На уроке (отрывок)

Он сидел в классе, уныло разглядывая трещины на потолке. Глубоко вздохнув, он перенес вес на другую точку тела и откинулся на спинку стула. Что занимало его в этот момент? Тони сам не понимал. Рой мыслей шумел в его голове, заглушая весь наружный мир, тихий гул которого, как казалось ему, был где-то далеко. Все казалось так легко раньше, так просто. Что бы он предпринял раньше? Глубокая морщинка пролегла поперек его ребячьего лба. Нет, он не знал, решительно не знал. Но единственное, что он знал теперь, что все уж, бывшее раньше в его жизни - ничто, по сравнению с этой девчонкой. Блеск ее волос на солнце, такой теплый, заботливый взгляд и вздернутый кверху носик, покрытый веснушками. Рука, протянутая к нему, с горстью карамелек, так грубо им оттолкнутая. То разочарование на ее хорошем личике, и то дрожание уголков губ, так быстро запрятанное ею глубоко, блеск глаз, уже не солнечно-приветливый, а непонимающий, расстроенный. Все это всплывало в его памяти и больно кололо где-то в груди. Он и сам не до конца понял, что же произошло, и что же он должен был сделать, чтобы не было так мучительно непонятно, непривычно и тоскливо, как было ему на этом ненавистном сейчас уроке географии. Что он должен был сделать? Что он мог сделать? И почему именно он? Все эти внезапные вопросы, до сего момента не возникавшие, цепко захватили голову мальчика, не отпуская до самого звонка. Легкий порыв ветра коснулся его щек, и он повернул голову в сторону окна. На секунду глаза его встретились с другой парой глаз, изумрудных и грустных-грустных, мгновенно спрятанных за прядями волос их обладательницы. Девочка с некой опаской повернула свою голову в сторону Тони и снова отвернулась. Он, силясь что-то разглядеть в этих глазах, не мог увидеть ничего, как казалось его сухому мальчишескому представлению, кроме обиды. Обида. Девчонки всегда обижаются по пустякам. Это было самым верным решением для Тони. Самыми верными мыслями и самым верным выходом из ситуации. "Деревенщина," - так ответил ему отец на рассказ о хорошенькой новенькой, предложившей Тони зайти после школы. И так он отвечал каждый раз на протяжении трех этих недель. И Тони верил ему. Что мог не знать этот умный, гордый, красивый мужчина? Мужчина, который был всем для его матери и всем для самого Тони? Сжимаясь всем телом, робея, он слушал отца, боясь что-то возразить его словам. Да и как можно возразить человеку, знавшего, по мнению его, все на свете? Так ясно чувствуя превосходство, то преимущество, что имел над ним отец, Тони понимал, что он прав. Что Джинни не подходит и не могла ему подходить, что он сделал все правильно. Но что-то сидело внутри души подростка, что больно кололо иголками его сердце. И безответный вопрос все всплывал в его мыслях: "А правильно для кого?..." Чувство, не возникающее раньше, всепоглощающее, охватывающее его, делая так больно, так тоскливо и так одновременно противно в его детской еще душе, пугало Тони. Оно вызывало бурю чувств и апатию. Стремление и ступор. Уверенность и неопределенность. Что это было? Тони знал точно: это не любовь. Любовь просто не могла быть такой; и книги, и фильмы, и даже рассказы мальчишек из его школьной свиты говорили о другом. То было высокое, красивое чувство, запах роз, закатные цвета, краснеющие щеки и мокрые губы, - он знал все это и ясно представлял себе двух влюбленных, счастливых в своей большой и прекрасной любви. Но что же было с ним? Самому докопаться до трезвого заключения, до истинного значения его чувств не представлялось возможным, но и спросить было не у кого. Та боль, возникавшая в груди при виде пары изумрудных глаз, блестящих от слез, образа девочки с протянутой рукой, такой доверчивой и открытой, ставила его в тупик, заставляя все возвращаться к прежней точке хода мыслей, откуда он начинал. Мальчику виделось лишь одно разумное объяснение этому - он испытывал чувство сострадания и жалости к этой худенькой, бедно одетой девчонке. Но вдруг чувство ненависти охватило его, он с силой сжал карандаш в кулаке и стукнул им по парте так, что Майки, сидевший рядом шарахнулся в сторону. Зачем она здесь? Зачем она вообще пришла в его школу? Зачем она принесла эти дурацкие конфеты и предложила ему? И зачем так мучить его? Он с жаром на лице взглянул на девочку на втором ряду и сжал челюсти. Ему вдруг представилось, что все зло было заключено в эту рыжеватую, простую девочку, казавшуюся ему такой хрупкой, беззащитной, с прозрачной, веснушчатой кожей. Девочка повернулась и, заметив, неожиданно злой, полный ненависти взгляд мальчика, испуганно подняла бровки и губы ее на секунду дрогнули. Она поспешно отвернулась и начала собирать учебники в кучу. Ученики начали подниматься со своих мест со звонком, но Тони, снова сидел погружённый в мысли и озадаченный новым чувством, стремительно возникшим после взгляда Джинни и отогнавшим на несколько мгновений всю злость из его сердца. Майки больно толкнул его в плечо, то ли не рассчитав силу, то ли намеренно. Тони встряхнул головой и оглядел опустевший класс. Ее здесь не было и, нахмурившись, он сгреб книги и направился к выходу, несколько сутулясь. Никто из учеников, бывших в тот день в классе или встретивших его в коридоре, не могли знать или даже понять, что происходило в душе мальчика и какое страшное решение принял он, обрекая объект своих мыслей на самое страшное для подростка - абсолютное безразличие.