Золотой век Османской Империи. История любви.

Махидевран готовилась к приходу Сулеймана и помогала Мустафе одеться. Зашла Гюльшах, и Султанша велела служанкам забрать Мустафу. - Султанша, доброе утро. Как прошла Ваша ночь? Вы, вероятно, счастливы, и все Ваши беды позади? – искренне надеялась Гюльшах. - Нет, не позади, Гюльшах. Но теперь не только моими бедами будет жить гарем. Он утонет в слезах этой наглой рабыни – спокойно, без истерики проговорила Махидевран. - Что с Вами, Султанша? Повелитель чем-то обидел Вас? – с тревогой спросила Гюльшах. - Лучше б обидел, лучше б оскорбил, накричал, ударил, - так бы я знала, что он не безразличен. Но нет, Султан даже не притронулся ко мне, он даже в спальню не зашёл. А утром просто выставил меня за ненадобностью. – С досадой рассказывала Махидевран. - Как же так?! Простите, но я не понимаю поведения Повелителя. Вы – такая красавица. Как можно было оставить Вас одну на всю ночь?! – недоумевала Гюльшах. - Не будем об этом. Я устала плакать. Тем более, Повелитель с минуты на минуту придёт, он обещал позавтракать с Шехзаде, – задумчиво произнесла Махидевран (прим. Шехзаде – наследник, сын правящего Султана). Гюльшах замялась на этих словах и опустила голову, думая, как бы помягче сказать о происходящем. - Гюльшах, что случилось? – нахмурив лоб, Махидевран подошла к служанке. – Ты от меня что-то скрываешь? - Как я могу?! Нет, ни в коем случае. Просто, услышав, что Вы ждёте Повелителя на завтрак, я несколько засомневалась… Понимаете, Султанша, я не уверена, что он придёт к Вам. Дело вот в чём: как Вы пожелали, я начала налаживать дружбу с Гюльнихаль, - это оказалось очень непросто, она замкнутая девушка, но я много общаюсь с другими наложницами, чтоб и Гюльнихаль, и Хюррем увидели, что я компанейская – объясняла Гюльшах. - Продолжай, – заинтересовалась Махидевран. - Так вот, Гюльнихаль пока не слишком подпускает меня к себе, но остальные девушки с удовольствием треплются обо всём на свете. В частности сегодня, прямо с утра, гарем гудит одним необычным событием. Говорят, что Повелитель примерно час назад пришёл к прачечной, забрал Хюррем, не взирая на то, что она занималась стиркой, и с тех пор их двоих никто не видел. Ни в гареме, ни в покоях Повелителя они не появлялись. Наложницы теряются в догадках, куда Повелитель мог увести Хюррем. - Проклятье! – Махидевран не могла сдерживать гнев. - Что со мной не так, Гюльшах? Чем эта рабыня взяла его?!! Я не понимаю, хоть убей, не понимаю. А что я теперь Мустафе скажу? Я ведь уже сообщила, что отец придёт к нему. Клянусь, если Повелитель подведёт и забудет о завтраке с сыном, то я собственноручно удавлю эту рыжую тварь, – не на шутку рассердилась Махидевран. – Гюльшах, нам нужен ещё один человек, вхожий в гарем, который будет нашими глазами и ушами. А ты должна полностью посвятить себя дружбе с этой Гюльнихаль. Я в кратчайшие сроки хочу услышать от тебя, что эта «серая моль» души в тебе не чает, поняла? – инструктировала она Гюльшах. - Да, будет сделано, моя госпожа. Я думаю, может Сюмбюля-агу привлечь, он в гареме давно и будет нам полезен. - Нет, Сюмбюль слишком близок к Нигяр. А Нигяр пылинки сдувает с Хюррем. Если что-то пойдёт не так, Сюмбюль сдаст нас Калфе, не раздумывая. Нам нужен более расчётливый и хладнокровный человек, который будет заинтересован и не побоится действовать против Хюррем, Калфы и даже Хазнедар. - Есть один такой, Султанша, человек Ибрагима Паши – Кудрет-ага - очень исполнительный, умеет держать рот на замке, не задаёт лишних вопросов и способный на всё, даже убить, если понадобится. – Еле слышно говорила Гюльшах. - Приведи его ко мне после обеда. А сейчас уходи и меньше светись со мной рядом, теперь большую часть времени ты будешь проводить в гареме. И жду тебя только с хорошими новостями. Тебе ясно? – сурово спросила Махидевран. - Да, Султанша, как скажете. Я ближе к вечеру пришлю к Вам Кудрета-агу, – ответила Гюльшах и удалилась из покоев Махидевран. В то время, как Сулейман и Хюррем на террасе не могли натешиться друг другом, Дайе докладывала Валиде Султан о последнем инциденте. - Валиде, я застала Повелителя возле прачечной вместе с Хюррем-хатун. Мне показалось странным, что Султан находится в таком месте, где, как правило, большое скопление слуг. Хюррем была в рабочей униформе, неопрятная. Я подумала, что она в чём-то провинилась – говорила Хазнедар. - Их кто-нибудь ещё видел? Что мой сын сказал, Дайе? О чём он говорил с этой рабыней? – допрашивала взволнованная Валиде. - Они были только вдвоём, Султанша. Повелитель велел мне оставить их. Я и слова произнести не успела. Когда я через некоторое время вновь проходила мимо прачечной, ни Султана, ни Хюррем там не было. Я спросила у остальных девушек о Хюррем, но никто её не видел и не знает, где она находится, – делилась информацией Дайе. - Я не понимаю, почему мой сын так волочится за этой девицей! – на повышенных тонах продолжала Валиде. – Она что, приворожила его? Он забыл о Махидевран, о том, что есть определённый порядок, что его поведение может вызвать негодование у остальных рабынь. Это гарем – здесь нет места чувствам! – Валиде вышла из себя, – Я понимаю, он молод, у него кипит кровь, но нельзя же вести себя так, как вздумается! Хватит, я должна серьёзно поговорить с ним. Дайе, извести меня, как только мой сын будет в своих покоях. А что касается Хюррем, немедленно переведи её в хозяйственную часть, пусть занимается уборкой и другой чёрной работой. Я хочу, чтоб к концу дня от усталости она не то что с ног валилась, а вообще не понимала, где находится и как её зовут. – Приказала Валиде и отпустила Дайе-хатун. - Слушаюсь, Султанша. Я так нагружу Хюррем работой, что ей и подумать о чём-то постороннем будет некогда, – ответила Хазнедар и оставила Валиде наедине со своими мыслями. Сулейман сдержал слово и после встречи с Хюррем провёл всё утро с Мустафой и Махидевран. После завтрака Султан забрал сына и повёл его в сад, чтобы посмотреть, как он учится стрелять из лука. Махидевран следовала за ними, но старалась не навязываться Сулейману и держалась в стороне. Сулейман очень любил Мустафу, гордился его успехами и всей душой желал, чтоб из этого пятилетнего мальца вырос храбрый воин, который на поле боя станет опорой для своего отца. В саду, тем временем, происходила оживлённая беседа между Гюльфем и Хатидже. - Гюльфем, что же это они надумали?!! Скажи, я в тягость им, что они, словно овцу на заклание, снова хотят отдать меня в руки первого попавшегося старика? Они говорят, что якобы счастья мне желают. Но разве счастье не в том, чтобы выйти замуж за любимого человека?! Зачем они торопятся избавиться от меня? – жаловалась Хатидже. - И Султанша, и Валиде, и Ваш брат только добра желают Вам, просто нужно с ними поговорить и попросить дать Вам время. Они обязательно посчитаются с Вашим мнением, - ответила Гюльфем. - Гюльфем, они думают, что я убита горем и не в состоянии сама позаботится о себе, а тем более трезво рассуждать. Они уже всё решили: что бы я ни сказала, всё будет бесполезно. Если уж мой брат загорелся идеей выдать меня замуж, то ничто его не остановит. - Не отчаивайтесь, я поддержу Вас, Султанша. Я не думаю, что Вас насильно отдадут ненавистному мужчине вопреки Вашему желанию. Тем более, у Султана сейчас голова занята другим. О Вас и о затее с браком он не скоро вспомнит – обнадёжила Гюльфем Султаншу. - А что с Повелителем? Проблемы с государственными делами? – полюбопытствовала Хатидже. - Возможно. Но ещё я знаю, что всю неделю он увлечён одной одалиской из гарема, которая перессорилась почти со всем миром, и даже с Валиде. А Султан на всё закрывает глаза и продолжает с ней встречаться, – сплетничала Гюльфем. - Кто она? Я не слышала ничего такого. Валиде мне не рассказывала. Как наложнице удалось безнаказанно испортить отношения с моей Валиде? И что теперь с Махидевран? – распереживалась Хатидже. Гюльфем лишь пожала плечами: - Она славянка, её привезли с невольничьего рынка, Хюррем зовут. Смелая и гордая, она во дворец такой прибыла, а уж близость с Повелителем только придала ей силы. Теперь она, вероятно, чувствует, что ей море по колено. Махидевран в отчаянии, понятное дело. Я не знаю, почему мешкает Валиде и не отправляет нарушительницу порядка в Старый дворец, но Султан словно ослеп. Он не понимает, что Хюррем использует его. - Я хочу увидеть её, Гюльфем. Мне интересно, какая она. Я думаю, Валиде так этого не оставит. Моя мать слишком умна, чтоб пустить всё на самотёк, – успокаивала себя Хатидже. - Я разговаривала с Валиде на эту тему, она не очень откровенничала со мной. Но я полагаю, что у Валиде есть план, и она нанесёт разрушительный удар по этой невольнице тогда, когда та меньше всего будет этого ожидать, когда она будет наиболее беззащитна. – Размышляла Гюльфем. Разговор лепших подруг прервал Мустафа, который подбежал к тёте и обнял её, Сулейман и Махидевран также присоединились к Гюльфем и Хатидже. Вместе они провели весь день. Вечером, как и планировалось, состоялась встреча Махидевран и Кудрета-аги. - Добрый вечер, Султанша, – обратился ага к Махидевран. - Кудрет-ага, я не буду ходить вокруг да около: мне от тебя нужна верная служба. Ты будешь служить только мне. Если справишься с поставленными перед тобой задачами, я тебя озолочу. Ты до конца жизни не будешь ни в чём нуждаться. Подведёшь меня - тебя найдут на дне Босфора, – старалась убедительно говорить Махидевран. - Султанша, я почту за честь. Что нужно делать, только скажите! – дал своё согласие Кудрет-ага, которому импонировали такие люди: жёсткие, с бесом в глазах, способные на радикальные меры. - Ты станешь доверенным лицом и правой рукой Хюррем-хатун. Помогай ей во всём, сочувствуй, делай всё, о чём она просит. Она не должна ни на миг в тебе сомневаться. Твоя задача ещё больше настроить гарем против Хюррем, а Хюррем против гарема, и желательно против Калфы и Сюмбюля-аги. В гареме есть мой человек – Гюльшах-хатун. Её задача - сблизиться с подругой Хюррем, наложницей Гюльнихаль. Я хочу, чтобы вы работали вместе, сообща. От Хюррем и Гюльнихаль должны отвернуться все, абсолютно все! Их должны возненавидеть, и только вы останетесь у них. А дальше… Я потом расскажу, что делать дальше. Каждый день вы с Гюльшах должны докладывать мне о ваших отношениях с Хюррем. - Да, госпожа, я понял, - повиновался Кудрет-ага. - Можешь идти. – Позволила довольная собой Махидевран. На следующий день Дайе выдернула Хюррем из постели ещё на рассвете и отправила работать на кухню. Хюррем была ошарашена таким поворотом событий и была не согласна заниматься чёрной работой. Но появилась Нигяр-калфа и, хотя она тоже была не в восторге от такой новости, но убедила Хюррем, что ей лучше послушаться Хазнедар, или в противном случае её вышлют в Старый дворец навсегда. Хюррем теперь должна будет выполнять всю ту непрезентабельную работу, которую выполняет остальная прислуга, и отныне для неё ограничено посещение занятий вместе с другими девушками. Хюррем будет обучаться только самым необходимым предметам: Корану и письму. За весь день, который Хюррем провела на кухне, где было невыносимо жарко и трудно работать, она только раз случайно столкнулась в коридоре со своей душевной подругой Гюльнихаль. Хюррем выглядела измученно, руки стали шершавыми от постоянного перемывания посуды и полов, в глазах читалась безысходность. У Гюльнихаль сжалось сердце. - Хюррем, я так беспокоилась за тебя. За что они так с тобой? – спросила Гюльнихаль. - Известно за что. За то, что я отняла у них Повелителя. Они хотят сломать меня, унизить. Но я стерплю любое наказание, Гюльнихаль. В какой бы дальний угол они меня не спрятали, в каком бы подвале не закрыли, им не удастся разлучить меня с Султаном, его сердце найдёт меня. Они не знают, какая сильная связь между нами, они ничего о нас не знают. И я сейчас опечалена не от того, что вынуждена заниматься чёрной работой, а потому, что очень скучаю по Сулейману. Неважно, виделись ли мы вчера или только что, - каждая минута без него невыносима, – грустила Хюррем. - Ты только держись, не опускай руки. Ты сильная, Хюррем. Ты же знаешь, что я всегда с тобой, до конца. И Нигяр-калфа за тебя горой, она попробует изменить о тебе мнение Хазнедар, это очень важно. Девушки так разволновались, что не заметили как свидетелями их разговора стали Хатидже и Гюльфем, следовавшие к Валиде Султан. Хатидже не поверила своим ушам: ничего подобного она ещё не слышала, чтобы кто-то прежде так откровенно отзывался о Повелителе и так дерзко высказывался о Династии. Кроткая Гюльфем вообще потеряла дар речи от прямолинейности Хюррем. Хатидже резко схватила Гюльфем за руку и, чтобы не быть обнаруженными, они незаметно для наложниц скрылись за углом. - Никому не смей говорить о том, что услышала здесь, Гюльфем! – потребовала Хатидже. – Я сама присмотрюсь к этой рабыне. Гюльфем кивнула в ответ головой, выражая согласие. Это был трудный и невероятно длинный день. Хюррем казалось, что он никогда не закончится. Она вернулась в гарем поздно вечером, когда остальные девушки уже готовились ко сну. От усталости у неё не было сил даже разговаривать. Гюльнихаль не задавала лишних вопросов, оставив подругу в покое. Хюррем умылась, переоделась, расчесала волосы и заплела их в косу. Хюррем готова уже была рухнуть в постель, но обнаружила пустым кувшин, стоящий рядом с её спальным местом. Хюррем на автомате взяла кувшин и направилась на кухню, чтобы набрать воды, на случай вдруг ей или Гюльнихаль ночью захочется пить. Наполнив кувшин водой доверху, Хюррем возвращалась к своей постели, как вдруг в коридоре услышала голоса служанок: - Хамам для Повелителя готов. Он скоро придёт туда. Я пойду спать, а ты уберёшь хамам после того, как Повелитель его покинет, – говорила одна из служанок. - Конечно, договорились, – согласилась вторая. Хюррем оживилась. Ей в голову пришла сумасшедшая мысль, и усталость как рукой сняло. «Увидеть бы Повелителя хоть на мгновение!» - думала Хюррем. Девушка вернулась к своей постели, огляделась по сторонам, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Почти все девушки уже спали, а тем, кто не спал, дела не было до Хюррем, все были довольны, что эта самовлюблённая особа теперь среди чернорабочих. Хюррем тихонько взяла полотенце, мешочек с монетами, которые она откладывала из ежемесячного жалования, одела кольцо, подаренное вчера Повелителем (которое она держала в тайне, чтоб не вызывать ещё большую агрессию среди наложниц), и на носочках вышла из гарема. Хамам находился на втором этаже в противоположном от гарема конце дворца, там же где находятся и Главные Покои Повелителя. Поэтому путь туда был весьма непрост. Аккуратно приблизившись к хамаму Султана, так, чтобы её никто не заметил, Хюррем подошла к одному из стражников у входа. - Ты ведь знаешь, кто я? – обратилась Хюррем к нему, - Повелитель будет рад меня видеть. И тебе будет польза, – игриво продолжила она, засовывая ему в кафтан мешочек, набитый акче. До безобразия высокий стражник подозрительно посмотрел на Хюррем сверху вниз, но сделал шаг в сторону, пропуская внутрь. Войдя в просторный и впечатляющий своим размахом и роскошью хамам, Хюррем скинула ночную сорочку и обернула тело полотенцем. Всё это время за Хюррем наблюдала недремлющая Гюльшах. Она следила за Хюррем вплоть до хамама Повелителя. Увидев, что девушка попала-таки внутрь, Гюльшах, несмотря на позднее время, поспешила к Махидевран Султан. - Госпожа, простите, что тревожу Вас, но я считаю, что Вам нужно об этом знать, – встревоженно говорила Гюльшах. Махидевран заинтересованно приподнялась в кровати. Она знала, что Гюльшах не будет среди ночи являться со всякими глупостями. - Говори. - Султанша, я весь день не отходила от Хюррем ни на шаг. И должна признаться, что уже была рада принести Вам хорошие известия, как извелась сегодня эта замухрышка, работая на кухне. Но только что я видела, как она тайно зашла в хамам Повелителя. Они теперь там вдвоём, Султанша. Ничто её не берёт, похоже. Махидевран вскочила и подбежала к Гюльшах, стараясь не кричать, чтоб не разбудить Мустафу, спящего в соседней комнате. - Как это так, Гюльшах, тайно?! Он не звал её! Она сама что-ли, по собственной инициативе, решила к нему присоединиться? - Мне точно неизвестно. Но я видела, как она подкупила стражника, дав ему золото, по всей видимости, – неуверенно ответила Гюльшах. - Я так и знала, что эта тварь сама вешается ему на шею, бессовестная! Мне нужно сообразить. Гюльшах, минуту, помолчи! – потребовала Махидевран , – Значит, она сейчас с Повелителем, значит, гарем она самовольно покинула и вернётся туда не скоро. Хюррем теперь служанка, она имеет доступ во все покои для того, чтобы сделать уборку. Исходя из этого, Хюррем могла проникнуть в мои покои и украсть у меня, например, серьги, ведь так?! – излагала Махидевран свой коварный план, подойдя к тумбочке и достав оттуда украшения. – Возьми, Гюльшах, и сейчас же подбрось эти серьги Хюррем. Так как они сделаны специально для меня Повелителем, то имеют особую ценность. Я непременно сообщу о пропаже Валиде Султан. Скажи Кудрету-аге, чтоб не позднее, чем завтрашним утром эти серьги публично и с позором были обнаружены в вещах Хюррем-хатун. А теперь оставь меня! Гюльшах ушла, заверив хозяйку, что её распоряжение будет выполнено наилучшим образом. Султан, обмотавшись вокруг талии простынёй, сидел расслабленно с закрытыми глазами и вообще ни о чём не думал. Он просто хотел отдохнуть. Хюррем тихонько подошла к нему сзади и нежно провела своей ладонью по его спине, а затем положила руку на плечо. Сулейман, раскрыв глаза, удовлетворённо улыбнулся. Это один из тех моментов, который никогда не разгадает человечество: когда ты знаешь о присутствии любимого человека не по кольцу, которое у неё на пальце, не по гладкости её кожи, не по голосу… Ты на необъяснимом физиологическом уровне распознаёшь касания близкого человека, будучи даже слепым. Так было и с Сулейманом. Любую другую женщину он тут же выгнал бы из хамама, но ощутив дыхание Хюррем возле своей шеи, он с особым упоением в голосе произнёс: - Моя Хюррем.