Хроники мальчишки

Оглядываясь сейчас назад, я удивляюсь, как с такой семьёй дожил до сознательного возраста. Это явно было фатальное упущение моих родственников, точно вам говорю. Однако, ни с кем больше мне не было так весело, как с ними. Мой дядя - это человек, по похождениям которого можно не просто книгу написать - трёхтомник. И мне кажется порой, что он с моей тётей сошёлся только на этой почве: этого шила в пятой точке на них двоих было даже слишком много. Но не могу сказать, что я в этом их идиотизме не принимал участия. Принимал, да ещё какое. Сегодня рассказывать про то, как мы с дядей чуть не утонули на самодельном плоту, я не буду. Расскажу лучше, как он повёз меня на речку. ...Передо мной стоял велосипед. Красный, блестящий, с высоченной рамой, на которую мне было предложено усесться. Я с сомнением окинул взглядом конструкцию, дядю на велосипеде и хмыкнул. Не то чтобы я ему не доверял - я не доверял скорее вот этой вот тонкой трубе. Да и не Гарри Поттер, чтобы сидеть на тонкой палке, пусть даже и боком - амортизаторы-то точно ни к чёрту, а дорога до речки ухабистая. Дядя сверкнул белозубой улыбкой, буркнул что-то вроде "не сцы" и подсадил меня на раму, заставив судорожно вцепиться в руль руками. Готов дать голову на отсечение, что даже Гагарин не рискнул "поехать" на такой конструкции. Велосипед тарахтел, дядя подпихивал меня коленками, и всё было хорошо. До обратной дороги домой, чтоб её. Всё дело было в том, что потихоньку начал накрапывать дождик, грозящий перерасти в ливень - и потому нам бы стоило срочно искать укрытие. До леса было далеко: дорога шла через поле. В этот момент в наши с ним головы пришли абсолютно идентичные идеи, несмотря на то, что мы не были родными по крови. Но шило-то объединяет, верно? Так вот, о чём это я? Ах да, поле. На поле убирали сено - оно было сложено в огромные кучи, а не скручено в блюда азиатской кухни, как это сейчас бывает. Стог выглядел мягким и словно бы радушно приглашающим переждать дождь в нём. Дядя, как владелец велосипеда, сопротивляться не стал - и ускорил ход, намереваясь влететь в гору сена на полном ходу. Как выяснилось, не все наши идеи хорошие. Стог был твёрд аки моя уверенность в том, что до восемнадцати я не доживу. Остановка была жёсткой. Я вылетел с рамы птичкой, приземлившись на верхушку стога и, не успев сориентироваться, упал лицом в грязь на другой его стороне, вымазавшись по уши. Справившись с первым потрясением и поднявшись на ноги, я обошел стог по кругу, чтобы обнаружить моего дядю, отчаянно потиравшего лоб. На вышеозначенной части тела чётко отпечатались очертания звонка и немного - перекладины руля. Поняв, что во всех моих бедах виноват этот вот мужичок, я завыл как пожарная сирена, постепенно наращивая темп. Дядя чертыхнулся, подхватил меня на закорки, прижимая к чистой спине, и мы поехали домой под аккомпанемент дождя и меня. А через два дня мне купили собственный велосипед, чтобы больше не кататься вместе с дядей. Только вот ездить меня учил тоже он.