Мы сыграли с тобой вничью

Тихо-тихо подул ноябрьский ветер, словно боялся потревожить меня. Но в этом не было надобности. Я была полностью погружена в собственные мысли. Папа?! За шесть лет, которые прошли без его присутствия, он значительно изменился внешне. Я его помню немного несуразным, сутуловатым. Он не обладал могучим телосложением, но зато у него было доброе сердце и озорные серо-зеленые глаза, в которых отражались хулиганство и готовность к бою. Папа иногда мог позволить себе совершить мелкие шалости, в которых также принимала участие и я. Он называл их непосредственно детской игрой, которая плавно перетекала во взрослую жизнь. Но я даже представить не могла, что эта игра не шутка, а серьезная мечта, которую отец в скором времени воплотил в реальность! Спустя шесть лет папа заметно поправился, визуально возмужал. Только легкая седина, окрасившая его некогда каштановые волосы, выдавала его уже далеко немолодой возраст. Глаза потухли и практически стали бесцветными. Но мельком в них все-таки проскальзывал бывалый огонек.  — Кого вы мне привели? — прозвучал властный и пугающий голос отца. Мне стало трудно дышать. Последняя надежда камнем рухнула в бездонное море.  — Это наша прекрасная заложница. Другими словами… игрушка. — Сэндвич, усмехнувшись, плавно провел пальцами по моей коже, словно я была сделана из драгоценного камня. Я встрепенулась и, резким движением сбросив его руку, отошла на безопасное расстояние.  — Игрушка? — чуть приподняв брови, повторил отец. Сэндвич кивнув. Никита сжал кулаки. А я, не без радости, заметила, что глаза папы задумчиво прищурились, а лицо нахмурилось.  — И зачем ты привел ее ко мне?  — Ну, не знаю… Вообще, эта… хм… девушка нашего знакомого Никиты.  — Ты можешь быть кратким? Прокашлявшись, Сэндвич продолжил:  — За Никитой водится должок, а его дама сердца побудет у нас в качестве заложницы, пока Никита будет разбираться со своими проблемами.  — Прекрасно, — широко улыбнулся отец. — А от меня ты что хочешь услышать?  — Может, пристроите ее куда-то…  — Школьницу?  — Да какая разница? От сильного хлопка по деревянному столу у меня закружилась голова. Словно что-то взорвалось внутри мозга. Но сквозь пелену невыносимой боли я увидела, как немного расплывчато папа подмигнул мне… … Я вскочила, когда хлопок прозвучал рядом. Каневский ударил по скамейке еще раз, чтобы я догадалась посмотреть в его сторону. Когда мой взор уже был направлен на него, Влад улыбнулся и присел рядом.  — Мне Никита позвонил и сообщил, что тебе нужна помощь.  — Уже нет, — как-то отстраненно ответила я. Парень коротко кивнул, покусывая нижнюю губу.  — Лера, я… Я встрепенулась, широко раскрыв глаза. Чувствую, как медленно, но смело заливаюсь краской. Назревает серьезный разговор, и я, как всегда, естественно на него реагирую.  — Ты же из-за меня сбежала? Вот черт!  — Ты слишком высокого о себе мнения. Может, мне просто захотелось прогуляться.  — Во время уроков? — усмехнулся парень.  — Да! И тем более компания неплохая была… — неуверенно и слишком тихо произнесла я.  — Сама-то веришь в это?  — Считаешь, что знаешь меня лучше, чем я саму себя? — Я обиженно сложила руки на груди и отвернулась.  — Я слишком хорошо знаю Никиту, Шевцова. Поверь, лучше, чем ты. Он не видел, как я изменилась в лице, что не могло меня не порадовать. В глазах заслезилось, но мне было все равно. Я повернулась обратно и удивилась. С лица куда-то исчезла его фирменная ухмылка. Его встревоженное лицо было для меня в новинку. Но потом до меня дошло, что он… волнуется за меня.  — Почему я должна прислушиваться к твоему мнению? Я сама смогу сделать определенные выводы.  — Просто будь осторожна, ладно? Влад медленно и нежно провел пальцами по моей руке, но быстро опомнился, когда я подняла на него глаза.  — Переживаешь за меня, да? — улыбнулась я.  — Нам еще выступить вместе надо, если ты помнишь.  — Точно. Я сжала губы, чтобы не дать слезам оказаться на воле. В который раз я поддалась обманчивым ощущениям.  — Пошли, я отвезу тебя домой. Влад встал первым, а затем протянул руку мне. Я долго смотрела на него, прежде чем протянуть свою ладонь в ответ. Нашли пальцы переплелись, и мы равномерным шагом двинулись к машине, темно-синего цвета.  — Твоя машина? — поинтересовалась я, пристегивая ремень.  — Подарок отца на семнадцатилетние, — ответил парень, заводя автомобиль.  — То есть теперь ты предпочитаешь ездить на машине?  — Вовсе нет. На байке гораздо удобнее, но он пока в ремонте. Вспомнив тот давний случай, а точнее нашу первую встречу спустя пару лет, я немного покраснела. Но проехав мимо здания, вновь окунулась в воспоминания. Сэндвич и его люди замолкли. Но папа все равно продолжал сверлить своих подопечных суровым взглядом.  — Недоумки… — тихо сказал он. — Совсем не хотите хоть иногда воспользоваться своим мозгом, а точнее тем, что от него осталось.  — Да что происходит, в конце концов? — недоумевал Сэндвич.  — Что происходит? Сколько раз, идиот, я тебе говорил, что следует проверить информацию о человеке, прежде чем вести его ко мне?  — А что с этой девчонкой не так? — небрежно бросил Сэндвич в мою сторону и не успел даже пикнуть, как отец оказался рядом с ним и схватил за горло.  — А с ней все в порядке! Но если еще раз ты тронешь мою дочь… Клянусь, ты будешь гореть в аду! Сэндвич в растерянности раскрыл рот и, взглянув на меня, медленно закрыл его. Злобно прищурился, словно что-то задумал. Папа отпустил его, и Сэндвич начал жадно хватать ртом воздух.  — Между прочим, Никита мне должен, — прохрипел он. В парня тут же полетел маленький пакетик в прозрачной упаковке.  — Подавись своим долгом, но Леру отставь в покое! — вмешался Никита. Сэндвич ухмыльнулся. И подняв с пола пакетик, обратился к моему отцу:  — Борис Максимович, вы какой-то нервный. Успокойтесь.  — Пошел вон, — одними губами произнес папа. Парень театрально вздохнул и на входе вновь повернулся к отцу:  — Неблагодарный вы человек, Борис Максимович. Я вас с дочерью свел все-таки. А то неизвестно, когда встретились бы. И только после его ухода я осознала, что он абсолютно прав.  — И что было дальше? — спросил Влад после минутного молчания.  — Я убежала. Мне срочно потребовался свежий воздух.  — А ты разве не хотела поговорить с отцом?  — Очень хотела. И сейчас хочу. Но… почему-то мне показалось, что сперва надо успокоиться, а потом задавать какие-либо вопросы.  — А Никита куда делся?  — Сначала хотел со мной посидеть, но я отказалась. И он уехал. Наверное, знал, что ты скоро появишься. Я смотрела вперед и не видела ничего, кроме собственных мыслей. Жизнь — это риск. Только попадая в рискованные ситуации, мы продолжаем расти. И самая рискованная ситуация, в которую без сомнений попадем мы все, это риск полюбить. Риск оказаться уязвимым. Я перевела взгляд на Влада. Самоуверенный, немного холодный внутри, но готовый в любой момент прийти на помощь.  — Мы приехали. Он помог мне выбраться из машины. И перед подъездом порывисто обнял, прижав к себе крепко-крепко. Я обняла парня в ответ, вдыхая аромат его одеколона. В душе разжегся огонь, когда я поняла, что попала в самую рискованную ситуацию.