Хроники мальчишки

Моей первой собакой был ротвейлер, который не умел лаять. Она умела рычать, скулить и тявкать, но не умела лаять. Добрейшей души псина сопровождала меня и в городе, и в деревне у бабушки. Пожалуй, даже мать не боялась за меня так же, как боялась она. И, разумеется, следующая история связана с этим ротвейлером. ...Это произошло зимой, когда я уже ходил в младшую школу. В моём детстве любая зима была такой холодной, что можно было примёрзнуть к любому металлическому предмету, даже не облизывая его. Слова замерзали в снежинки и замирали в воздухе гирляндами, наполняя тишину звоном. Но разве мороз в тридцать градусов мог остановить нас от катания с горок на картонках и линолеуме. На линолеуме каталась элита и самоубийцы - скользил он слишком быстро, но достать его было трудновато. А вообще, за неимением лучшего, катались кто на чём. На портфелях, строительном мусоре и прочей дряни. Поэтому, как только за окном затрещали морозы, а я начал носить плотную дублёнку и ушанку, настало священное время похода на горку. Первой проблемой было найти транспорт. Но это была бы обычная история, если бы моя мама не принесла домой эмалированный таз. Он был синего цвета, металлический и блестел. Помимо всех этих плюсов, в него ещё идеально входила моя задница, а за края было удобно цепляться обмороженными пальцами. Так что, схватив таз, я вылетел на улицу. А Рося потащилась за мной, пыхтя, как паровоз, и выпуская белые облачка пара в воздух. На горке к тому времени уже собралась нехилая толпа мелюзги, вперемешку скатывающаяся с горки, пищащая, визжащая и живущая своей жизнью. И, заразившись духом толпы, я быстро отыскал там своего одноклассника и предложил ему опробовать таз. Бросив на меня скептический взгляд и прикинув в уме возможный ущерб и количество синяков. Потом оглядел пыхтящего возле моих ног ротвейлера, мою счастливую, как у страдающего синдромом Дауна, рожу, и, скрепя сердце и в уме уже составив завещание, согласился. Локтями прочистив себе путь к ледяному спуску, мы на секунду замерли, прикидывая, а не повернуть ли назад? Но сзади напирала толпа, а спереди было скользко. Так что, поставив таз и усевшись в него друг за другом, мы, аки твари дрожащие в судорогах, начали дрыгаться, чтобы покатиться. Но тут сзади нас толкнула чья-то услужливая нога, и таз, стремительно набирая скорость, полетел вниз. Вереща на все лады то ли от восторга, то ли от ужаса перед скорой смертью, мы летели над землей. Я рискнул оглянуться - за нами летела Рося, выпучив глаза и присев на задницу. Собака решила не бросать придурковатого мальчишку, хотя на её месте я бы под шумок смылся куда подальше. Проблема наша была в том, что где-то вдали горка упиралась в местный памятник господину Ульянову. И мы, на третьей космической, мчались прямо на вождя пролетариата. Сопровождаемые псом. Мой одноклассник, не будь дурак, мешком вывалился по пути, ускорив меня ещё больше - вес уменьшился. А Росе удалось меня догнать и зубами вцепиться в воротник дублёнки. Так, пуская слюни мне за шиворот, ротвейлер скользил по льду. По-видимому, потом собаке под лапы попал камень, и я рывком вылетел из таза следом за остановившейся Росей. А таз звучно впечатался в постамент памятника и, погремев по льду, затих. Ленин покачнулся на своём посту, ошеломлённый таким произволом, но устоял. В очередной раз. А за таз, помятый по вине вождя пролетариата, отвечать пришлось мне.