Между двух огней

Джек знал, что в какой-то степени то, что он делает - неправильно по отношению к Янто, знал, что все это странно, но... Но противостоять напору, обаянию и непонятному магнетизму капитана Харта был не в состоянии. Дело было совсем не в чувствах - конечно, вместе они пережили немало, только любовью между ними никогда и не пахло. Животная страсть с привкусом адреналина и крови, далеко затаенная привязанность, капелька нежности - не более. Вот только он всегда на это велся. Джек знал, что Янто никогда не смел ждать от него даже подобия верности. Как и не ждал настоящей любви. В глубине души - надеялся, но так, чтобы не ранить сердце. Его милый Янто сейчас ничего не подозревает. Уверен, что Капитан занят сбором секретной информации где-то на севере Британии. Будет искренне рад его возвращению. Конечно, Джек знал Харта как свои пять пальцев, знал, что для него он - не больше занимательной игрушки, но... Харкнесс громко стучится в дверь номера захолустного мотеля. Открывает Джон - очаровательно улыбающийся, но в его серых глазах есть что-то голодное, хищное. - Джек... ты все-таки пришел! - он не скрывает самодовольства. Харт действительно рад видеть своего бывшего напарника. Когда-то они были близки... хотя близость - понятие относительное. Джон, о чем-то увлеченно болтая, проводил гостя в глубь номера. Все как всегда - бар, под завязку забитый спиртным, и широкая двухспальная кровать. - Секс и выпивка? Джон, ты не меняешься. - Еще убийства, - хихикнул тот. - Ну конечно, как я мог забыть. Джек быстро скользнул взглядом по своему визави. Те же потрепанные ковбойские сапоги, кожаные штаны, портупея... - Нравлюсь, да? - А то не знаешь, - закатывает глаза Харкнесс. Джон подходит ближе - кладет руки ему на плечи, пристально смотрит в глаза. Ничего нового. Целует. Быстро, страстно. Джеку нравится этот напор, привкус крови на губах. Он отвечает, обнимая капитана за шею, но тот неожиданно отстраняется. - Какой ты быстрый! Может, сначала выпьем? - Хм. ну давай, раз уж ты угощаешь. Джек невольно улыбается - пить с Хартом это настоящее искусство. Он принимает протянутый стакан с золотистой жидкостью, отвечая на хитрую улыбку капитана кивком головы. Коньяк, не хуже дешевого пойла, обжигает горло. Джек не особо нравится алкоголь, но это - как еще одно условие их игры. Второй стакан, третий, четвертый... вторая бутылка... Харту хоть бы что. - Как дела в Торчвуде? - светским тоном интересуется он, - еще живой. - Тебе-то какое до этого дело? Тот жмет плечами, пьет залпом и морщится. - Просто... Первому эта игра надоела, как всегда, Харту - он притягивает к себе бывшего коллегу, целует. Джек с удовольствием приоткрывает рот, позволяя чужому языку жарко сплетаться со своим, скользить вглубь, и привкус спиртного на губах придает всему этому особенную остроту. Постанывает Джону в рот, прижимается теснее, поглаживает плечи. Но мыслями почему-то снова возвращается к Янто. Янто… он был совсем-совсем другим, и Джек с трудом мог назвать двух более непохожих людей, чем он и Харт. С Янто всегда было как-то спокойно и безопасно, на него можно было положиться, а это просто недопустимо для Джона. К Янто хотелось возвращаться – капитан был уверен, что он умеет ждать. Джон протягивает ему коньяк или виски, Янто – ароматный кофе. Сходство, пожалуй, было только в одном: Джеку было безумно хорошо с ними обоими. - Дже-ек, где ты витаешь? – улыбнулся ему Харт, и, притягивая за воротник рубашки, продолжает прерванный поцелуй. Чужие руки до боли знакомым жестом обнимают плечи, внимательный взгляд серых глаз – ничего нового. Джон не позволяет думать ни о чем, кроме себя, проводя влажным языком по скуле, игриво прикусывая мочку уха. Он знает, что нужно делать, чтобы доставить Харкнессу удовольствие, и осознание этого ему нравится не меньше, чем сам секс. Требовательные пальцы быстро расстегивают пуговки рубашки. Харт до крови покусывает губы Джека, скользит болезненными поцелуями по шее и груди. - Ау! Мягче, Джон. И без засосов, пожалуйста - не просьба, провокация. Капитан понимает, но почти виновато проводит языком по свежей ранке укуса. - Изнежился ты в своем Торчвуде, боишься, что мальчик твой приревнует? - ехидно замечает он, - Забыл старые добрые времена? - Не трогай Янто. И если ты имеешь в виду ролевые игры с порками, целованием сапог и другими удовлетворениями своих извращений – я уже слиш… нх… - увлекшись тирадой, Харкнесс и не заметил, как с него стянули брюки, окончательно завалили на кровать и уже пытаются поставить в интересную позу. Причем, самодовольно посмеиваясь. Джон проводит шершавыми пальцами по губам партнера, и тот, не дожидаясь очевидного требования, приоткрывает губы. Язык умело скользит по горячей коже, обильно смачивает слюной. Харт напряженно вздыхает, а капитан, чуть отстранившись, продолжает вылизывать его ладонь, насквозь пропахшую железом и дешевым куревом. Секунда – и Джек уже сидит у него на коленях, продолжая по-своему ублажать мужчину. Харт тяжело дышит, запрокинув голову, когда чужая ладонь пробирается под ремень, сжимает его возбужденный член. - Если ты не хочешь, чтобы я кончил раньше времени, то лучше перестань. Поцеловав запястье любовника, Харкнесс обнимает его обеими руками за шею, предоставляя полную свободу действий. - Вот так, хороший мальчик. Лежать на спине, закинув ноги на плечи другому человеку – не столько неудобно, сколько дело опыта. И у Джека этого самого опыта хоть отбавляй. Он чуть посмеивается, когда Джон, одной рукой поглаживая его грудь, начинает его растягивать – сначала медленно, проникая одним пальцем, потом двумя, тремя, стараясь максимально уменьшить болезненные ощущения. - Ты узкий, ну просто девственник. Чудеса регенерации, или хранил мне верность, м? – нахально шепчет он в ухо любовнику. Тот закатывает глаза. Пошлость и язвительность не хуже алкоголизма, они тоже не лечатся. Харкнессу хочется ответить как-нибудь пообиднее, но он лишь захлебывается своим стоном от резкого удовольствия, током пробежавшего по телу. Сминать пальцами дешевые ситцевые простыни и не стонать уж слишком откровенно – это все, что может капитан Джек Харкнесс, когда чувствует, как в него погружается горячий член, когда чувство разрывающей боли сменяется неожиданными всплесками такого же резкого, яркого наслаждения. Он подается вперед, умело отвечает на грубоватые ласки Харта, как дешевая шлюшка подмахивает, стараясь принимать глубже, быстрее. Они кончают почти одновременно – Джон в горячее нутро капитан, тот – в его руку. Выйдя из Джека, Харт не спешит в душ, собственнически обнимает разомлевшего от оргазма мужчину. - Тебе хорошо? Поцелуй в шею. Немного помолчав, Харкнесс спросил: - И куда ты сейчас? Его любовник лишь пожал плечами. - В мире много разных мест. Прекрасных, прибыльных, ярких. Я, в отличие от тебя, не зациклен на одном месте. Свобода тоже наркотик. И если ты передумал, мое тогдашне предложение еще в силе. - Нет. Он не может бросить Торчвуд, он не может бросить Янто. В последний раз Джека не было полгода, и боль разлуки, немой вопрос в глазах Джонса он видел еще довольно долго. Но дело было еще и в нем самом. Ведь если бы Джек хотел, его не удержало бы ни что и ни кто. - Нет, Джон, - повторяет он немного грустно, - нет. Харт и не ждал другого ответа. - Ну, тогда я сам к тебе вернусь. Знаешь, Джек… а ведь ты, наверное, единственный человек, к которому мне хочется возвращаться. Кто б сомневался. Харкнесс знает, чувствует, что это ложь, но все же слышать такое от Джона довольно приятно. Он ничего не говорит, рассеяно перебирая волосы на затылке партнера, прикрыв глаза. Спать вместе и заниматься сексом – не одно и то же, но сегодня Джек позволяет себе уснуть рядом с этим странным человеком, и проваливается в бесконечную тьму тревожных видений, которые в этот раз почему-то были не такими пугающими, как обычно. Следующий день пролетел незаметно, настало время расставаться. - Ох уж эти долгие прощания, - Джек такого совсем не любил. Харт приобнимет его, целуя в уголок губ. - Мне тоже они не нравятся. Ты будешь по мне скучать? - Нет, - и невозможно понять, шутит Харкнесс или говорит всерьез. Сцепленные объятия разрываются, Джона уносит золотистый поток энергии. - Может нет, а может быть да… - задумчиво пробормотал капитан. Совсем немного времени, и Джек стоит на пороге Хаба, замирая на секунду, как в ожидании. В Торчвуде тихо, уже поздний вечер и все разошлись по домам. Кроме Янто, разумеется. Он выходит навстречу своему капитану – с привычной несмелой улыбкой на губах, в аккуратно отглаженном сером костюме. - Привет, Янто. - Здравствуйте, сэр. Как прошла командировка? - Неплохо, даже лучше, чем я ожидал. А как дела здесь? Джонс пожал плечами: - Все как всегда, Гвен ответственно относится к должности твоего заместителя. - Янто, что-то случилось? С тобой все в порядке? – Джек слишком хорошо знал своего любовника, чтобы не заметить грусть в его голосе. - Все в порядке, сэр – вам показалось. Подойдя к Янто поближе, Харкнесс ласково притянул его к себе: - Что с тобой, мой хороший? Янто лишь пожал плечами, глядя куда-то в сторону. - Зачем я нужен тебе, Джек? – тихо спросил он, - зачем? - Что за глупости! С чего ты взял? - Не знаю как это объяснить, но… - Вот и не стоит больше думать об этом. Я просто люблю тебя – разве важно что-то еще? - Спасибо, Джек, - слабо улыбнулся молодой человек, - прости, я просто устал. - Все хорошо, Янто, мы же вместе. Так они стояли, обнявшись, посреди пустого хаба, и молчали. Джеку давно не было так горько и хорошо одновременно. Он, как Янто, прекрасно понимал, что рано или поздно все это должно закончиться, ведь он – бессмертный капитан Джек Харкнесс, а Янто… просто Янто. Но это «просто» стало для него родным – утренний кофе, беспокойные взгляды, поцелуи перед сном, болезненная, иногда незаметная нежность… Такого он не чувствовал не то, что к своим многочисленным любовникам, но и даже к Джону. С Хартом было слишком много нельзя, была боль разочарования, и, конечно, всегда была возможность получить нож под ребро, как в прямом, так и в переносном смысле. Никак не получалось прекратить сравнивать Джона и Янто, но в пользу последнего у Джека набиралось все больше и больше аргументов. И ему хотелось раз за разом возвращаться к Янто, тихому верному кофе-бою, любящего его невзрачной, незаметной, но такой искренней любовью. У Джека приятно защемило сердце, когда молодой человек легко прикоснулся губами к его лбу, начал покрывать невесомыми поцелуями полуприкрытые веки и скулы. - Янто, - выдыхает капитан, когда Джонс чувствительно, совсем как Харт, прикусывает тонкую кожу шеи, и тут ж виновато проводит по покрасневшему местечку языком. - Что-то не так? - Хочу быть с тобой. Всегда. - тихо-тихо, как страшную тайну говорит Харкнесс. Янто улыбается чуть виновато - он не может, хоть тоже желает этого всей душой. - Я постараюсь, Джек. И Джек почти верит, до безумия хочет, чтобы это было правдой. Это - его человек, и капитан знал, что сделает все, чтобы быть с ним рядом, и если не всегда - то как можно дольше. Наверное, про встречи с Джоном придется забыть, да и важно ли это, когда рядом Янто?