"Я не знаю".

Хината лежала неподвижно. Сколько прошло времени? Час, а может два? Какое это имеет значение? Её прерывистые всхлипы эхом разносились по пустой комнате. Сейчас девушке казалось, что всё, что происходит, — это лишь неудачная шутка, что это плохой сериал и что это происходит не с ней, а с кем-то другим. Открыв глаза, Хьюга тупо уставилась в потолок. На белом фоне постепенно начал вырисовываться силуэт холодных черных глаз, наливающихся алым гневом. Брюнетка положила руку на лицо, чтобы убрать это видение. Это было неправильно. Всё, что происходит, — это неправильно. Она не должна сейчас лежать с заплаканным лицом, она вообще не должна находиться здесь, в Японии, она должна быть в Милане, Лондоне, Париже или Москве... Да где угодно, но только не здесь! Она не должна быть невестой Саске, она не должна поддаваться на глупую провокацию этого ублюдка, не должна подчиняться ни ему, ни отцу, никому другому. Все свои долги она уже отдала, а за ошибки заплатила сполна. Её здесь ничего не держит. Ничего! Быстро поднявшись с дивана, девушка направилась в спальню. Достав из шкафа чемодан, Хината начала беспорядочно бросать в него свои вещи. Плевать на драгоценности и наряды, главное — взять с собой всё самое необходимое, не забыть документы, купить билет на первый же рейс до Лондона и просто исчезнуть. Исчезнуть из прессы, исчезнуть из жизни отца, брата, Наруто, от всего этого бардака и обмана, исчезнуть из жизни Саске. Нет, не так. Сделать всё, чтобы он исчез из её жизни, чтобы всё, что здесь произошло, забылось, как ночной кошмар. Самый долгий ночной кошмар за всю её жизнь. Сделать всё возможное, чтобы ничего не связывало её с этой страной, с её семьей, её глупым долгом перед этой семьёй. Выгребая из шкафа вещи, Хината увидела что-то смятое и черное. Вытащив это на свет, Хьюга задрожала. Это был пиджак Саске. Тот самый пиджак, который он ей дал на аукционе, после того, как... Придя в неистовство от злости, брюнетка со всей силы отбросила пиджак. Данная вещь пролетела совсем немного и благополучно приземлилась на кровать. В отчаянии девушка подбежала к нему и стала беспощадно рвать дорогую материю. Сейчас Хьюга просто вымещала свою злобу. И прежде всего, она вымещала злобу на себя. Она была себе противна. Хинате была противна её слабость, трусость и ничтожность. Вместо того чтобы бросить этот пиджак при встрече с Учихой ему в лицо, она просто бросила его в шкаф. Не на помойку, а именно в шкаф. Как если бы просто собиралась ему отдать его при первой возможности. Спустя пару минут брюнетка разочарованно простонала, увидев, что её плоды по уничтожению этого пиджака не принесли никаких результатов. Ткань только немного помялась, но не более. Бросив на пол вещь, брюнетка бессильно опустилась на кровать. Неохотно оторвав глаза от пола, девушка взглянула на большую зеркальную дверцу шкафа. С этой дверцы на Хьюгу смотрела растрепанная брюнетка с распухшими губами и красными от слез глазами. На руках уже начали проступать синяки, а порванная блузка только добавляла жалость к образу. Невесело улыбнувшись, Хината сняла с себя этот некогда любимый предмет одежды, бросив его к пиджаку. Непроизвольно кожа покрылась мурашками от потери столь незначительного источника тепла. Посидев ещё с полминуты, Хьюга направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. В таком виде появляться на улице просто было бы позорно и жалко. Включив на полную кран с холодной водой, брюнетка поднесла к нему голову. Тут же Хината почувствовала неприятное ледяное жжение, прокатившееся по коже. Постепенно организм привык к холоду, поэтому Хьюга просто перестала чувствовать эти холодные струйки, молча наблюдая, как стекает вода по раковине. Спустя какое-то время девушка вышла из оцепенения и стала вытирать голову полотенцем. Ещё раз тяжело вздохнув, Хината вышла из ванной, глядя себе под ноги и, казалось, не замечая ничего вокруг. Стоило ей переступить порог спальни, как кто-то грубо схватил её за локоть и швырнул в сторону. Не ожидая этого, девушка потеряла равновесие, больно проехавшись коленями по полу; брюнетка сильно стукнулась животом о выступающий край кровати. В следующую секунду сильная судорога прошлась по всему телу, от чего брюнетка задрожала и до крови прокусила губу, чтобы не заорать, но сдавленный стон все же вырвался у неё из груди. — Ты куда-то собралась? — раздался спокойный голос Саске. Под лопатками Хинаты заструился холодный пот, а в горле пересохло. Все мысли о боли в животе ушли на второй план. Подняв глаза, девушка столкнулась со стальным и обжигающе холодным взглядом чёрных глаз. От этого взгляда Хьюга вся сжалась. Ещё никогда она не видела Учиху таким. Ей показалось, что то адское пламя, что горит в глазах Саске, просто сожжёт всё на своём пути. Это чёрное пламя. — Я задал вопрос, Хьюга. Или ты не расслышала? — продолжал спокойно молвить брюнет, подойдя вплотную к девушке. В следующую секунду сильная рука Учихи схватила девушку за шелковистые черные кудри, мокрые после воды. Пискнув, Хината начала подниматься вслед за рукой, от чего по телу прокатилась новая волна боли, и девушка механично обняла одной рукой живот, а второй — вцепилась в Саске. — Ч-что ты д-делаешь? С-саске? — кое-как произнесла Хьюга предательски дрожащим голосом, и, казалось, вот-вот сорвётся на крик из-за сильнейшей боли. — Ладно, если ты плохо слышишь, то я повторю ещё раз: куда это ты собралась? — нарочито спокойно поинтересовался Саске, дёрнув брюнетку в сторону, чтобы та увидела чемодан. — Или, может, ты решила пожертвовать все эти вещи на благотворительность? Если второй вариант, то это весьма похвально, Дева Мария! — Саске, я... — прошептала Хината, чувствуя, что ноги вот-вот предадут её и она просто упадёт на пол. — От-отпусти, мне больно. — Что, действительно? — на лице парня появился звериный оскал. — Уж прости великодушно. Саске со всей силы швырнул Хьюгу на кровать. И хоть девушка и приземлилась на мягкий матрас, но даже малейшее движение отдавалось режущей болью во всём теле. Хината вновь издала протяжный стон, изо всех сил борясь с подступающими слезами. Учиха наблюдал за искривленным болью лицом невесты. На мгновение что-то внутри непроизвольно сжалось. Что-то было не так. Хотя, а вдруг это лишь её очередная игра? А что, как актриса она себя уже проявила. Притом весьма блестяще. Вполне возможно, что и сейчас она просто притворяется, водит его за нос. Злость с новой силой нахлынула на молодого мужчину, заставив все остальные эмоции и чувства отступить и оставив место лишь злобе и ненависти. Да, он сейчас ненавидел Хьюгу. Он ненавидел её лицо, её глаза, её голос. Он ненавидел её за то, что она всегда в его голове, что она постоянно занимает его мысли, что она просто не хочет смириться. Что ей стоило тогда не говорить ему про своего будущего одноклассника Наруто? Что ей стоило не пойти на этот чертов бал, чтобы помочь своему идолу и тем самым обратить на себя внимание? Хотя тогда Саске с помощью Ино неплохо повеселился, разнеся слух, будто Узумаки пообещал Харуно переспать с Хинатой. Хотя уговор был лишь составить ей компанию на вечер. Сакура прекрасно видела, что Хьюга неравнодушна к Наруто, поэтому решила и помочь серой мышке, и, возможно, избавиться от надоедливого поклонника. Вот только Хьюга не просто его ослушалась, придя на бал, она после исчезла, отправив всё то время, которое Учиха проучился в этой паршивой школе, коту под хвост. Он ненавидел её за это. Возможно, если бы не она, то его невестой была бы Сату. С ней у Саске никогда не было никаких проблем. Всегда послушная и податливая. Она исполняла любой его каприз. Но стоило ему по прихоти Сату прийти на показ мод в Лиссабоне полгода назад, как он тут же узнал в новой восходящей звезде моды Хинату. Лишь этого секундного шока хватило, чтобы вновь переделать всё, что он так долго строил в своей жизни. Теперь он поклялся заполучить эту дрянную девчонку. Именно за это он тоже ненавидел Хинату. Как могло это мгновение так на него повлиять? Как она смогла так легко подчинить его эмоции себе? И теперь, когда она уже почти стала его, Хьюга вновь все ломает, отдаваясь Узумаки. Нет, если она думает, что он оставит все как есть, в этот раз ей это не сойдёт с рук. Слишком долго она его водила за нос. И если она ещё не поняла, что больше её мнение ничего не решает, то Саске сейчас ей всё объяснит. В последний раз. Сейчас он сломает её, эту фарфоровую куклу, разобьет на множество осколков. А потом, потом... Что бы ни было потом, но одно Саске знал точно: он не сможет просто так отпустить Хьюгу. Пусть ему придётся вести себя с ней именно так, пусть придётся просто запереть её в доме, пусть придётся видеть ненависть, презрение и неприязнь в этих аметистовых глазах. Пусть! Но жить без этих глаз он не сможет. Эта зависимость неизлечима. Хината тяжело вздохнула, подавляя в себе очередной приступ боли. Сейчас ей вновь хотелось заплакать. Точнее, даже не заплакать, а просто зареветь, разрыдаться, закричать! Почему?.. Почему всегда она? Что она сделала, что сейчас терпит это? Почему она не может просто спокойно жить? Приложив немало усилий, Хьюга взглянула на жениха. Чёрные глаза Саске были пустыми и обжигающе холодными. На лице не отражалось никаких эмоций: ни презрительной усмешки, ни звериного оскала. Совершенно ничего! Почему-то девушке показалось, что Учиха принял какое-то решение. И это пугало ещё больше. И словно в подтверждение её мыслей, брюнет подошел к ней и, грубо схватив за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. — Скажи, что ты чувствовала, когда я трахал тебя? От холодного, презрительного тона Хьюге стало ещё хуже. Кроме сильной боли её ещё начинало тошнить, а перед глазами всё расплывалось. В следующую секунду Хината вскрикнула, получив сильную пощечину. По инерции тело немного скрутилось, из-за чего новый спазм прошелся от живота по всей длине позвоночника. — Я задал тебе вопрос. Отвечай! — в этом голосе не было жалости, а слова были произнесены весьма спокойно, как если бы они просто разговаривали по поводу нового проекта в фирме. — С-саске, я... я... — брюнетка пыталась собраться с мыслями, пыталась унять сильнейшую дрожь. В пояснице сильно ныло, а колющая боль повторялась каждые пару секунд. Девушку охватила паника. Что-то было не то. Это удар. Всего лишь удар. Он просто не мог вызвать такое. Саске молчал, следя подобно хищнику за любым действием своей невесты. Хотя в данной ситуации слово «жертва» подошло бы больше. И чем дольше он смотрел, тем всё больше внутри что-то сжималось. С Хинатой было что-то не то: смертельно-бледное лицо, на котором проступали алые пятна, учащенное дыхание. Но больше всего настораживал пот, выступивший у неё на лбу. Складывалось впечатление, что брюнетка пробежала марафон в несколько десятков километров. Злость уходила на второй план, уступая место чему-то другому. Нет. Это был не страх или беспокойство, а скорее какое-то сомнение в том, что то, что сейчас происходит, — ненормально. Протянув руку, мужчина коснулся кончиками пальцев бледного лица. Почувствовав чужое прикосновение, Хината вмиг отшатнулась. В следующий миг квартиру наполнил пронзительный крик. Брюнетка схватилась за живот, а из глаз с новой силой полились слезы. Саске же ошарашенно смотрел на несколько алых пятен, что были на том месте, где секунду назад сидела девушка. Переведя взгляд на невесту, мужчина увидел, что глаза той стали медленно закрываться, а само тело безвольно опускаться на матрац. В тоже мгновение Учиха уже прижимал к себе безвольное горячее тело, параллельно набирая уже знакомый номер врача. Сейчас парень чувствовал, что он что-то потерял. И потерял это безвозвратно. Где я? Что со мной? Странно, почему здесь так тепло и светло? Хотя, а с чего я взяла, что здесь должно быть темно и холодно? Я не знаю. Да и какая разница? Главное, что здесь мне уютно и спокойно. — Мама! Я перевожу взгляд на улыбающегося черноглазого мальчика с иссиня-черными волосами. Странно, его черты лица кажутся мне знакомыми. Особенно эти глаза. Черные бархатные, подобные ночному небу. Хотя нет, не небу. Подобны самой тьме. Они затягивают и манят меня. И я... Я не могу им сопротивляться. Я опускаюсь на колени перед этим мальчуганом и провожу рукой по его лицу. Мальчик улыбнулся и накрыл мою руку своей. От этого его действия мне стало тепло и приятно. И я чувствую, что сама улыбаюсь ему в ответ. — Мама, ты почему здесь стоишь? Пойдём, а то папа будет волноваться. Ты же знаешь, что он нам потом такую взбучку закатит на тему: «Почему мы задержались и заставили его переживать?». Мам, пойдём! Я смотрю в эти пронзительные глаза, пропитанные мольбой и какой-то искоркой. Я вновь непроизвольно улыбаюсь. Не знаю почему, но я точно уверена в том, что этот сорванец что-то задумал. В его глазах я вижу ещё и какой-то подвох. Интересно, что он задумал? Похоже, уловив мои мысли во взгляде, паренек смущённо опустил темную макушку и быстро затараторил: — Папа обещал сводить меня в школу боевых искусств. Он говорит, что там можно научиться кендо. Это значит, что я смогу драться как настоящий самурай. Да и там мечи бамбуковые. Так что я не порежусь. Ну, честно! Теперь на меня смотрели два щенячьих глаза. Ох уж он и актёр. Вот только я не хочу отсюда уходить. — А почему ты не хочешь потренироваться здесь? — не знаю почему, но я точно уверена, что здесь он может тоже научиться этому искусству. — Нам необязательно возвращаться. — Но... — поднял на меня возмущённый взгляд сорванец, — я хочу к папе! Он о нас будет волноваться, если уже не волнуется. Да и разве ты по нему не скучаешь? — А должна? — почему-то меня искренне удивили его слова. — Конечно! — тут же последовал ответ. — Ты же его любишь. Да и я его люблю. А он любит и тебя и меня. Ему будет больно, если мы не вернёмся. Да и я хочу увидеть бабушку. Она обещала подарить мне тигра. Правда, не уверен, что при тигре останутся его клыки и когти. Ты же знаешь, как бабушка за меня боится. Это темноволосое создание умолкло, но его слова все продолжали звучать в моей голове. Не знаю, может, я ошибаюсь, но я чувствую, что боюсь. Я чувствую, что мне больно и что мне обидно. Забавно, по моим щекам побежали прозрачные капли. В следующее мгновение я ощущаю, как маленькие ручки обнимают меня за шею. — Мама, если ты не хочешь, то мы можем остаться здесь. Я не буду против. Только, пожалуйста, не плачь! Я молча слушала детский голос и постепенно успокаивалась. Этот малыш меня понимает. Он согласен остаться здесь со мной. От этого у меня на сердце становится тепло, но... я чувствую, что если здесь останусь, то я что-то потеряю. Хотя нет, не что-то. Я потеряю кого-то. Забавно, не знаю, о ком я говорю, но ощущаю, что этот человек вызывает у меня противоречивые чувства. С одной стороны это — тепло, нежность, доверие и любовь. А с другой — страх, неуверенность, обиду и непонимание. Четыре аргумента «за» и четыре «против». Дилемма. Вдруг я чувствую, что мальчик разжимает объятия и тепло улыбается мне уголками губ. Я уверена, он вылитая копия своего отца. Почему мне так кажется? Я не знаю. Но мне до щемящей боли в сердце хочется увидеть того человека, кто точно также умеет улыбаться. Я не могу объяснить своего желания. Просто_ для меня это необходимо. И с этим я ничего не могу поделать. Я поднимаюсь с колен и протягиваю своему сыну руку. Я не знаю, откуда такая уверенность, что этот мальчик — мой сын. Я просто чувствую это. Паренёк доверчиво протягивает мне свою ладошку. — Так куда мы идем? — сразу последовал вопрос, а черные глаза загорелись надеждой. — К папе, — отвечаю я. — Ты же сам знаешь, что он места себе не найдёт от волнения. Малыш подпрыгнул вверх и, отпустив меня, побежал вперед, радостно что-то крича. В следующую секунду я чувствую, как чьи-то теплые руки обхватывают меня, заставляя прижаться спиной к широкой груди. Я не вырываюсь. Не хочу. Эти объятья мне знакомы. Они согревают меня и оберегают меня. Я не знаю, как раньше могла жить без них. Я чувствую теплое дыхание на своей шее. А спустя мгновение слышу тихий шепот на ухо: — Я люблю тебя. И я...