыбающегося парня с растрепанными белыми волосами. Глаза его были прикрыты, и как ни надеялась дочь мафиози угадать их цвет, ей не удалось. Приглядевшись, она увидела, что юноша указывает на море сзади себя. А, может, ей только показалось?       Подойдя ближе к окну, Сора обнаружила, что небо на фотографии было необыкновенно чистым, как это обычно бывало на праздник Феррагосто*.       "А ведь он совсем скоро, всего через два дня!" - вспомнила Сакамаки с упоением. Каждый год пятнадцатого августа вся Италия отдыхала от повседневных забот, разъезжаясь кто куда.       Маленький городок неподалеку от особняка всегда пустовал в этот день, зато на пляже была целая туча народа; они шумели, словно рой пчел, веселились, смеялись и радовались долгожданному отдыху. Но на этой фотографии почему-то совсем не было людей, хоть и погодка стояла ясная.       "Может, тогда было еще совсем рано? Или, наоборот, к закату подул северный ветер?" - предположила Сора.       Каждый Феррагосто оставался в памяти Соры, как яркая, чудная картинка, будто твердившая ей: "Ты никогда не забудешь меня, нет, нет! Феррагосто - единственный день в году, который ты запомнишь во всех его красках!"       Так оно и было. Даже свой день рождения Сакамаки не праздновала так волшебно и необычно, как этот летний фестиваль счастья и веселья, поэтому каждое пятнадцатое августа впечатывалось в память, как гравюра.       Но последний Феррагосто Сора забыла. Она все-все забыла. Внезапно что-то щелкнуло в голове - кажется, гравюра начинала показываться из под песка времени и преграды повреждений. Девушка прикусила губу - она пыталась разглядеть тот контур замысловатого рисунка, оставленного на металле. Она пыталась ухватить ниточку того полотна, на котором красовалась разноцветная надпись "Ferragosto!". - Маршмэллоу, конечно!