Красная нить

Масаки нисколько не удивился, когда по возвращении не увидел Шо в палатке. Он хотел было расстелить футон, но понял, что если уснет, не успеет сходить на срубку деревьев. Он поменял обувь на закрытые ботинки и направился в сарай. Айба был рад, что Нино не забрал топор. Даже не заглянув в палатку Джуна, Масаки отправился в лес. Он практически без сил рубил деревья и таскал бревна на территорию общины. Ребята, отвечающие за обед, провожали его удивленными взглядами, когда тот в очередной раз возвращался с бревном. Масаки работал до изнеможения. Тело сыграло с ним злую шутку. Он чувствовал усталость, но остановиться не мог. В сотый раз оттаскивая бревно к сараю, Айба понял, что в его глазах темнеет. Но это его не остановило, и хватило двух шагов, чтобы голова закружилась. Последнее, что он успел ощутить – это боль в ступне. Парень очнулся и увидел бежевый тканевый потолок. Потом появилось обеспокоенное лицо Шо. - Наконец-то! – облегченно выдохнул он. Айба почувствовал мокрую повязку на лбу только после того, как Сакурай ее снял. Смочив ткань еще раз, он снова сделал компресс. - Не делай резких движений, - сразу предупредил его друг. – У тебя вывихнута стопа. - Эээ? - прохрипел Айба. - Зачем ты таскал эти чертовы бревна, если чувствовал, что устал? Дурак! – по-братски ругал его Шо. - Я использовал вчера все дрова, - сипло сказал Масаки. - И что! Сделал бы завтра! Или попросил бы помощи! – Сакурай был взволнован. - Ладно-ладно, прости, - Айба схватил руку Шо, ухаживающую за ним. - Что ты делал всю ночь? – парень положил ладонь на забинтованную ногу. - Был с ним, - сразу же признался Масаки. - С ним?! – Сакурай не скрыл удивления. – Не думал, что он вернется. - Я тоже. - И… что же? Вы друзья? – Шо массировал стопу. - Не знаю, - Айба снова посмотрел в потолок. – Хватит ее мять. - Если не разомну, будет дольше заживать. - Откуда ты знаешь? – удивился Масаки. - А что, думал, я совсем дурак? Через час нужно будет снова смазать. - Чем? - Маслом. У меня ведь есть аптечка, Ма-чан. Айба промолчал. Его дыхание все еще было учащенным. Тело болело не меньше стопы. - Он уплывет скоро. - Уплывет?! – удивился Шо. Парень сел рядом. - Да. У него есть лодка. И река тут рядом. - Вот это фак! - Да ладно, мы сами-то территорию не полностью проверили. - Это да. И что? - Что? - Прощаться будете или попрощались уже? Масаки промолчал. Он вспомнил, как Нино убегал от него в лес. - Казу предложил мне с ним уплыть. - Эээ? – удивился Шо. – Что за фрукт такой этот Казу?! Сакурай сложил руки на груди. Айба засмеялся. - Не волнуйся. Я отказался. - Почему? - Что значит почему? – голос Масаки немного погрубел. – У меня есть ты, Сатоши. Зачем мне уезжать от вас? От общины? Шо грустно ухмыльнулся. Он молча начал менять компресс. - И что же ты молчишь? - Из вас двоих, он – хиппи, - сказал Сакурай. – Интересно, каково это, быть таким человеком? Шо задумался. Масаки не верил своим ушам. - Каким таким?! - Свободным. Он может просто взять и покинуть это место. Уехать. И оттуда снова в другое место. Все-таки кочевничество – это кульно. - Мы этим и занимаемся! Он один, а нас много. У нас принято поддерживать друг друга. - Естественно. Но ты забываешь главную цель, зачем мы собрались. Найти свою свободу, разве нет? Айба запутался. Он устал, тело ломит, да еще и Шо тут сидит и искусно обвиняет его. - Ты говоришь глупости! Чему тебя там Джун научил, а? Раньше в тебе этого не было. Неужели весь мир перевернулся за два дня? - Что ты срываешься на меня? – удивился Шо. – Никто ничему меня не учил! До меня до самого дошло! И предсказание тоже! А ты не видишь ничего дальше своего носа! - Чего?! – Масаки посчитал это за оскорбление. – Я все это время только и делаю, что забочусь о тебе! - Вот как! – Шо вскочил. – Может, я тебе еще должен что-то?! - Боже, да ты не так понял! - Все верно! Тебе плевать на друзей! Ты думаешь только о себе! И доброта у тебя ненастоящая! Только ради вас, ну, конечно! Это только отговорки! Ты сам боишься что-либо менять в своей жизни, устроился здесь и не хочешь уходить! Ведь тебя все любят, все считают настоящим гуру! А на самом деле это лишь мягкое место для тебя, удобное устройство! Вся помощь для других только во благо себе! Нате, посмотрите, какой я добрый! Сакурай бросил бинты на живот больному и выбежал из палатки. Масаки ничего не оставалось, кроме того, как снова заснуть. Проснулся он от негромких песен общины. Айба долго смотрел в одну точку, не желая и носу казать перед остальными. Возможно, Шо прав. И его отказ Казу всего лишь способ убежать от внезапной перемены событий. По правде говоря, он сам не знал. Может, все эти пять лет он лишь обманывал себя, убеждал, что помогает людям, делает им добро. Что ищет свою свободу, и, найдя ее, просто боится. - Он, наверное, уже отчалил… - сказал Айба вслух, вспоминая легко улыбающегося Казу. Масаки прикрыл глаза. Их любовь при свете раннего утра. Легкие желтые лучи обжигали плечи. Угловатое, неровное тело Нино под ним содрогалось от удовольствия. Красивые, угольного цвета волосы пахли морем. Пахла свободой лодка под ними, она поддавалась их резким движениям и толчкам, укачивала и помогала. И все в том мире приветствовало их. И даже Великое Солнце. Даже оно было на их стороне. Следило за ними и оберегало. Своей неуловимой, скользящей гаммой света проходилось по чувствующим телам и останавливалось. Айба открыл глаза, и улыбался уже бежевой ткани палатки. А это – другой мир. Нынешний. Реальный. Действительно ли он хочет продолжать находиться тут? Масаки поднялся с футона, осторожно передвигая ногу. Надо бы перевязать, но Айба не хотел. Он вышел из палатки и направился к туалету, стараясь не привлекать внимания. Но на обратной дороге его все-таки заметили. - Ма-чан! – крикнул Тома, и все обернулись к больному. Сатоши зашагал к нему. - Вери бэд, - проконстатировал главарь, оглядывая парня. – Не хочешь с нами? Отдохнешь. - Нет, спасибо, - легко улыбнулся Масаки. – Думаю, лучше мне побыть одному. Сатоши понимающе закивал, и Айба направился обратно в палатку. Мельком он заметил внимательный взгляд Шо на себе, но решил не оборачиваться. Масаки не выходил еще пару дней. Ему не хотелось видеть людей, говорить с ними. Он знал, что его обсуждают в соседней палатке, знал, как к этому относится Сатоши, но Айбе было плевать. Масаки делал вид, что спит, когда Шо просыпался и тихо уходил. Он делал вид, что занят, когда Сакурай возвращался. Не ел еду, которую приносил ему бывший друг, оставлял все Шо, и тому ничего не оставалось, кроме как молча съедать обед, не давая еде пропасть. Масаки даже убрал японские колокольчики в шкаф, не желая больше слышать их чертов звон. Теперь они его вгоняли в состояние депрессии, заставляли признавать, что он потерял лучшего друга. И любовника. На третий день Масаки встал поздно, и, словно до конца выспавшись, сразу направился к выходу из палатки. Ребята, отвечающие за завтрак, подбежали к нему. Среди них был и Шо, но бывший друг стоял в стороне. - Тебе что-нибудь принести? Давай мы немного покормим тебя! – спросили его выходцы, но Айба прошел мимо них. - Хватит трястись вокруг меня! – внезапно закричал он. Ребята никогда не слышали, чтобы Масаки раздражался. – Мне нужно прогуляться. С этими словами он, все еще немного хромая, направился ко входу в лес. Пройдя по знакомой тропинке, Масаки вышел за ворота и повернул к горе. Больная нога давала о себе знать, поэтому Айба часто делал остановки. Но вскоре он все-таки дошел до нужного места. - Казу? – крикнул парень, когда оказался на поляне. Еще никогда пустота так не пугала его. – Казу! Айба повернул влево и дошел до самодельной кухни. Не было приборов, не было чашек и ложек. Масаки, чуть ли не плача, заставил свою больную ногу передвигаться быстрее. Он снова зашел в лес, прошел к реке. Айба периодически выкрикивал одно и то же имя, но никто не откликался. Масаки, плача от боли физической и моральной, бежал вдоль реки. Дойдя до нужного места, он упал на каменистый пляж, уткнувшись лицом в ладони. Было тихо. До невозможности тихо. И его почти беззвучные слезы словно разрушали покой. Масаки схватился за ноющую ногу, а потом упал спиной на камни. Яркое небо светило в его глаза, а он не верил, что это правда. Что он остался совсем один. К вечеру Айба вернулся в общину. Сатоши встретил его у самого входа. Он был явно чем-то недоволен. - Переставай, - спокойно, но строго сказал он. Масаки свел брови, не понимая, чего от него хотят. – Переставай себя так вести, или я выгоню тебя. Айба не стал извиняться, только низко поклонился. Оно отошел от него в сторону палатки. Масаки вышел на общий вечер. Он легко улыбнулся Джуну, который все также с восхищением разглядывал семпая. Весь вечер они пели о дружбе и любви. Сакурай лишь изредка посматривал на Айбу, но ничего не говорил. На следующий день Масаки встал совсем рано. Его нога почти прошла, поэтому он решил, что должен найти себе занятие. Вчера вечером он заметил, что их поварёнок слишком уставший. Поэтому первым делом он направился к нему. - Не вставай, - Айба остановил парня, который только-только поднимался с футона. – Прости, что без стука. - Да ладно тебе, - шепотом ответил он. – Мне надо завтрак готовить. - Ты слишком устал, отдохни хотя бы день. Я сегодня займусь едой, не волнуйся. Постараюсь никого не отравить, - Айба тихонько засмеялся, чтобы не разбудить соседа. - Спасибо. - О-чан! О-чан! – будил главаря Джун. – Проснись! - Что такое?! – парень подскочил так, словно на пожар. Он всегда был готов к резкому повороту событий и вел себя ответственно. Ведь Сатоши отвечал за них за всех. - Встань и посмотри! – Мацумото указал на выход из палатки. Возле него уже толпились Тома и Шо. Сатоши поднялся и тоже выглянул из-за тканевой занавески. - Вот это да, - удивился он. Масаки в фартучке ходил из угла в угол, то помешивая суп, то проверяя рис. - С чего это он решил готовкой заняться? – не понимал Тома. – Сам же говорил, что ни за что не встанет за плиту! - Не задавай вопросы, на которые главарь не может ответить, - пошутил Сатоши.