То, за что стоит держаться

05 Ванкувер — великолепное место для того, чтобы жить и работать девять месяцев в году, но есть один нюанс, о котором никто и не догадывается. Дожди. Много дождей. Настолько много, что съемочная группа часто не может доснять эпизод. Особенно если учитывать, что зачастую съемки проводятся ночью. Проще говоря, работать над шоу и так не очень просто, а погодный фактор делает эту задачу еще сложнее. Как правило, актеры и съемочная группа заранее готовятся к осадкам; вооружаются зонтиками, плотными плащами, переносными палатками и обогревателями. Но сейчас они находятся в нескольких часах езды от основной съемочной площадки. Площадки, где лежат и зонтики, и плащи, и палатки, и обогреватели. Они остались там, потому что никто не предсказывал дождя. В самом-то деле, кто-то ведь должен был предупредить об этом! Как результат — очень раннее утро, все промокли, замерзли и бухтят, и этому, кажется, не будет конца. На улице обычный туман, и поздно уезжать обратно — все равно они уже здесь, но сейчас ночь и конец октября. И дует слабый ветер. Так что, по большому счету, все весьма печально. А самое худшее — это то, что Джаред остался в теплом доме и пребывает в счастливом неведении по поводу того, чего избежал. В то время как съемочная группа регулирует скудное освещение, Дженсен и Миша, прижавшись друг к другу, обсуждают возможные способы наказания Падалеки за его отсутствие, пусть даже это и не его вина: просто в этой сцене Сэм не требуется. Запрограммировать его спутниковое радио на прием зарубежных станций. Потратить несколько сотен долларов со счета его телефона на секс-чат. Запустить в его двор кур. Запустить туда же петухов. Покрыть все плоские поверхности в его трейлере кремом для бритья. Мужской стриптиз. Несколько мужчин-стриптизеров. Чем дольше им приходится ждать, тем более дикими становятся идеи. Паузы в обсуждении затягиваются все больше, потому что они пытаются справиться с ознобом и клацаньем зубов. Миша смотрит на съемочную группу. Они сгрудились в кучу, обсуждая что-то с режиссером, так что не стоит и надеяться, что вскоре начнутся съемки. Поэтому Миша поворачивается к Дженсену, готовый предложить новую версию наказания для Джареда, и замечает синюшный оттенок его губ и все усиливающуюся дрожь. — Можно забрать человека из Техаса, но нельзя забрать Техас из человека? — дразнит он. Дженсен выглядит смущенным и облизывает губы, как будто пытается решить сложную задачу. Брови Миши тревожно приподнимаются, и он берет ледяные руки коллеги, пряча их себе под мышки, заставляет Дженсена сцепить пальцы в замок за спиной. Своими же ладонями Коллинз скользит под костюм Дженсена, оставляя лишь рубашку между ними и кожей Дженсена, и успокаивающе проводит ими вдоль позвоночника. — Боже, Дженсен. Ты просто огромный кусок льда. Возможно, Дженсен усмехается, но Миша не может сказать точно из-за стука его зубов и из-за того, что лицо Дженсена спрятано у него, у Миши, на плече. — Я в порядке, — бормочет Дженсен. Его руки машинально скользят под пиджак и рубашку Миши в поисках тепла. Холодные губы щекочут шею Коллинза, вызывая дрожь во всем теле. — Ты не намного лучше, — вновь хихикает Эклз. — Ну да. Мой костюм, по крайней мере, водонепроницаемый. Дыхание Миши обжигает ухо Дженсена, и тот мурлычет, как кошка. — Если ты не согреешься, — предупреждает Миша, — то закончится это дерьмово. И окажется, что все было зря. — Да-да, — мягко отвечает Дженсен, но прижимается к нему сильнее — так, что их бедра соприкасаются. Миша продолжает нашептывать все более каверзные шалости, стараясь уберечь ясность мысли от устрашающего холода. И когда режиссер наконец зовет их занять свои места, Дженсен выглядит сонным, но согревшимся, а его губы становятся нормального цвета. 04 Местонахождение съемочных площадок — неизбежное зло почти для каждого сериала или фильма. А при работе именно с этим шоу дела обстоят еще хуже. Съемки в «Сверхъестественном» означают, что много времени проводишь в машине, как правило, в первые часы после полуночи. Если необходимо присутствие сразу всех трех звезд, что бывает довольно редко, Джаред всегда занимает переднее сиденье, чтобы иметь возможность расположить свои ужасно длинные ноги. Миша и Дженсен совершенно не возражают, так как заднее сиденье окружают тонированные окна, препятствующие лучам восходящего солнца или же уличных фонарей, если они передвигаются ночью. Чтобы наверстать упущенные часы сна или скоротать время, они часто дремлют в машине. Конечно, они могут пропустить какой-нибудь красивый пейзаж, но сон есть сон. Редкое удовольствие. Особенно часто они засыпают, нарушая тишину тихим похрапыванием, если вынуждены приезжать на съемки в самые ранние часы, а возвращаться лишь в два или три часа утра. В эту ночь (ну ладно, утро) у Джареда особенно хорошее настроение, потому что он, с фырканьем проснувшись, обнаруживает, что Миша облокотился на Дженсена, прижавшись лбом к его щеке и обнимая его за талию. Рука Эклза, в свою очередь, приобнимает Мишу, голова его запрокинута на спинку сиденья, а рот приоткрыт, от чего он похрапывает на каждом вдохе. Джаред касается руки Клифа, обращая его внимание на этих двоих, и подмигивает в ответ на его ухмылку. Затем (ведь он сволочь и до сих пор не ответил на их последнюю шалость) Падалеки достает айфон и делает снимок. Он вздрагивает, затаив дыхание, когда гаснет вспышка, но Миша лишь хмурится и причмокивает губами, прижимаясь ближе к Дженсену. Еще мгновение Джаред наблюдает за ними, а затем касается экрана телефона, отправляя сделанное только что фото всем их знакомым. 03 Один из аспектов звездной жизни — участие в конвенциях. И по большей части это весело. Взаимодействие с фанатами, пересказ историй со съемок, посещение разных городов. Конечно, бывают сложные и напряженные моменты, но в целом актеры и вправду получают удовольствие от происходящего. Особенно когда бывают за границей. Никто не может объяснить, почему они чувствуют себя свободнее в чужой стране. Как будто ни одна из их выходок никогда не достигнет дома (ох, если бы это действительно было правдой), но почти всегда возникает ощущение, что им можно практически все. Дженсен прерывает панель Джареда, Джим — Марка, Ричард — Миши. На этих конах деньги поклонников воистину окупаются. Поэтому Дженсен не очень удивлен, когда на середине рассказа об эпичной гастрономической пиротехнике Джареда (да, опять), пара рук почти незаметно скользит по его рукам, а чья-то голова прижимается к плечу. Фанаты сходят с ума, кричат и подпрыгивают, его ослепляют фотовспышки. Руки сжимаются крепче, и Дженсен смотрит в сторону, улавливая краем глаза темные встрепанные волосы и усмешку. Коллинз. Миша поднимает голову, устраивая подбородок на плече друга, и улыбается толпе. Эклз обхватывает ладонью его запястье, чтобы отцепить от себя, но Коллинз упрям. Он не двигается. Дженсен вновь бросает взгляд через плечо, пока фанаты беснуются, и бормочет, продолжая улыбаться: — Ты стопроцентный труп. Миша лишь урчит, уткнувшись носом в волосы за ухом коллеги: — Это того стоит. Он похлопывает Эклза по плечу, отпуская. Его губы касаются шеи Дженсена в чем-то, похожем на поцелуй, а затем он уходит, даря Джареду более мужественные объятия и похлопывания. На лице Падалеки застывает несколько ошеломленное выражение, и он прикладывает свободную руку к сердцу. Дженсен посылает ему многозначительный взгляд, но Джареду до лампочки. — Ты любишь Дженсена больше, чем меня?! — Все дело в веснушках, — торжественно кивает Миша. 02 Как правило, с Мишей ладить довольно легко. Разумеется, он может язвить, но никогда не обижает всерьез. Когда он говорит с человеком, то кажется искренне заинтересованным в его словах, даже если ему рассказывают о таких обыденных вещах, как недавние шалости ребенка. И он почти никогда не сердится — лишь когда действительно переходят грань. Но довольно быстро отходит. Конечно, он не Джаред, но подобных людей очень мало. К тому же, всем хватает и одного Падалеки, еще один был бы перебором. Тем не менее, Миша не совершенен (ну вот правда). В его броне есть одна щель, превращающая его в настоящую занозу в заднице — болезнь. Когда Коллинз болен, то даже такой мягкосердечный человек, как Джаред, не может иметь с ним дела. Все ложится на плечи Дженсена — надрать Мише задницу (в переносном смысле, конечно), отбуксировать к машине и доставить домой, где он сможет восстановить силы. Миша борется с ним всю дорогу, пока Дженсен тащит его домой и транспортирует вверх по лестнице, в спальню. Он ждет до тех пор, пока Коллинз не начинает проявлять признаки того, что готов сдаться и переодеться в пижаму. После этого Дженсен исчезает внизу, готовит Мише чашку чая с медом и лимоном. Опять же ему приходится контролировать, чтобы Миша выпил его с парой таблеток, а потом укладывать друга в постель. Проведя быструю ревизию холодильника, Дженсен обнаруживает остатки китайской еды и пиццы, так что он в темпе составляет список того, что ему потребуется для приготовления маминого куриного супа, и, убедившись, что Миша заснул, он отправляется в магазин. Когда он возвращается, Коллинз все еще спит, так что Дженсену не много времени требуется на то, чтобы настрогать ингредиенты для супа и довести его до кипения. Он устраивается на Мишином диване, чтобы подождать, и вскоре сам проваливается в сон. Вздрогнув, он просыпается через час от того, что Миша падает на диван, закинув ноги ему на колени. Он выглядит ужасно — лицо горит, волосы взлохмачены еще больше, чем обычно, и Дженсен не может удержаться от смеха. Миша пытается наградить его сердитым взглядом, но, видя, что он не действует, прибегает к другой тактике: — Я чувствую запах супа. Ты планируешь обслужить меня в ближайшее время? Дженсен дергает его за палец на ноге, Миша отвечает ударом в бедро. — Ты сам не мог его взять, прежде чем сесть? — Нет, — Коллинз бесцеремонно обосновывается на диване, протягивая ноги дальше, закидывая ступни на противоположный подлокотник и закрывает глаза с самодовольной улыбкой на лице. Эклз считает до пяти, потом скидывает ноги коллеги со своих колен. Миша, глазом не моргнув, хлопает Дженсена по заднице, когда тот проходит мимо: — Плохой раб. Вернувшись, Эклз приносит поднос с миской, крекерами и стаканом воды. Миша жадно протягивает руки, но Дженсен лишь приподнимает брови, пока Коллинз не перетекает в сидячее положение, и внимательно наблюдает за тем, как Миша, немного сопя, заглатывает суп. — Я понятия не имел, что ты умеешь готовить, — говорит наконец Коллинз, протягивая миску обратно и гремя ложкой. Явный намек на то, что он хочет еще. Дженсен удерживает Мишин взгляд, пока тот не сдается и не произносит: — Пожалуйста. В этот раз он ест более степенно, делая вдох перед каждым глотком. Они оба молчат, выдерживая паузу, а затем Дженсен говорит: — Моя мама все время готовила его, когда я болел. Это было единственным, что я мог съесть. Миша внимательно смотрит на него, и только открывает рот, собираясь что-то сказать, как сильно чихает; его тело содрогается, и поднос на коленях переворачивается. Дженсен вновь смеется, отталкивает ноги друга в сторону и наводит на полу порядок. Вернувшись с кухни, он обнаруживает Мишу в полулежащем положении: голова Миши откинута назад, ноги расположились на кофейном столике, а глаза зажмурены. Эклз фыркает и садится рядом, кладет руку вдоль спинки дивана. Его пальцы задевают ухо Миши и даже там чувствуют жар. — Ты должен вернуться в постель. — Не хочу, — морщит нос Коллинз. Он начинает качать головой из стороны в сторону, царапая щетиной пальцы Эклза. Дженсен щелкает пальцем по мочке Мишиного уха, говорит: — Ну как можно быть таким ребенком? Здесь же холодно. Голова Миши останавливается, и он смотрит на друга краем глаза, замерев в таком положении на несколько долгих минут. — Я просто скучаю по своей семье, — говорит он наконец, — всякий раз, когда кто-нибудь болеет, мы прижимаемся к нему. Как и многое другое, волшебным лекарством являются и прикосновения, и тепло тела, — он хрипло фыркает и заходится в приступе кашля. Дженсен тихо вздыхает, просовывает руку под шею друга, хмурится, чувствуя жар, и притягивает его к себе, осторожно положив Мишину голову к себе на колени. Миша с хрипом вздыхает, устраивая руку на ноге Эклза, и возится, пытаясь лечь поудобнее. На стуле справа от Дженсена лежит шерстяной плед, и он подхватывает его и укрывает Мишу. Коллинз натягивает его до самого носа, и Дженсен говорит: — Ты просто до ужаса жалок, знаешь? Дженсен смещается в сторону, чтобы можно было улечься с головой, если вдруг его сморит сон, и опускает руку на бедро Миши. — И все же ты еще здесь, — весьма самодовольно отвечает тот. — Не дави на меня, Коллинз, — в словах ни капли тепла. — Есть кое-что, что моя мама обычно делает, — ухмыляется Миша. — Что? — осторожно спрашивает Эклз. — Массаж головы. — Что? — моргает Дженсен. — Массаж головы, — повторяет Миша, — массаж, Дженсен. Пальцы помещают на волосяной покров и медленно масс... — Нет. — Пожалуйста? — Нет. — Ну... — Нет. Миша вздыхает (больше похоже на хныканье) и вдруг начинает ворочаться. Дженсен дает ему несколько минут пострадать, а затем со вздохом запускает пальцы в его волосы, не слишком нежно царапая кожу ногтями. — Ой. Он заставляет Мишу немного повернуть голову и наклоняется вперед, ловя его взгляд. — Ляг и уймись! — Ладно-ладно. Коллинз еще немного возится. Он наконец-то устраивается, и прикосновения Дженсена становятся мягче. Миша урчит в ответ, особенно когда Дженсен гладит большим пальцем его за ухом, потирая нежную кожу. Дженсен слышит, что дыхание коллеги успокаивается настолько, насколько это возможно, и выключает телевизор, откидываясь назад. Еще некоторое время, пока он не проваливается в сон, его пальцы нежно поглаживают волосы Миши. 01 Есть одна вещь, которую Дженсен изменил бы в процессе съемок Сверхъестественного, если бы мог: необходимость так часто снимать по ночам. Он понимает, что в этом есть определенный смысл, ведь ночью гораздо страшнее, но иногда это означает работу всю ночь напролет в попытках снять столько материала, сколько возможно, а потом возвращение на площадку следующим ранним утром, чтобы снять дневные сцены. Особенно если это редкий солнечный день. К счастью, его трейлер оснащен довольно удобной кроватью, и это все, что занимает его мысли, когда Боб сообщает об окончании дня, вернее, имеет смелость сказать: «Увидимся через четыре часа». Джаред бормочет что-то невнятное, очевидно, желая Бобу провалиться на месте, и Дженсен согласно ворчит. Они уже давно сказали Клифу ехать на съемочную площадку, зная, что намного проще будет поспать в трейлерах. По пути туда Дженсен даже не тратит время на снятие рубашки Дина. Он не заморачивается со светом, просто спотыкается всю дорогу, оставив обувь и джинсы где-то в районе маленькой кухни. Быстро прополоскав горло, он начинает возиться с простыней, натягивая ее до самого носа, а затем засыпает с первым вздохом, или, быть может, со вторым. Снаружи еще темно, когда он просыпается, чувствуя, что задыхается, пойманный в ловушку осьминогом. Чье-то дыхание обжигает грудь, а нога этого существа перекинута через его бедро и прижимает его к кровати. Дженсен с удивлением обнаруживает свои пальцы, погруженные в мягкие густые волосы. Миша. Дженсен смеется, утыкается в подушку и вновь отрубается. Позже, когда один из ассистентов приходит его будить, Дженсен щекочет бок Миши, чтобы привлечь его внимание. Миша зевает так, что челюсть хрустит, и Дженсен вздрагивает. Коллинз наконец-то осознает, где находится, и Дженсен усмехается. — Ха, — все, что произносит Миша, перекатываясь на спину и потирая сонные глаза. Дженсен, забавляясь, выгибает бровь: — Ты ничего не хочешь мне сказать? Миша задумывается на мгновение и отвечает: — Я был здесь первым. — Ты был зд... — Дженсен размышляет, понимая, что Миша, вероятно, прав. Он закончил съемки раньше Джеев, а Эклз не потрудился включить свет. Ему мы бы слегка обеспокоиться тем, что он был так измучен, что не заметил постороннее тело в своей постели, но ему все равно. — Что случилось с твоей кроватью? — спрашивает Дженсен, наконец вытягивая руки, чтобы разогнать кровь. — Твоя была ближе, — бесстыдно отвечает Миша. Дженсен раздумывает, разминая ноги под одеялом и выигрывая себе побольше времени. Если он вскоре не появится, то ассистент вернется и уже не будет таким дружелюбным. Но пока он может насладиться покоем. Краем глаза Дженсен замечает, как Миша утыкается носом в подушку (его подушку), и Эклз вновь перекатывается на свою сторону постели. Они лежат лицом друг к другу. Атмосфера кажется более интимной, чем должна бы, как, например, с теми же десятками членов съемочной команды, слоняющихся снаружи. Часть Дженсена желает поделиться с ним всеми своими секретами, и, возможно, Миша, выжидающе приподняв брови, хочет того же. Вместо этого тепло простыни и тела Миши, находящегося в нескольких дюймах от его собственного, убаюкивают Дженсена. Он чувствует, как тяжелеют веки. Дженсен уверен, что Миша что-то говорит, но действительно не может разлепить глаза. Он ощущает пальцы в своих волосах, теплое дыхание на лбу, и вновь засыпает. Когда он просыпается в следующий раз, Миша в образе Кастиэля сидит на своем краю постели, одной рукой тяжело опираясь на ногу Дженсена. — Поднимайся, жеребец, — дразнит он, — я сделал кофе. 00 Затемненные жалюзи почти не пропускают в комнату тусклый дневной свет. Дженсен оглядывается вокруг, пытаясь понять, что же его разбудило. Он не видит и не слышит ничего, за исключением тихого храпа, раздающегося из-под кучи одеял рядом с ним. Взлохмаченная черная макушка, выглядывающая из-под них, сообщает Эклзу все, что ему нужно знать. Он смотрит на часы, светящиеся красными цифрами — 9:17 утра — и начинает осторожно пододвигаться к чужому телу на своей постели. Он знает, что Миша, вероятно, проснулся, но Эклз пока не хочет его тревожить, желая провести еще несколько минут, наслаждаясь тишиной. Миша теплый, а его кожа удивительно мягкая. Он лежит на боку, отвернувшись от Дженсена, и Эклз кладет руку на низ живота коллеги, осторожно, на тот случай, если он действительно все еще спит, и притягивает к себе, пресекая попытку к бегству. Храп становится несколько громче, доказывая, что Коллинз уже проснулся. И, похоже, он и является причиной пробуждения Эклза. — Зачем ты меня разбудил? — ворчит он на ухо Миши, сминая большим пальцем кожу под его пупком, от чего мышцы Коллинза начинают подрагивать. Положив свою руку на ладонь Дженсена, Миша сплетает их пальцы и отвечает: — Мне не хотелось бодрствовать одному. На шее Миши бьется жилка, и Дженсен, не в силах устоять, впивается в нее губами. — Мы должны быть где-нибудь сегодня? — спрашивает он наконец, не прерывая поцелуев и слегка прикусывая Мишин загривок. — Нет, — запнувшись, выговаривает Миша. — Тогда не мог бы ты, пожалуйста… — Дженсен делает паузу, уютнее устраивая Коллинза рядом с собой, переплетая вместе их ноги, — …лечь обратно спать, черт возьми. Его слова смягчают влажные поцелуи в основание шеи Миши. Миша не из тех, кто спорит (много), так что он плотнее укрывает их простыней и устраивается поудобнее.