Родни МакКей, человек-голограмма

Беккет нажал несколько клавиш, покрутил ручки на мониторе, но показания сканера не изменились. — Ну, и насколько всё плохо? – преувеличенно весёлым тоном спросил Родни. Беккет вздохнул. — Мне очень жаль. — Это не твоя вина, Карсон. — Нет, моя. Если бы не этот вирус… — Тебе неоткуда было знать, что я застряну там месте с рейфами, и всё потому, что кое-кто – не будем показывать пальцем – опять решил героически самоубиться под предлогом самопожертвования. А если серьёзно, здесь нет ничьей вины. Просто стечение обстоятельств, весьма неудачное, надо сказать. — Я обязан был просчитать все риски, прежде чем выпускать газ. Или вовсе завязать с вирусами после Хоффа. — Возможно. Но теперь ничего не поделаешь. Сколько у меня времени до страстного романа с ИВЛ? — Неделя. Может, меньше. — Я успею. И вообще, Карсон, выше нос. Во всем этом есть один несомненно положительный момент. — Это какой же? — Твой вирус не передается через прикосновение или воздушно-капельным путём. Было бы очень печально провести оставшиеся мне дни в карантине. — Ты ещё не говорил команде? — Зачем? Чтобы они мучились и чувствовали себя виноватыми заранее? — А ты не подумал, что они будут чувствовать потом, постфактум? — Посмотрим. — Родни. — Карсон. — Упрямая ты башка… — Взаимно, дружище.

*****

Родни нравилось работать по ночам, когда все остальные разбредались по комнатам – спать или шли в столовую пить чай и терпкое красное вино. И тогда, в Зоне 51 и во время вынужденного пребывания в Сибири, и сейчас, когда над городом на краю океана медленно восходили две бледно-жёлтые луны. Родни казалось, что ночи на Атлантиде были особенными – обманчиво тихими и успокаивающими: при двух лунах всегда работалось легко и быстро. А работы у него было много, и почти всё приходилось изобретать на ходу в буквальном смысле – прежде никто не занимался внедрением собственного разума в системы Атлантиды. Другого выхода Родни не видел. Вирус, новая разработка Карсона Беккета, очередная попытка уничтожения рейфов, для людей был так же смертелен, а антидота не существовало. И, несмотря на все старания Беккета, появиться он должен был очень нескоро. — В этом уравнении ошибка на первой итерации, – произнёс холодный женский голос у него за спиной, и Родни обернулся. — Моргана, я же просил тебя не подкрадываться! – воскликнул он. – Меня чуть инфаркт не хватил. — Не преувеличивай. — Это что, фырканье? Голограммам фыркать не положено. — По-моему, мы давно установили, что я не голограмма, доктор МакКей. — И тебя до сих пор это злит. — Злит? Много чести. — Тебя выдал пустяк. Одна маленькая странность в логах. Задержка в отклике на команду. — Ты знаешь все системы Атлантиды, как свои пять пальцев. Мне всего лишь не повезло. — И всё же ты злишься. Поэтому я не понимаю, почему ты согласилась мне помочь. — Городу нужна душа. Без неё Атлантида мертва, несмотря на автоматические двери и все технологии, что так восхищают вас, землян. А я устала и хочу отдохнуть. — Немного безответственно с твоей стороны, мм? — Я нашла прекрасную замену. – Моргана хищно прищурилась. – Мне предстоит вечная битва, МакКей. Я заслужила небольшую передышку. — Ладно, признаю твою правоту. Но только в этот раз. — Боюсь, и Вознесение тебя не исправит. Родни покачал головой: — Специфическая у города будет душа, однако… Моргана дотронулась до его плеча, хотя это прикосновение не было прикосновением в точном смысле этого слова – просто по коже Родни пробежал легкий электрический импульс. — Ты справишься, – мягко сказала она. — Если честно, мне страшно. — И чего ты боишься? — Что я не сумею закончить программу для переноса моего «я» в ядро Атлантиды. Что с Вознесением что-то пойдёт не так, и в итоге ничего не выйдет. — Я уверена в своих силах. И я верю в тебя. — Машина для вознесения… — Я в курсе, что ты склонен больше доверять технике, чем людям, но поверь мне, это не тот случай. Машина работает со сбоями. А мы не можем позволить себе ни малейшей ошибки. На кону моя свобода. И твоё дальнейшее существование. — Успокоила, называется, – настал черед Родни саркастически фыркнуть. – Окей, показывай, где здесь в уравнении косяк…

*****

— К-Карсон, ты нам нужен в Зале Врат. Родни п-плохо. Родни никогда не испытывал желания напугать Шеппарда до заикания, даже в качестве мести за лимон, который тот несколько месяцев назад торжественно вручил Кэмерону Митчеллу, чтобы «держать МакКея в рамках», когда того вызвали на Землю. Да и текущая миссия – договориться с дженаями о бартере («вы нам – овощи и фрукты, а мы вам – патроны и детали для бомб») – сложностей не представляла. Конечно, Лейдон Радим попытался добиться более выгодных условий для себя любимого, и хотя команда Шеппарда, помня инструкции Элизабет, на сладкие речи не купилась, расстались они чуть ли не лучшими друзьями – какой дженай не любит поторговаться исключительно ради самого торга? А по дороге обратно к Вратам у Родни закружилась голова. — О Господи, что случилось? – спрашивала Элизабет, но Родни не мог ей ответить. Он был занят: приступ кашля согнул его пополам, и Родни сплевывал поднимающуюся по пищеводу желчь и кровь, заполняющую разрушающиеся легкие, стараясь отдышаться. — Дело труба, да, Карсон? – невнятно пробормотал Родни из-под кислородной маски три часа спустя. Беккет кивнул, яростно комкая в руках распечатку, словно та была виновата во всех их бедах. — Главное, не показывай мне снимки моих легких, – продолжил Родни, силясь улыбнуться. – Меня стошнит от этого неаппетитного зрелища, а убирать придется тебе. — Не буду, – мрачно пообещал Беккет. – Тут за дверью злющий Шеппард. Пустить или сказать, что ты не готов принимать гостей? — Пусти. А то он дверь вынесет. К тому же, скрывать моё состояние теперь бессмысленно. Ведь это был мой последний поход за Врата? — Последний. — Не кисни, Карсон. Я еще не труп. — Родни… — Зови Шеппарда к моему одру. И позже занеси мой ноутбук. — Тебе вредно… — Дружище, согласись, что это уже не имеет никакого значения. Ноутбук и мои блокноты, хорошо? — Хорошо. — Спасибо. Ты настоящий друг.

*****

— И долго ты собирался молчать? – Шеппард практически упал на стул возле койки Родни. Его пальцы сжались в кулаки, а скрип его зубов, по мнению Родни, был слышен, по крайней мере, за милю. — До конца, – твердо произнес Родни, глядя Шеппарду в глаза. — Мы вроде друзья, – прорычал тот. — Да, лучшие друзья. Именно поэтому я и не сказал тебе, что умираю. — Интересная логика. — Джон, остаться в улье было моим решением. И я несу за него единоличную ответственность. — Команду возглавляю я, если мне не изменяет память. — Верно. Но я ослушался твоего приказа. Мне было прекрасно известно, что улей заражен, и что я подписываю себе смертный приговор, и я всё равно не ушёл. — Ты спасал нас. — Не смей. — Что? — Не смей себя винить. Я тебе запрещаю. — А ты не обнаглел, а, МакКей? — Чувством вины ты обесцениваешь моё решение. Не надо. — Знаешь, что меня бесит больше всего? Ты сказал всем – Элизабет, Ронону, Тейле, но не мне. — Ты это переживешь. И прекрати сжимать челюсти. Это портит эмаль, а на Атлантиде со стоматологами напряженка. — Родни, я… — Похоже, сейчас как раз тот неловкий момент, когда в дело вступают эмоции. Поэтому иди и прими … «Веселину», что ли. Как развеселишься – возвращайся, желательно с кофе. Устроим пижамную вечеринку. Лицо Шеппарда скривилось, как будто у него внезапно разболелся зуб. — Как ты можешь быть таким, когда…? — А что мне, по-твоему, делать? Рыдать? Биться головой о стену? Это мне как-то поможет? — Ты устраивал истерики из-за мелких царапин! — Потому что они неопасны для здоровья. Когда ранение серьезно, люди, как правило, теряют сознание. А истерить, лежа в обмороке, я пока не научился. Эй, Джон, не торопись меня оплакивать – у меня еще есть пара козырей в рукаве, вот увидишь.

*****

Родни поставил ноутбук на прикроватную тумбочку и рухнул на подушку. Он задыхался, несмотря на маску, но звать Карсона ему не хотелось – тот и так тонул в своей вине, как в болоте. Моргана материализовалась в круге яркого света, заставившего Родни зажмуриться на мгновение. — Притуши свои лампочки, дорогуша. Зрение мне еще пригодится. Я закончил программу, но её нужно интегрировать в ядро. Моргана вытянула руку и коснулась пальцами клавиатуры. — Готово, – через несколько секунд объявила она. Родни недоверчиво хмыкнул. — Вот это скорость! — Один из плюсов ожидающей тебя жизни. Ты не просто превратишься в душу Атлантиды. Ты будешь Атлантидой. — Круто. Моргана подплыла к двери и сделала приглашающий жест. — Пора? — Да. Больше ждать нельзя, твое состояние ухудшается непозволительно быстро. Родни поморщился, отсоединив сначала одну капельницу, потом другую. Маску он снял в последнюю очередь, и тут же зашелся в приступе кашля. К кашлю добавился озноб, а перед глазами заплясали черные пятна. — Как ты считаешь, смогу я добраться до Кресла? – простонал он. — У тебя нет другого выхода. Путь в зал с креслом показался Родни вечностью, и он с нескрываемым облегчением опустился на сиденье. Спинка немедленно откинулась назад, на потолке синими линиями загорелся план города. — Что дальше? — Думай об Атлантиде. Представляй её себе. Её башни. Её микросхемы. Я позабочусь обо всём остальном. Моргана крепко сжимала его запястья, и Родни запоздало удивился, что ощущает её горячее прикосновение всей кожей. Но потом ему стало не до удивления – жар усиливался, и Родни мог поклясться, что огнем охвачена каждая косточка в его теле. Он закашлялся снова. Привкус крови и мокроты, горький и мерзкий, наполнял его рот, но Родни всё же прошептал еле слышно: — Ты не говорила, что Вознесение – это больно.

*****

В джампере царило похоронное настроение. Лиза Симпсон забилась в уголок позади Ронона. Тейла похлопала её по руке, пробормотав что-то сочувственное. Ронон не произнес ни слова с того момента, когда джампер пролетел сквозь Врата, и его молчание можно было резать ножом. Шеппард тоже молчал и в основном смотрел прямо перед собой, изредка бросая взгляд на пустое соседнее сиденье. Три дня назад все системы Атлантиды словно взбунтовались. Команда вбежала в зал с креслом и увидела, как МакКей тает в белом сиянии. Склонившаяся над ним девушка – Моргана ле Фей – повернулась, сказала странным металлическим голосом: — Интеграция завершена, – и растворилась в воздухе, оставляя им одни догадки. У Шеппарда были свои подозрения – он чувствовал, что Атлантида обрела иной характер. Маккеевский. И его упрямство: ответы на запросы приходили длинные, подробные, с неизменным «Добрый день, неандертальцы, не сломайте сегодня что-нибудь жизненно важное» в начале сообщения. — Доктор Симпсон, данные о планете, – рявкнул Шеппард, тут же пожалев о своей несдержанности. Возможно, Элизабет права, и им рано выходить на миссии. — Не пугай Лизу, она так работать не сможет, – произнесли рядом с ним с веселым упреком. — МакКей?! — Соскучились? Родни проявился на сиденье, как изображение на фотопленке, небрежно закинул ногу за ногу и усмехнулся фирменной усмешкой. — Боже, Родни, – Шеппард коснулся его плеча и невольно отпрянул, когда его пальцы прошли сквозь тело Родни. – Какого чёрта…? — Не бойся, я не привидение. Я – человек-голограмма. Точнее, человек-город. Джон, не делай такие глаза. Да, теперь Атлантида – это я. Здорово, правда? — Сукин ты сын. — Прости, что не предупредил. Но мы с Морганой не были уверены, что меня удастся оцифровать и целиком и полностью перевести в бинарный вид. — Элизабет сказала мне, что и Беккет, и ученые на Земле работали над антидотом. Почему ты не подождал? — Мои внутренние органы начали напоминать переваренную кашу. Я не мог долго ждать. — И ты предпочел умереть. — Ну да, технически я мёртв – у меня больше нет тела. Но лишь технически. Моё сознание, мой ум, моя суть по-прежнему с вами. Неужели ты думаешь, что я способен бросить вас, обормотов, справляться в одиночку? Без меня вы и город угробите почем зря, и сами угробитесь, как говорят русские, ни за понюшку табаку. Нет уж, дудки. Шеппард нервно рассмеялся. — Ты действительно гений. — А ты сомневался? — Иногда. — Я сделаю вид, что этого не слышал. Итак, MPX-234-B. Населена дикими животными, похожими на тигров. Внимание: саблезубых тигров. Гуманоидов и рейфов там нет, но моя информация устарела на десять тысяч лет, поэтому вполне вероятно, что они могли появиться. — Обрадовал. — У тебя в рюкзаке серебристый наушник. Надень его, ладно? — Зачем? — Ты решил, что я отпущу тебя одного на потенциально опасную планету? — Вообще-то со мной Ронон и Тейла. И доктор Симпсон. — Я буду незаметно сканировать местность. И давать дельные советы. — МакКей. — Шеппард. — Ладно, уговорил. Но когда мы вернемся в город, ты расскажешь мне всё. Всё, ясно? — Пара банок канадского пива и третий сезон «Доктора Кто» – и мы договорились. — Ты нематериален, забыл? — И как это помешает мне наслаждаться любимым сериалом? — А пиво? — Пить будешь ты, а я подышу. Так, хватит трепаться, у нас задание. У меня предчувствие, что сегодня мы найдем парочку МНТ. Поэтому вперед! — Эй! – возмущенно закричал Шеппард. – Пилот здесь я! — Мечтать не вредно. — Ты и при жизни не умел летать по прямой! — Проверим? — МакКей! Только не в то дерево!!! Тейла, Ронон и Лиза Симпсон переглянулись и одновременно закатили глаза: некоторые вещи не менялись в принципе.