Тепло твоих рук

       Капрал Леви ещё никогда не чувствовал себя так паршиво. Он был виноват в её смерти. И пускай его не было рядом в эти минуты... Он виноват. Не оградил её. Не уберёг.        Леви закрыл глаза, чувствуя, как солнце немного греет бледную кожу лица. В груди было так тяжело, что казалось, он вот-вот упадет под этим весом. Что это - вина, боль или что-то другое - Леви не знал. Он куснул губу. Хрупкое, нежное тело девушки было сломлено о ствол дерева ногой титанши. Леви вздрогнул и повернулся спиной к палящим лучам солнца, едва в голове пронеслась эта картинка. Мужчина глубоко вдохнул и уверенным шагом вошёл в штаб Легиона. Но, черт возьми, здесь все напоминало о ней. О Петре. Девушке-красавице с восхитительной улыбкой, всегда такой позитивной, немного наивной и... мертвой. Он утешал себя мыслью о том, что она знала, на что идёт, но легче от этого не становилось. Будто весь мир вокруг померк без блеска её глаз. Проходя мимо двери её комнаты, Леви вздрогнул и судорожно вдохнул.        Пытаясь сдержаться, мужчина ускорил шаг, направляясь в свою идеально отдраенную комнату. Войдя в нее и тут же захлопнув за собой дверь, Леви остановился и глубоко втянул воздух. Спокойно. Никаких эмоций. Он должен оставаться прежде всего главой отряда. Она была просто ещё одним солдатом.        Мужчина осел на пол, прижавшись спиной к стене. Его тонкие руки обхватили трясущиеся колени. Петры нет. Только сейчас Леви полностью это осознавал. И опять же винил себя, потому что больше винить было некого. Ведь именно он руководил отрядом в тот день. И именно он отдал приказ. Он убил её. Убил свою Петру.        Леви с удивлением поднял голову. На губах он почувствовал соленый привкус. Провел по ним пальцем и увидел прозрачную каплю. Осознав свою слабость, Леви ткнулся лицом в колени и заплакал. Он отдался своим чувствам, своей боли с головой. Больше ему ничего не оставалось - только закрыться ото всех, распахнув свою душу и позволив ей вылететь наружу.        Леви не знал, сколько времени прошло с того момента, как он зашел в комнату. Капрал встал, немного брезгливо отряхнулся, чувствуя, как слезы продолжают течь по щекам. Мужчина выпрямил спину и, вздохнув, вышел из комнаты. Направляясь в совещательную комнату, Леви постепенно успокаивал нервы, но мысли о Петре не оставляли его.

***

       Всё совещание Леви терпел. Он сидел, практически не обращая ни на кого внимания, весь в своих мыслях. Изредка вставляя пару-тройку фраз, Ривай тихо страдал. Слезящиеся глаза он был готов оправдать тем, что заболевает. Опухшее лицо - бессоницей. Практически всё Леви продумал.        Практически всё. Когда все разошлись, Ривай поднял глаза. Его взгляд натолкнулся на высокую плотную фигуру мужчины, стоявшего к нему спиной. Леви нахмурился. В тусклом свете свеч он едва узнал силуэт Эрвина. Командор стоял, сложив руки на груди и будто во что-то вслушиваясь. Леви встал. - Спасибо за совещание, капрал Леви, - сухо бросил Эрвин капралу. Тот вздрогнул и застыл около двери. - Что? - переспросил он, оборачиваясь. - Ты невнимателен, Леви. Что с тобой? - Эрвин смотрел на мужчину, по-прежнему держа руки на груди.        Ривай отвернулся. Нет. Никто не должен знать, что он переживает. Не говоря о том, что прошло уже два дня после смерти Петры. Тем более командор Смит. - Я в порядке, Эрвин, - в своем обычном, чересчур спокойном тоне заявил Леви. Так лгать он осмелился впервые, и, похоже, его раскусили. - Ты затих два дня назад. В тот день ты потерял нескольких своих солдат... - Смит хотел было продолжить, но Леви его перебил. - Элдо Джин, Ойло Бозет, Гюнтер Шульц, - выпалил он, чувствуя, как к горлу подбирается комок и сглатывая его. - Абсолютно верно. Ты... ты переживаешь из-за них, ведь так? - поинтересовался Эрвин, подходя ближе к Леви. Тот мотнул головой так же сухо, как и ответил: - Нисколько.        Эрвин хмыкнул, кладя руку на плечо Ривая. Тот вздрогнул. - Но ты не назвал одного имени, Леви. Петра Рал. Это она, да? - Смит чуть улыбнулся, глядя в затылок капрала.        Леви глубоко вдохнул, выпрямляя спину. Этот ублюдок всегда умел смотреть в корень дела, и пытаться что-то от него скрыть - пустая трата сил и времени. Голос Леви дрогнул: - Да.        Дальше диалог произошел буквально за считанные секунды. - Ты знаешь, как она погибла? - Да. - Ты винишь в ее смерти себя? - Да. - Ты любил её?        Леви замер с открытым ртом. С его губ почти уже соскользнуло тихое "да", но мужчина вовремя остановился. Никакой любви в легионе. Табу. Запрет. Член Легиона Разведки не должен любить, привязываться. Иначе он погибнет в первом же сражении с каким-нибудь пятиметровым титаном. - Нет, - Леви скрестил пальцы. - Не лги, не оскорбляй память о ней, Ривай, - рука Эрвина чуть сжала плечо капрала, поворачивая его лицом к командору. Леви опустил глаза. - Да, - ответил он, сжав челюсть. - Что - да? - переспросил Эрвин, жестко глядя на Леви. - Да. Я любил её, - спокойно ответил Ривай, поднимая безжизненные глаза на Эрвина. Тот удовлетворенно кивнул, глядя на Леви. Вдруг тот уткнулся в грудь Эрвина лицом, и его спина затряслась. Эрвин замер.        Грудь Леви разрывалась от рыданий. Да, он любил её, черт подери! Любил и любит до сих пор. Её улыбку, глаза, нежность взгляда - всё это нельзя было не любить! А теперь, когда её больше нет, Леви оставалось лишь вспоминать её совершенство. В свои юные годы она была готова отдать даже то, чего у нее не было, другим. Она была прекрасна, как цветок лилии, и столь же неповторима как вообще любой цветок за стеной Мария. Леви больше не сдерживался. Больше всего ему хотелось выговориться. Он нёс какую-то ахинею, уткнувшись в грудь Эрвина. Сильные руки командора сначала просто прижимали Леви к Эрвину, но затем они осторожно, бережно, взяли Ривая под бёдра и приподняли. Да, так гораздо теплее, уютнее... Леви чувствовал, как Эрвин что-то полунежно шепчет ему на ухо, пытаясь успокоить. Он чувствовал его волнение, страх и заботу.        Леви зажал рот рукой, второй обнимая Эрвина за шею и прижимаясь к нему. Из глаз катились крупные слезы, но Леви не хотел останавливаться. Да и Эрвин его побуждал к этому: иногда в его словах слышалось "тебе станет легче", "выговорись" и "слезы - эмоции".        Тепло рук командора успокаивало, приносило мир в душу Леви. Эрвин прижимал его к себе, как маленького мальчика, случайно ударившегося коленкой. Он улыбался, прижимая к себе капрала. - Ты хочешь спать? Утром будет легче, поверь мне.        Леви вздрогнул, подняв глаза на Эрвина, и кивнул. Он доверял ему, пожалуй, не меньше, чем себе. Теперь. Эрвин, придерживая Леви одной рукой, второй открыл дверь и вышел из комнаты, не туша свечи.        Боль отступала, объявляя капитуляцию. Леви вздрагивал от каждой слезинки, скатывавшейся с его белоснежных щек. Вскоре мужчина оказался в своей комнате. Эрвин усадил его на постель и встал перед Леви на колено. - Ч-что ты делаешь? - заикаясь, спросил Леви, глядя на Эрвина. - Помогаю тебе, - ответил Эрвин, снимая с капрала высокие сапоги. Его движения... такие медленные, осторожные... Будто с фарфоровой куклой обращается. Леви молча наблюдал, как Эрвин расстегивает один за другим ремни на его бедрах, груди, снимает с него рубашку. Не стыдясь своей наготы, Леви смотрел на Эрвина внимательно, изучая и запоминая каждое его движение. - Ложись в постель, - шепнул Эрвин, укладывая Леви на подушку и укрывая одеялом. - Я рядом. Я помогу тебе справиться. Я клянусь.        Леви закрыл глаза. Легкое шевеление в волосах, а затем... прикосновение губ? Мужчина не мог понять, настолько он устал. - Я люблю тебя, - услышал он тихий шепот, постепенно проваливаясь в сон от ощущения невероятной усталости.        Эрвин провел рукой по взмокшему лбу Леви. Ему нужно спать. Сейчас он не должен уставать слишком много. Командор улыбнулся, поднимаясь с постели и подходя к двери. Он обернулся и, улыбнувшись шире, открыл дверь и вышел, оставив Леви один на один с ночью.