Золотистый тамарин

Рики дулся уже второй день, причем сам себе недоумевая — казалось, ему бы радоваться, что новое увлечение Ясона дало ему небольшую передышку. Однако ситуация с этим новым петом — подарком федералов — и правда выглядела обидной. В самом деле, почему-то с Рики никто никогда так не носился... и эти ласковые нотки в голосе Ясона, когда он нежно поглаживает свое новое приобретение по золотистым волоскам кончиками пальцев. И уж конечно никаких цепей и никакой сбруи! Темно-красная, почти черная черешня на безупречной ладони. И маленькая ручка в золотой шерстке, осторожно берущая ягоду. Обезьянка. Игрунка. Золотистый тамарин. Редкий и дорогой подарок. Ясон смотрел, как зверек ест черешню, и гладил его по нежной шерстке. На взятку обезьянка не тянула, но оказалась весьма приятным подарком. Ясон работал в своем кабинете. Игрунка, до сих пор оставшаяся безымянной, сидела у него на плече и копалась в волосах. Это было приятно. — Ясон! — голос Рауля Ама резанул по нервам. — Ты в своем уме? — Не кричи, — велел Минк и прикрыл ладонью испуганную обезьянку, шустро перебравшуюся к нему за пазуху. — Напугаешь животное. — Это животное может быть опасно, — заявил Рауль, по обыкновению присаживаясь на край ясонова стола. Ясон привычно подавил желание ткнуть Ама в зад чем-нибудь острым. Минк всегда подозревал, что у Рауля какой-то затык насчет его, ясоновых, петов — ну что такое, в самом деле, в последнее время нельзя уже обзавестись новой игрушкой без того, чтобы нарваться на поток нотаций со стороны приятеля. Ясон закатил глаза, осторожно извлек крошечное дрожащее существо из складок одежды, погладил и процедил с расстановкой: — Вот это. Животное. По твоему мнению. Может. Представлять опасность. Для МЕНЯ?! — Паразиты. Инфекции, — мягко, словно пета успокаивая, произнес Рауль. — Отдай мне его для исследования. «Ааа, вот чего ему надо», — хмыкнул про себя Ясон. Глаза-то вон как загорелись. — Знаешь что, — издевательски мягко, будто ребенку, пороговорил он, — вообще-то это дипломатический подарок. И он мне нравится. А образцы для своих вивисекторских исследований добывай в другом месте и по другим каналам. Еще какие-нибудь соображения насчет этого «страшного животного» у тебя есть? — На цепь посадить, — послышалось из угла бухтение Рики, гордо забившегося туда после очередной неудачной попытки вернуть себе внимание блонди. Рауль посмотрел на Рики так, словно с ним заговорила крыса из вивария. — В клетку. Хорошо оборудованную клетку. Вольер, где созданы все условия для животного. Ясон, пойми, это же негигиенично — таскать обезьяну на себе. А если ей вздумается облегчить кишечник, когда она сидит у тебя на плече? Рики оживился. Идея клетки и ошейника, желательно с шипами, и прочной цепи, — впрочем, как и обгаженного Ясона — ему очень понравилась. — Ты знаешь, Рауль, — выдал Ясон с явным неудовольствием, — за те два дня, что это славное существо провело со мной, я успел выяснить, что малыш прекрасно воспитан — ничуть ни хуже, чем большинство твоих «элитных» петов. — И уже в сторону Рики. — И уж всяко ведет себя пристойнее тех из них, которые подают голос, когда не следует, и лезут не в свое дело. Рики снова сник. Рауль знал, когда проигрывает. И умел отступать. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал, — вздохнул он и ушел. «И зачем только приходил-то? — подумал Ясон, рассеяно поглаживая обезьянку по шерстке. — День без нотаций прожит зря?» Ясон вздохнул, встряхнул головой и снова погрузился в работу. Первым заметил неладное Дэрил, когда готовил хозяина к омовению. Господин Минк то и дело почесывал голову под волосами — новая привычка, настораживающая. У господина Минка появились какие-то красные точки на коже с внутренней стороны запястий. И что-то вроде сыпи под волосами на шее. Это было странно — блонди было несвойственно болеть, и господин Минк никогда не был склонен пренебрегать личной гигиеной... Постельное белье Дерил тоже менял исправно, и объяснение напрашивалось только одно — монгрел. Этот монгрел, выбивший себе право работать где-то трущобах, что-то подцепил. Вот уж кто в особой любви к водным процедурам никогда замечен не был... Тащит господин Минк себе на простыни всякую гадость, а теперь вот, полюбуйтесь. Господину Минку Дэрил приготовил ванну с экстрактом ромашки, а Рики дал себе зарок отдраить сегодня же с сильным антисептиком — несмотря на ожидаемые вопли. Следующим почесывающегося Ясона приметил Рауль. И некоторое время наблюдал с некоторым злорадством. За Минком и за обезьянкой. Он уже выяснил, что это за таксон, откуда, какие существа паразитируют на игрунках этого вида... Пикантность ситуации состояла в том, что эти паразиты, по идее, давным-давно мутировали, и люди их интересовать не должны бы... Но то люди — а то блонди. Разумеется, стопроцентной уверенности в том, что конкретное животное окажется заразным, у Рауля не было. После памятного разговора Ясон, не иначе как из вредности, Ама к обезьянке и близко не подпускал. Да и сказать со всей определенностью, опасны ли гипотетические мутантные паразиты для элиты, он тоже не мог – хотя в тайне и надеялся: во-первых, хотелось пронаблюдать столь редкое явление in viva, а во-вторых, кое-кому давно не помешал бы небольшой урок… Однако, хотя вероятность развития событий по такому сценарию Рауль и расценивал не слишком высоко, все же чувство ответственности заставило Ама аккуратно — как ему казалось, намеками предупредить коллег, что в ближайшее время приближаться к господину Минку может оказаться... небезопасно. — Все ли с тобой в порядке? — ласково спросил Рауль Ам у Ясона Минка, когда тот в очередной раз сдернул перчатку, чтобы основательно поскрести ногтями в затылке. — Ничего серьезного, — отмахнулся Минк. — Наверное, Дэрил в очередной раз переборщил с добавками в воду для купания — в прошлый раз у меня першило в носу. Чему только учат сейчас фурнитуров? Рауль усмехнулся про себя и ничего не сказал. Ему хотелось взять с кожи Ясона соскобы для исследования. Он никогда в жизни не видел живого паразита. Но время терпит — пока. Через несколько дней Дэрил обнаружил в волосах господина Минка какие-то темные крупинки. Он старался, промывал эти роскошные волосы со всем тщанием, но крупинки никуда не делись и, кажется, они даже двигались. Дэрил высушил и расчесал волосы хозяина, стараясь подавить брезгливость. Блонди. Что он мог заполучить от своего монгрела? Если Рики думал, что ему жилось плохо раньше — он ошибался. О-о-о-о, как он ошибался! Мало того что Ясон в последние дни стал каким-то чрезмерно раздражительным — это полбеды, но Дэрил! Складывалось полное ощушение, что фурнитур сошел с ума. Мало того, что тот начал коситься на бедного монгрела как на паршивую крысу, мало того, что он отобрал и куда-то дел с концами все такие привычные и любимые шмотки Рики — хрен бы с ним... Но вот мытье — мытье по два раза на дню, при пристальном внимании и — о ужас — деятельном участии Дэрила — это уже чересчур. От жесткой губки и каких-то средств кожу неприятно покалывало, и этот дискомфорт, кажется, заставлял проклятого Дэрила лишь усердствовать еще больше. На очередном приеме Ясон обнаружил, что коллеги сторонятся его. Нет, с ним разговаривали, даже шутили, но близко не подходили. Так, держались на расстоянии вытянутой руки. Да еще эти Дэриловы новые шампуни и гели, от которых чешется голова, руки, шея и даже в паху! Ясон как раз обдумывал, — то ли сменить неудачливого фурнитура, то ли дать ему последний шанс, — как на лбу, под волосами, зачесалось совсем уж сильно... Ясон поднес к лицу руку в белой перчатке, провел пальцами, снял с величественного чела что-то крохотное, почти неощутимое, поднес к глазам... И уже через полторы минуты влетел в лабораторию Рауля, расшвыривая по дороге зазевавшихся ассистентов и хлопая дверьми так, что стекла дрожали. — Что это? — прорычал он, подсовывая под нос опешившему генетику сжатые в щепотку пальцы. Никто и никогда еще не видел на безмятежном лице Рауля Ама такой счастливой улыбки. — Pulex irritans, — сказал он, пинцетом беря насекомое из пальцев Ясона. — Надо же, настоящая живая пулекс ирританс! И ушел куда-то во внутренние помещения, чтобы рассмотреть уникум под микроскопом. Ясон глубоко вдохнул. Выдохнул. Попытался успокоиться. Плюнул на это занятие как неконструктивное и решительным шагом проследовал за Раулем. Тот склонился над микроскопом и очень увлеченно изучал добычу. Ясон неслышно подошел поближе, сложил руки на груди и тихо осведомился: — Пулекс, значит, — и откуда... Договорить он не успел — с невероятной скоростью Рауль отскочил в противоположный конец кабинета, и Ясону показалось — нет, ну наверняка же показалось, — как того откровенно передернуло. — Вот отсюда, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Рауль и снял с рукава ясонов волос, убирая его в пробирку. — Вот видишь, это, эээ... гнида. И у тебя их полная голова. — Почему ты выражаешься как монгрел? — возмутился Минк. Рауль, споро влезающий в костюм биозащиты, глухо объяснил сквозь пластик шлема: — Гнида — это личинка данного насекомого. И я не понимаю, откуда твой монгрел может о таком знать. На Амои с самого заселения никогда не было никаких паразитов. Ясон, ты заражен. Я объявляю карантин. Ступай в свои апартаменты и не вздумай выходить оттуда. Нет, погоди! — Рауль взял со стола стерильную пластиковую палочку. — Мне надо тебя исследовать! Он усадил Ясона на стул и взял соскобы с кожи. С лупой исследовал скальп. — Ага, а вот и петехиальные высыпания. Боли в лимфоузлах есть? В горле и во рту? Надо проверить, не поражена ли центральная нервная система... Закончив, Рауль достал второй костюм биозащиты и протянул Ясону. — Одевайся. Хотя ты уже неделю являешься переносчиком паразитов... Ладно, иди так. А я объявлю биологическую тревогу второй степени. И не вздумай не пустить к себе дроидов! Твои апартаменты, рабочий кабинет и все места, где ты был, необходимо стерилизовать! Отправь мне на комм список всех мест, где ты побывал за последнюю неделю. Немедленно! — У меня есть две новости — хорошая и плохая, — объявил Рауль через три дня, заходя в гостиную Ясона. Ясон уныло посмотрел на визитера, облаченного в защитный костюм. Это зрелище успело его достать — он, кажется, уже забыл, как выглядит лицо гуманоида не по комму. — Хорошая новость состоит в том, что та совокупность паразитов, которых ты понацеплял, не переносится людям. Так что для твоего твоего фурнитура и твого пэта — как и для прочих представителей не-элиты — дополнительные меры предосторожности не являются необходимыми. — А плохая? — чуя подвох, спросил Ясон. — Ты сказал, совокупность? — Да, — кивнул Рауль, — я сказал «совокупность». Помимо блох, ты являешься еще и носителем Sarcoptes scabiei. Он тоже неопасны для людей, так что в этом смысле все тоже не так уж страшно, повальной эпидемии в масштабах планеты можно не ожидать. — А можно обойтись без латыни? — спросил Ясон и почесался. — В прошлый раз ты за это обозвал меня монгрелом, — поджал губы Рауль. — Ну что ж, изволь: у тебя блохи и чесоточный клещ. Ясон ошашело посмотрел на друга, а потом сокрушенно закрыл лицо ладонями. — Какой позор... — простонал он. — Как последний монгрел... Но как? Откуда? — А надо лучше выбирать себе пэтов, — мстительно бросил Рауль, — еще скажи спасибо, что обошлось без tulare... в общем, без инфекции. И да, монгрелы-то как раз в безопасности. Но ты своим безответственным поведением поставил под угрозу всю амойскую элиту — пока, кажется, эксцессов не возникало, но ко мне поступило уже трое блонди с проявлениями паранойи в виде потребности чесаться, пятеро представителей прочей элиты за разрешением обриться налысо и десять с подозрением на ипохондрию! Ясон вызывал Дэрила. Тот явился, стараясь держаться от хозяина подальше, хотя проку в этом не было: кто, как не Дэрил, ежедневно мыл и причесывал блонди? — Обезьяну — в клетку и доставить в лабораторию господина Ама, — брезгливо велел Ясон. Когда Дэрил убрался, Минк уставился на Рауля. — Я надеюсь, это достаточно просто лечится. Рауль усмехнулся. — У тебя все просто. Все и всегда просто... а расхлебывать — другим, между прочим. Ясону очень хотелось прибить дорогого друга чем-нибудь тяжелым, но он понимал, что находится явно не в том положении. Рауль тем временем продолжал разглагольствовать. — Увы, готовых методов лечения этих архаичных, дикарских заболеваний у нас нет — да если бы таковые и существовали, они годились бы человеку, но не блонди... Нам потребуются исследования, возможно, недели, месяцы исследований, прежде чем мы сможем найти эфективное, а главное — безопасное средство борьбы с той напастью, которую ты столь неосмотрительно... — Месяцы?! — взвыл Ясон? — Месяцы?! — Да, месяцы, — строго сказал Рауль. — Я надеюсь, моим сотрудникам хватит четырех месяцев на решение проблемы. Как ты понимаешь, у меня нет возможности ставить эксперименты на блонди. Юпитер этого не одобрит. Ясон схватился за голову. — Оставь меня, пожалуйста, — тихо произнес он, — просто оставь меня... Посидев в этой позе минут пятнадцать, Ясон нажал кнопку комма. Когда ему ответили, он помолчал минуту, сглотнул... — Катце, — сказал он. — Катце, ведь монгрелы знают, что такое «гнида»? И как с ними бороться? — Боюсь, не в том смысле, который ты подразумеваешь, Ясон. Видишь ли, устойчивые цересские выражения имеют мало отношения к постигшей тебя неприятности. Я тут для себя узнал много нового... — Откуда узнал? — снова схватился за голову Минк. — Ну, новости, они, знаешь ли, быстро распространяются, особенно если знать каналы... Понаблюдав, как лицо начальства наливается багровым цветом, Катце быстро уточнил: — Но я постараюсь что-нибудь предпринять, — и отключился. Первое лекарственное средство Рауль принес через две недели. Колбу с прозрачной жидкостью он поставил на стол в гостиной, попросил Ясона вызывать Дэрила и долго объяснял фурнитуру, как применять это лекарство. Уже через пятнадцать минут после ухода господина Ама Дэрил пластиковой лопаточкой начал наносить прохладный гель на раздраженные участки кожи хозяина. Ощущения показались тому скорее приятными. Лекарство следовало подержать на коже полчаса, а потом смыть теплой водой с простым мылом. Простое мыло нашлось в ванной для фурнитуров. Покрытая мыльной пеной кожа почти не зудела. Ясон с удовольствием предавался лечебной процедуре, но, взглянув на себя в зеркало, пришел в ужас: на обработанных лекарством руках, шее, лбу расплылись широкие ярко-зеленые дорожки! Нет, конечно, их не будет видно под перчатками, но лицо! шея! — Смывай немедленно, — прошипел он столь же шокированному зрелищем фурнитуру. Отдельно укололо его то обстоятельство, что паршивец, не смотря на все уверения Рауля, обхаживал его в перчатках и старался не приближаться ближе чем на расстояние вытянутой руки. Прошлепав из ванной в кабинет, он вызвал по комму Рауля. — Что это! — завопил Ясон, подставляя камере запястье. — Видимо, побочный эффект препарата, — спокойно сказал Рауль, внимательно разглядывая ломаные зеленые линии. — Что самое интересное, окрасились только пораженные клещом участки кожи. Видимо, какая-то из составляющих препарата реагирует с веществами, выделяемыми паразитом. Или с мылом. Я проведу дополнительные исследования, не беспокойся. Ясон, отключаясь, долбанул по терминалу так, что прибор хрустнул. Разговаривать с Раулем в последнее время было совершенно невозможно — первый из блонди чувствовал себя той самой... пулекс. Эта перламутровая поволока исследовательского интереса в глазах Ама... Недобитый комм запиликал снова, и Ясон принял вызов, рассчитывая наконец высказать зарвавшемуся генетику все, что он думает по этому поводу, однако монитор показал ему рыжую челку Катце. Тот, как обычно, верно оценил настроение шефа, однако же выдержка явно изменила даже осторожному дилеру, так как первое, что услышал Ясон, был сдавленный возглас: — Что это?! — Побочные эффекты! — рявкнул Ясон. — Ч-чего? — икнул Катце. — Эффекты чего? — Лекарства! — Ясон как никогда страдал от того, что не запоминал, какими словами сыплет раздраженный Рики. Ему отчаянно не хватало знаний ненормативной лексики. — Ты нашел что-нибудь? — Да, — пришел в себя дилер. — Кстати, о лекарстве. Нашел, только вот не знаю... Трудно сказать, насколько эта информация будет полезна. — Это решать не тебе. Выкладывай. Катце сделал рожу кирпичом. Вот и старайся тут. «Выкла-а-адывай...» А-а-а-а, разбирайся сам. — Последние данные касательно лечения заболеваний такого рода относятся к докосмической эре, — отрапортовал он. («Где ты только подцепил такую дрянь».) — В более поздних источниках упоминаний о болезни у... эээ... гуманоидов не зафиксировано. Только у мелких домашних животных («держите меня семеро»), но и эта тенденция быстро сошла на нет в связи с улучшением качества санитарного контроля («блонди, ты вне конкуренции»). — И что? — прошипел Ясон, от внимания которого не укрылось трудно сдерживаемое веселье помощника. — Чем это лечить-то в итоге? — Рекомендуемые в таких случаях вещества — это так называемый «керосин» и так называемый «деготь» или косметические продукты на его основе. — Ну так достань их мне! — взорвался Ясон. — Немедленно! Высший приоритет! — Где я тебе достану это? — буркнул Катце. — Кто у нас производит авиационное топливо четырежды позавчерашнего поколения? Про второе вообще понятия не имею, что это и кто такое может изготавливать! — Ну так узнай! — голос блонди внезапно сорвался на визг. — Через месяц переговоры с федералами! Я не могу появиться на них таким... зеленым! «Катце-найди-то-не-знаю-что, — пробормотал дилер про себя. — Не напереговаривался еще». А вслух сказал: — Я подумаю, что можно сделать. — Катце! — всплеснул тонкими руками Дэрил, обозревая внутренность грузового лифта. Тот был заполнен двухсотлитровыми пластиковыми бочками со значками химической опасности. — Тут дроиды нужны! — Для чего дроиды нужны? — какие бесы занесли в хозблок апартаментов Минка Рауля Ама, знал только Рауль Ам. — Катце, что это за... вещество? — Это авиационное топливо, — вежливо пояснил Катце. Рауль присмотрелся к бочкам. — Несимметричный диметилгидразин. Зачем? — Мистер Минк заказал, — прикинулся шлангом Катце. Тот факт, что господин Минк заказывал совсем чуть-чуть немножко другое, он решил не уточнять: в самом деле, топливо и топливо — ну не позапозапрошлого поколения, а просто позапрошлого — но суть-то одна... — Катце. Зачем господину Минку может понадобиться смертельно токсичное вещество первого класса опасности, да еще в таких количествах? Купаться он в нем собрался, что ли? Катце постарался слиться со стеной лифта. У него были очень веские основания полагать, что да, именно это Ясон и собирался проделать... — В малых дозах вызывает поражение слизистых, в больших летально. Катце. Ты собрался перетравить всех на этом этаже? Катце? Катце мучительно размышлял, что ему на данный момент выгоднее — сдать планы Ясона Раулю и огрести от первого, но потом, или не сдавать — и огрести от второго и прямо сейчас. Его размышления были прерваны, однако, явлением вышедшего на шум Минка — и Катце не без оснований заподозрил, что огребет он от обоих, прямо сейчас и по полной. — Ясон, если ты задумал совершить суицид таким замысловатым методом, я начинаю задумываться о гибельном влиянии паразитов на твой интеллект, — начал Рауль, указывая на бочки. — При чем тут суицид?! — не остался в долгу Ясон. — Суицид у меня случится от эффектов твоих экспериментальных препаратов!!! Я не могу ждать полгода, пока ты изволишь предпринять что-то, что окажется конструктивным!! И да, после того, как ты велел моему фурнитуру ежедневно драть мне волосы каким-то орудием пыток, суицид уже не кажется столь уж радикальной мерой!!! — Взрослые особи блох необходимо ежедневно удалять из волос! — возмутился Рауль. — Ты хотя бы представляешь, насколько токсичен несимметричный диметилгидразин? Это медленная, мучительная смерть — с тошнотой, рвотой и прочими подобными проявлениями. — Лечение авиационным топливом — это древнее народное средство, — попытался было встрять Катце. — Он же не внутрь его принимать собирается... — Авиационным, Катце. Авиационным. То есть керосином. Продуктом ректификации нефти. А не ракетным. И, позволь узнать, какого именно народа это средство и каким образом средства этого народа соотносятся с элитой Амои? Катце набрал было воздуху в грудь, чтобы подумать и потом ответить, но тут из-за спины Ясона высунулась ехидная физиономия Рики. При виде Катце тот расцвел — вынужденный карантин доконал и его. — Слушай, чувак, — возбужденно и громко прошептал он, — а я теперь знаю, что значит «блоховоз» — а то мы с парнями спорили... Рауль флегматично пронаблюдал, как от ясоновой оплеухи невоздержанный на язык пэт отлетает куда-то вглубь апартаментов. — Блоховоз — это сanis lupus familiaris, — устало сказал Рауль. — Животное — переносчик паразитов. Катце, ракетное топливо — убрать. Ясон — оно не поможет. Дэрил, вычесывание продолжать. Две недели — и блох не останется. И да, Катце. Чтобы я вообще не видел тебя в Эос. — Но... — Молчать. Пошел вон отсюда. — Рауль, — начал Ясон, безнадежно глядя на Ама. Фурнитур принес напитки, от лишенного коврового покрытия пола тянуло холодом. — Как долго это будет продолжаться? Зачем ты выгнал Катце? Мне с ним еще работать и работать. — Работать?! — Рауль чуть не поперхнулся. — Ясон, этот террорист чуть не угробил тебя только что — мне страшно подумать, что могло бы произойти, не случись я мимо... — Это недоразумение, — устало отмахнулся Минк. — Сам посуди, откуда ему знать, чем керосин отличается от этого твоего... несимметричного. Насколько мне известно, ученой степени по органической химии у него нет. Кстати, ты случайно не знаешь, что такое деготь? — Специфическим образом обработанная смола лиственных деревьев... — на автомате выдал Рауль. — Что-о-о-о?! — Старинное средство от накожных паразитов, — ухмыльнулся Ясон. — Странно, что ты о нем не подумал. — Зато ты подумал, как я вижу... — Раулю захотелось побиться головой об стену. — И, конечно, тебя это вдохновило. И, конечно, твой этот... Катце уже рыщет в поисках данной гадости или чего-то, что он со своим уровнем компетентности способен принять за нее. — Ну так работайте в тандеме, — предложил Ясон. — Ты знаешь, что искать, он знает, где и как. По крайней мере, от дегтя я вряд ли позеленею. — Я знаю, что искать, в своей лаборатории! — повысил голос Рауль. — И как! И меньше всего мне нужны советы безответственных, никого не слушающих снобов вроде тебя и сотрудничество с некомпетентными идиотами-террористами!! Это же надо — протащить в Эос восемьсот литров токсичной дряни! — Что-то я не заметил, чтобы от твоих поисков был хоть какой-то прок! — стукнул кулаком по столу Ясон. Столешница пошла трещинами. — Месяц! Месяц я чешусь! И две недели хожу зеленый! Вот и весь результат! — Ничего бы не было, если бы ты послушал меня и оставил в покое то животное! — парировал Рауль. — И вообще, где необходимые мне живые особи блох? Я же велел Дэрилу собирать их! А новых поступлений нет! Значит, ты опять... опять не вычесываешься! — Да, не вычесываюсь! Надоело! У тебя уже несколько сотен этих блох! — Ему надоело, — Рауль скрестил руки на груди. — Ему, видите ли, надоело! А мне не надоело разбираться с последствиями твоего своенравия? Мне заняться больше нечем? Я доложу Юпитер! Еще и ракетное топливо в Эос! Все, все некомпетентны, а расхлебывать мне! Рауль подскочил на ноги так резко, что столик заходил ходуном. Ясон внезапно вспомнил анекдот про белый сьют, который как-то услышал от Рики, и подавил смешок. — И что ты доложишь? Службы санитарного контроля тебе подведомственны. Значит, это ты допустил распространение паразитов в Эос! Не предусмотрел и не пресек. Рауль чуть не задохнулся от возмущения. И это после всего! После того, как он, помимо прочего, был вынужден успокаивать членов Синдиката, чаша терпения которых уже переполнена выходками эксцентричного главы и их последствиями… Не-е-ет, с этой толерантностью к «небольшим странностям» пора кончать. Выведем паразитов — и пожалуйте на коррекцию, мистер Минк. Рауль сверкнул глазами и вылетел из аппартаментов Ясона. Ясон усмехнулся, нажал кнопку коммуникатора. — Деготь, Катце. И на этот раз упаси тебя Юпитер облажаться.