Почти влюблен

В темную спальню пробивается свет. В спальне двое, сплетенные в одно целое. На кухне у них труп, а в душах их ад. Но пока они предпочитают об этом не думать. За несколько недель до этого Я был очарован. Почти влюблен. Периодически мне нравятся люди, но чтобы настолько и буквально с первого взгляда... Впрочем, ничем хорошим для людей мои симпатии обычно не заканчиваются. Хотя, конечно, смотря, что считать хорошим. В конце концов, я придаю их жизни (а главное - последующей смерти) некоторый смысл. Однако мои любимые мертвецы явно могли бы оспорить этот тезис, и, может быть, даже выиграть дело. Но вернемся к сути - я был очарован, почти влюблен. Такой редкий, хрупкий, чарующий дар в восхитительно надломленной оболочке мне еще не встречался. Такая болезненная, горячечная, разрушительная сила, и никакого умения ей пользоваться. Разум, балансирующий на границе безумия и грозящий вот-вот рухнуть вниз, не найдя точки опоры. Я автоматически сглотнул тягучую слюну. Во рту все равно остался терпкий привкус вина и жимолости. На улицах нашего города нередко валяются алмазы, но чтобы такой чистоты, да еще и под моими ногами… Я восхищенно цокнул языком. Вот она, сила позитивного мышления. Кто бы мог подумать, что идеи мисс Дю Морье действительно работают. Осталось только обозначить мои права на приз до того, как его заметят другие знатоки и коллекционеры. - Доктор Лектер. - Здравствуй, Уилл. Зачем мне этот мальчик, пока было не очевидно. Забрать себе его тело, разум и душу? Разумеется, да. Но как? Съесть его целиком? Весьма трудоемкий процесс, который требует определенной подготовки и таланта. К тому же, внутренний голос подсказывает, что это далеко не лучший способ использовать Уилла Грэма. Финальная точка наших отношений - может быть, но не начало пути. - Расскажи мне о своем последнем деле, Уилл. Заглянуть к нему в гости - не самая лучшая из идей, которые приходили мне в голову. Во-первых, собаки. Насколько одинок и испуган должен быть человек, чтобы завести столько символических друзей и защитников, да еще и постоянно подыскивать новых? Причем люди в этом качестве моего Уилла явно не устраивают. Удивительно, почему же? Я мысленно усмехнулся и вошел в дом. Обычно животные меня не любят. Если от людей свою чудовищность я научился прятать еще в средней школе, то животных так просто не обманешь. Ответом моим мыслям стало глухое рычание. Впрочем, на пару псин меня хватит. - Тихо, - повелительным шепотом произнес я, собаки заинтересованно прислушались. - Лежать. Вы же не хотите нарушить сон своего милого хозяина? Правильно, мои хорошие. Пускай спит. И вы спите. Я говорил тихим, властным голосом. По большому счету, успокоить десяток собак не сложнее, чем одного невротика в моем кабинете. Тем более, благодаря костюму животные практически не чувствуют мой запах. Прошелся по дому, мимолетно заглядывая в комнаты. Оценил кухню. Вернее, злую пародию на это святое место. Подумал, что надо бы проследить за питанием Уилла. Глупо получится, если он загремит в больницу или умрет от банального гастрита. Хмыкнул. В скромности мне не откажешь, но близко знакомить Уилла со смертью я планировал сам. Заходить к Уиллу в гости по ночам неожиданно быстро вошло в привычку. Незванным-нежданным, но так и кто позовет злого духа к себе в дом? Я смотрел на его сны и почти за руку здоровался со всеми кошмарами. Подкармливал собак. Даже не задумывайтесь, кем. Смотрел, как он спит. И с каким-то болезненным удовольствием думал, что будет, если он сейчас проснется. “Здравствуй, Уилл. Ночные визиты - необходимая часть психотерапии. Новый метод. Безумно эффективный. А теперь спрячь ружье”. Лучше бы, конечно, подумал, зачем я раз за разом прихожу в его дом. Но эти мысли пока были надежно упрятаны в подсознание и я не торопился их оттуда вытаскивать. Иногда я присаживался на кровать, откидывал со лба Уилла мокрые волосы. И кошмары отступали. Уж я-то пострашнее буду. Уилл рассказывал мне об этом, когда мы обсуждаем его сны. Эффект списывали, понятное дело, на новые седативные. Но я-то знал правду и записывал комплименты на свой счет. В одну из ночей Уилл поймал меня за руку. Потянул к себе, не открывая глаз. Я постарался высвободить руку, не люблю тактильные контакты. Он нахмурился во сне. Ресницы затрепетали. - Хорошо-хорошо, милый. Не надо таких серьезных угроз, - шепнул я и лег на кровать рядом. Удивительная штука жизнь, размышлял я, пока мистер Грэм использовал мое тело как подушку. Я не ем человека, не планирую есть человека и даже не манипулирую человеком. Я лишь стерегу его сны. Очень свежее ощущение. Уилл наконец-то закончил вить гнездо на моем плече и задышал ровнее. Какие же кошмары ждут тебя за закрытыми веками, мальчик, что ты ищешь приюта у такого, как я? Подсознательно, правда, но я еще вытащу тебя на осознанный уровень. И к черту психотерапевтическую этику. Я не люблю тактильные контакты, но Уилл, пригревшийся рядом, не вызывает отвращения. Несмотря на запах, тепло, влажность и прочие симптомы человечности. К тому же Уилл, в отличие от своих коллег по биологическому виду, пахнет на удивление приятно. Собаки, кофе и дешевая бытовая химия - только первые ноты композиции. Через пару минут на них перестаешь обращать внимание. То ли дело ноты сердца. Сейчас Уилл пахнет лесной водой, древесным мхом и полынью. Я прикрываю глаза и позволяю этому аромату увлечь себя прочь из мира. Буквально на секундочку. За окном уже светает. Плечо затекло и немилосердно ноет. Похоже, сегодня я загостился. Еще бы придумать, как аккуратно переложить Уилла, что сладко сопит мне в шею, на подушку. Впрочем, с этой задачей я справляюсь на "5+". По итогам никто не проснулся и никто не погиб. Поразительное достижение. Впрочем, это не повод проверять удачу на прочность. Есть некоторое подозрение, что у меня не слишком хорошая карма. *** - Привет, Балли. Улыбаешься. Девочку себе завел наконец-то? Или щеночка? - Здравствуй, Белатрисс. Скорее второе. - Я киваю встречающей меня женщине. Яркая помада, повадки дорогой проститутки. И убийственно-странные хобби. Впрочем, как и у всех нас, членов местной “лиги выдающихся джентльменов”. Строго говоря, по всем правилам аналитики и статистики, таких чудовищ обычно выдают не больше десятка на один мегаполис, да и держаться они предпочитают порознь. То есть мы. Мой город - счастливое исключение. Нас 17. И периодически мы встречаемся. Надо, знаете ли, периодически обсудить погоду и виды на урожай, раскритиковать правительство и похвастаться достигнутым на пути. - Познаешь прелести корейской кухни? - Белатрисс смеется своей шутке. Она в курсе моих пищевых пристрастий. И иногда предлагает интересные рецепты. - Пока нет, Белл, - я заговорщицки улыбаюсь в ответ. - Пока просто привыкаю покупать домой корм, печенье и шампунь от блох. - Йоу, пришел похвастаться новой игрушкой? - хриплый мужской баритон из темного угла. - Рад видеть, Грегори, - я раскланиваюсь с креслом. - И это тоже. Моя добыча и только моя. И нечего остальным знать, насколько она важна.По большому счету, у нас разные охотничье угодья и разные цели, но перестраховаться лишним не будет. Не табличку же на лоб Уиллу вешать “собственность Ганнибала Лектера. Охраняется по закону. Нарушители будут наказаны”. А насколько бы все стало проще. - Расскажешь нам? И я рассказываю. Намеками, но весьма многообещающе. Разумеется, один из них, и я даже знаю кто, не сможет сдержать любопытства. И заглянет к Уиллу в дом. И тогда не сможет сдержать голод. И тут во всем блеске появлюсь я, спасу свою “даму в беде” из “лап чудовища”. Звучит лирическая музыка, особо сентиментальные утирают слезы. Осталось только точно рассчитать время. *** Кухня залита кровью. Уилл залит кровью. Чужой, если судить по запаху. Его зрачки расширены так, что закрывают собой радужку. Уилла трясет. В руках у него нож, а под ногами труп. Похоже, я как раз вовремя. Замираю на месте, не в силах не любоваться зрелищем. - Спокойно, - говорю шепотом, чтобы не спугнуть. Это сложно, потому что меня захлестывает радостное возбуждение. Мой Уилл познакомился со смертью лично. Судя по косвенным признакам, свидание прошло весьма успешно, мне же осталось только его успокоить и не дать сбежать от результата. - Спокойно, - говорю. - Все в порядке. Я с тобой. - А иначе что? - его голос хрипл и холоден. - Съешь меня? “О, да-а. Сырым и грязным. Лишь бы поймать момент. Губами поймать солоноватый вкус артериальной крови. А потом приготовить карпаччо. Надеюсь, у тебя найдется достаточно острый нож и свежие лимоны?”. Надеюсь, я не сказал это вслух. Разве что очень громко подумал. Мы встречаемся взглядами. Я ловлю свое отражение в его зрачках. Белобрысый, немолодой, безумный, хищный, в расстегнутой рубашке (и когда я успел снять пиджак?) и разве что не облизываюсь от предвкушения. М-да. От такого спасателя в пору бежать с криками. Уилл лишь крепче сжимает нож и отступает на шаг. Хороший мальчик. - Не сегодня, - беру шутливый тон, но в моем голосе слышится печаль. Я стараюсь дышать ровно и не думать, как на шее Уилла бьется пульс. Грэм криво ухмыляется, оценив шутку. - Тогда зачем ты здесь? - Уилл говорит со мной, и это хорошо. Обычно ты или разговариваешь, или убиваешь. Разумеется, если жертва заранее не зафиксирована, или ты не планируешь убивать словами. Но я опять отвлекся. - Моя работа проследить, чтобы ты не переступил грань, - говорю тихо, не отводя от него взгляда. Уилл дергается, хватка на ноже слабеет. Ты не любишь убивать, мальчик, я знаю. Каждая жизнь кажется тебе священной, а каждую смерть ты ощущаешь как свою. Впрочем, это поправимо. - … чтобы ты оставался в безопасности, - делаю еще шаг вперед. Уилл глядит, как завороженный и не двигается. Еще один добрый знак. - Чтобы уберечь тебя, - еще шаг и нас разделяют считанные дюймы. Я мысленно считаю их про себя и выжидаю момент. Смотрю на него, зрачки в зрачки, и выжидаю. Пока он вспомнит, как я помогал ему, кормил его, стерег его сон. Не осознанно, конечно, но и мы сейчас работаем с более глубокими структурами личности. Конечно, он не выдерживает первым. Делает шаг. Нож со звоном стукается об кухонный кафель, а Уилл повисает на моих плечах, вжимается лицом в ворот рубашки, судорожно всхлипывает. Как утопающий и чудом спасенный. Зря он так. Кто же спорит с чудовищами, когда твои границы так бездарно открыты, а на пальцах подсыхает чужая кровь? Кто же дает чудовищам ключ от своего дома и пускает их в свои сны? Кто ходит к ним (к нам) на психотерапию и по-детски откровенно рассказывает тайны своего сердца? Где была твоя эмпатия, Уилл, где был твой дар? Я мысленно выдыхаю и аккуратно прижимаю его к себе. Отныне и впредь, Уилл Грэм принадлежит мне. Я для него гарант безопасности и точка опоры его разума. Я добрый хозяин его дара и спокойствия. И ни Джек, ни мисс Блум, и, уж тем более, ни он сам не смогут изменить это. Я глажу его по плечам и спине, вывожу круги ладонями. Мысленно считаю про себя вдохи и выдохи. Нет, он не расслабляется, что вы, но вскоре дышит уже гораздо ровнее. В отличие от. Меня-то никто по спине не гладит и не шепчет на ухо успокоительную чушь. Все сам. Я стараюсь отвлечься от его запаха и от мыслей, что его можно разделать прямо здесь, и никто и никогда не найдет следов. Получается так себе. Он притих. Зажмурился, вжимаясь в мое плечо, и периодически шмыгает носом. Рубашку теперь, конечно, разве что в мусорное ведро. Впрочем, это не самая глобальная из моих проблем. Как там в человеческой культуре принято утешаться после стресса? Наркотики - сразу нет. Чтобы столько моих усилий списали на наркотический бред? Увольте. Алкоголь? Вычеркнуть по тем же причинам. Секс? Горячая ванна? Творчество? Я покосился на труп у наших ног. Есть некоторое подозрение, что Уилл не оценит мой творческий порыв. Да и на его кухне нет всех необходимых ингредиентов. Остается не густо вариантов, особенно, если учесть, как я не люблю тактильные контакты. Но не проституток же ему вызывать и не мисс Блум. На такой вывод даже моей куцой социальности хватает с лихвой. Ладно, начнем с ванной, а дальше будем действовать по ситуации. - Пойдем, Уилл, - шепчу на ухо, легонько встряхиваю за плечи. - Пойдем. Покажешь, где у тебя ванна? Он поднимает на меня глаза, пустые, болезненные, озирается по сторонам. Лужи крови, разгромленная кухня, труп в уголочке, опять же. Алые пятна на моей рубашке и его руках. Похоже, я идиот. Как будет чувствовать себя эмпат, находясь в комнате с человеком, которого только что убил? Правильно, мертвым. Так дело не пойдет. Уилл Грэм мне самому нужен. - Смотри мне в глаза, - повелительным тоном. - И покажи, где в доме расположена ванная комната. *** Спасти даму в беде - замечательное начало романтических отношений. Вот только беду я устроил сам, в роли дамы - эмпат с синдромом Аспергера, а в роли спасателя - чудовище и каннибал, каких мало. Так сказать, старая сказка на новый лад, да. Ремейк. В ванной шумит вода. Я наблюдаю, как струи душа бьются о бортик. Уилл наблюдает за мной, но с места не двигается. У него острая реакция на стресс, и он определенно отказывается принимать активное участие в жизни. О том, чтобы самостоятельно раздеться, залезть в ванну, посидеть там, вылезти из нее и одеться, да хотя бы просто завернуться в полотенце, речи не идет. Даже если я буду руководить каждым его шагом, сидя где-нибудь в дальнем уголочке. “Не люблю людей. Не люблю смотреть на людей, не люблю трогать людей, не люблю говорить с людьми. Я люблю есть людей. Но этого делать, как было решено на внутреннем совете, пока нельзя, - ворчливо думаю я, стягивая с Уилла футболку и джинсы. - Интересно, он гетеросексуален? Во всяком случае, был ли таковым, сейчас выбора особого нет и больше не будет. Или вовсе невинен? С его даром сложно найти себе подходящего партнера. Секс подразумевает довольно большую степень откровенности, а далеко не все люди прекрасны настолько, как того хочется Уиллу. Хм. А это мысль. Во всяком случае, хоть какая-то мотивация”. Вслух говорю что-то успокоительное и бредовое, кажется, размышляю о любимых рецептах или психологических концепциях. Уиллу сейчас не важно, о чем говорить. Важно только слышать человеческий голос. Мой голос. Усадив его в ванну, автоматически отмечаю все ссадины и синяки, выступающие ребра и бедерные кости. Похоже, кое-кто совсем не следит за своей диетой. Держу его за руку, сижу рядом. Приглядываю, чтобы не утопился ненароком, да. Предварительно вызвав коллег по службе. - Доктор Лектер? - Да, Уилл? - Это сон? - А ты как думаешь? Уилл молчит и некоторое время смотрит, как по воде расходятся алые круги. Ай да я, ай да молодец. Знал же, что без пены сцена будет эффектней и драматичней в несколько раз. - Я убил человека, - голос Уилла звучит обреченно. Мальчик мысленно и себя уже похоронил. Но это, опять же, поправимо. - Это был плохой человек, - я аккуратно подбираю слова. Сейчас мы чертим основу под новую картину мира. Простенькую, но уже без табу на убийства. - Я зарезал его. - Иначе бы он съел тебя. Ты защищался, - уверенным тоном. Грегори, труп которого сейчас мирно лежит на кухне, никогда мне не нравился. Не место двум каннибалам в одном городе, тем более если один из них совершенно не воспитан. А тут так хорошо все совпало… Уилл молчит, обдумывая предложенные концепции. Вода медленно остывает. - Я не хотел убивать! - удары по воде, брызги на всю комнату, драматический тон. - А он!.. а я.. и тут нож.. я не хотел убивать!! - Иначе нельзя, - даже намокшая прическа и испорченная рубашка не могут отвратить меня от наставлений. Но одними разговорами сыт не будешь. А тут вторая партия с истерикой как раз подоспела. Я извлекаю упирающегося Уилла из ванной и снова прижимаю к себе, как маленького. Прощайте, любимые брюки, знакомство с мыльной водой вы вряд ли переживете. Уилл бьется, пытается вырваться, но я не отпускаю. - Я не хотел убивать… - гораздо тише. Неужели выдохся? Хотя чему я удивляюсь, у мальчика был тяжелый, насыщенный событиями день. - Хотел, - шепотом, на ухо, в ответ. - Все хотят. Отвожу пряди от его лица, смотрю в глаза, показывая краешек собственной сути. Это всегда отрезвляет. Уилл пугается, пытается отпрянуть и начать думать. Я не отпускаю, глажу по спине успокаивающе, пока он соображает. Если мыслительный процесс займет много времени, мы оба простынем насмерть. Особенно Уилл, который стоит босой и голый на ледяном кафельном полу. Я не очень хочу пробовать себя в роли сиделки, так что лучше ему соображать побыстрее. Я не знаю, что рассказал ему обо мне Грегори, но теперь Уилл явно осведомлен о моих пристрастиях или догадывается о них. Так что его выбору не позавидуешь. Но… Три, два, один - и я слышу ожидаемое: - Останься. Я испытующе гляжу ему в глаза. Важно, чтобы мальчик сам понимал, о чем просит и к чему его эта просьба приведет. А то, что я распланировал эту сцену и путь к ней еще в первый день нашего знакомства, отношения к делу не имеет, да. Мы же за свободу выбора. Пусть и номинальную, но свободу. - Останьтесь, доктор Лектер, прошу вас. Я не смогу один. Я сойду с ума один. Мне нельзя в тюрьму, - последнюю фразу Уилл произносит почти беззвучно. - Я умру там. Знаю, милый. Я отвожу намокшие прядки от лица, глажу по голове, как маленького. Конечно, тебе и таким, как ты, нельзя в тюрьму. Вы звери вольные и клетки вас только губят. В отличие от поводка, который ты сам мне отдаешь. Да и куда я теперь уйду? Оставлю тебя вместе с трупами, безумием и одиночеством? Молчим. Надо как-то закрепить наш союз. Подтвердить его на символическом и материальном плане. Подпись кровью требовать как-то рано, но не под венец же тебя вести? Очевидно, что, помимо прочего, ты просто тянешь время. Говоришь “не ешь меня”, но другими словами. Пытаешься предложить последнее, что, на мой взгляд, может меня заинтересовать, лишь бы выиграть время до следующего раунда. Хороший, умный мальчик. Можно себя поздравить с отличным выбором. Тем более, что я не против поиграть. Это, мягко говоря, не мой вид спорта, но и ты, судя по некоторым признакам, явно не в супер-лиге. Тактильный голод, плюс эмоциональная перегрузка, плюс стресс. А я могу быть чертовски хорош, хоть и не люблю это делать. Даже сейчас ты не можешь отпустить меня, разомкнуть объятия и сделать шаг в сторону. Полубессознательно сжимаешь пальцы на моих плечах. Мальчик, ты уверен, что партию в секс удастся разыграть в свою пользу? - Иди, - говорю. - Попробуй уснуть. Я сейчас вернусь. “Хилая отмаза”, или как там сейчас говорит молодежь? Уилл выглядит удивленным и разочарованным одновременно. Он не верит, что я вернусь, не разрешает себе верить и заранее готов к наихудшему из вариантов. Перспектива провести эту ночь без меня пугает его до дрожи. Гораздо сильнее, чем остаться ночевать в доме с маньяком-убийцей (или как там я фигурирую в их отчетах). Забавная штука жизнь. Похоже, Уилл и сам удивлен своей реакцией. - Иди, - говорю. Кутаю его в полотенце. - Я вымою руки и приду. В подтверждение легонько целую его в лоб, как покойника, и разворачиваюсь к раковине. Ему ничего не остается, как выйти из ванной. *** Я спиной чувствую, как он уходит. Поднимаю взгляд, чтобы посмотреть в глаза собственному безумию. Лицо по прежнему уродливо, но встрепанные волосы, распахнутая на груди рубашка в кровавых разводах, шалый взгляд делают меня почти обаяшкой. Мой демон улыбается со дна зрачков. Он заинтригован и возбужден, и все еще не прочь узнать, какова на вкус печень Уилла, но, так и быть, согласен на промежуточные варианты. Дорого же мне обойдется его дисциплинированное молчание во время сцены в ванной. Пара подброшенных кадров, в которых Уилл распростерт на кухонном столе, не в счет. Так, шалости. Я пытаюсь расслабить плечи, найти какой-то внутренний баланс. Секс действительно довольно откровенная штука. Тем более, для таких, как мы. А Уиллу не время знать все мои милые особенности. Во всяком случае, пока. Когда руки достаточно тщательно вымыты, я скрещиваю пальцы. Вдруг повезет и удастся обойтись без взаимопроникновения и обмена жидкостями. На что мой демон насмешливо прищелкивает хвостом. Он хочет заявить права на Уилла Грэма. А останется тот жив в процессе или нет, его волнует мало. Вообще не волнует, откровенно говоря. Только меня, доброго дядю Ганнибала, заботит этот вопрос. Мне и расхлебывать последствия. *** - Доктор Лектер, либо туда, либо оттуда. Я даже вздрагиваю от неожиданности и наконец-то отмираю, перестаю любоваться им и его травмой, вкус которой заполонил комнату. - Успел найти седативное? Или виски? Или седативное и виски? Как твой психотерапевт, я против такого сочетания. - Но не против убийства, - я слышу усмешку в его голосе. Это говорит мнимая, покупная, химическая бравада. Её эффект скоро сойдет на нет, оставив лишь кошмары и опустошенность. Мы оба знаем об этом. - Убийства не разрушают печень. - Смотря как посмотреть, - он снова усмехается. - Не стойте на пороге, доктор Лектер. Проходите, раз пришли. - Раз ты так просишь, - и на этот раз вздрагивает уже Уилл. Даже момент, когда кровать проминается под моим весом, он воспринимает спокойнее. А вот при моей попытке погасить бра у кровати, он ловит меня за руку. - Не надо. - Уж я-то пострашнее любых подкроватных монстров, Уилл. И я с тобой. Он судорожно вздыхает (в ужасе? в восхищении?) и прижимается к моей груди. Давно пора. Сколько можно лежать обиженной женушкой на другой стороне кровати? Я бережно глажу его по волосам. Сколько времени у нас осталось? На сколько хватит его адекватности? Как долго мои демоны будут молчать? Я прислушиваюсь к собственной тьме. Тьма прислушивается к нашему разговору. - Доктор Лектер? - Да, Уилл? - Это сон? - А ты как думаешь? - В моих снах вы не человек. - Значит, все реально. Логика шизофреников - мой конёк. Очевидно, что затишье не продлится долго. Я кожей чувствую, как в комнате сгущается электричество, основанием языка ощущаю металлический привкус, обоняю тень сладковатого запаха (или это труп на нашей кухне уже начинает разлагаться?). Но пока не грянул гром, мы наслаждаемся тишиной и редким ощущением единства. Он никогда не простит мне, что я заставил его убивать. Я никогда не посмотрю на него, не пряча голод во взгляде. Но пока, мы - одно целое.