И только шлюхи не вымрут

Сехун стоял на балконе и равнодушно всматривался в серое, затянувшееся тучами небо. Полупустая пачка сигарет небрежно лежала на перилах. Она вот-вот должна была упасть, но парню до этого не было никакого дела. Он только медленно затягивался, а затем с прикрытыми глазами выпускал едкое облако серого дыма в воздух. На улице страшный мороз, руки уже давно посинели, но и на это Сехуну было все равно. Голова начинала потихоньку гудеть из-за слишком большого содержания никотина в крови. Плевать. На все плевать. И только тонкие дорожки замороженных слез на щеках выдавали истинное душевное состояние блондина. Он с отвращением смазывал их тыльной стороной ладони, отмахиваясь от надвигающейся истерики. Заходить в комнату абсолютно не хотелось. Ведь Сехун тогда снова почувствовал бы стойкий запах дорогого парфюма. Но ни он, ни Лухан никогда не предпочитали похожие запахи. Вывод напрашивался сам собой. Громко хлопнула входная дверь, послышались радостно шаркающие шаги, а затем тишина. Видимо, Лухан зашел в комнату и увидел кучу валяющихся на кровати дисков. Сехун только невесело хмыкнул и выбросил докуренную сигарету в темноту. «Что, любовь моя, пришел сегодня с хорошим настроением? Тогда я тебе его испорчу», - какое-то мазохистское состояние накрыло блондина с головой. Он медленно развернулся и уверенно шагнул в домашнюю теплоту. - Привет, Лу, ты что-то рано сегодня, - Сехун подозрительно сощурил глаза, с издевкой рассматривая застывшего в изумлении парня. – Или в этот раз было мало заказов? Жестоко? Да. Обидно? Да не то слово. Жалко? Пф, ни капли. Шатен неверяще бегал взглядом по груде цветастых коробок, которые бесформенной массой валялись на кремовом одеяле. Он ничего не говорил, только болезненно закусывал пухлые губы. Слезы тонкими струйками скатывались по белоснежным щекам. - Я смотрю, ты уже оценил мою новую коллекцию, – Сехун с будничным видом схватил в руки один из дисков. – Не хочешь сегодня посмотреть со мной какой-нибудь захватывающий фильм, любимый? "Любимый". Это слово острым лезвием резануло накалившиеся чувства. Лухан судорожно выдохнул, захлебываясь в немой истерике. Глаза покраснели и опухли, пальцы на руках нервно перебирали края собственной футболки, сердце глухо билось прямо в висках. Кроме него, казалось, ничего не было слышно. И только панический страх сковал все тело, заставляя конечности ощутимо подрагивать. - Прекрасно, я вижу, ты согласен, - младший удовлетворенно кивнул головой, наслаждаясь сложившейся ситуацией. Он в пригласительном жесте показал рукой на свободную часть кровати, а сам направился к телевизору, доставая из коробки маленький круглый пластик. – Садись, чего стоишь. Я обещаю, Лу, тебе понравится. Лухан умоляюще вскинул голову на блондина, издавая противные хлюпающие звуки. Он изо всех сил пытался сдержать накатившие рыдания, больно закусывая щеки изнутри. Его тело двигалось по инерции, направляясь в сторону предложенного места. Старший забрался на кровать с ногами, обхватив руками колени и уткнувшись в них пылающим лицом. Сехун с победным кличем запустил проигрыватель и отошел в сторону, предоставляя шатену лучший обзор. Начались вступительные титры, а затем комната наполнилась смехом чужих голосов, прорывая тишину. Глаза Лухана были почти прозрачными из-за плотной пелены слез. Он ничего не видел, уже не сдерживая бешено накатившую истерику. Да ему и не нужно было. Ему прекрасно был известен весь сценарий фильма, знакомы голоса, знакомы люди, знакомы звуки коронных поцелуев с причмокиванием. Своего рода фишка, по которой распознавали личность. - О Боже!.. Да! Да!.. – влажные шлепки тела о тело, громкие протяжные стоны, в наслаждении распахнутые глаза. – Глубже… прошу… пожалуйста… еще! Ах! - Хорошая сучка! - хриплый басистый голос растягивал гласные. – Давай! Я хочу, чтобы ты умолял меня сделать это! - Пожалуйста!.. – парень развратно выгнулся в пояснице, как можно сильнее насаживаясь на член. – Засади мне как следует… ах… пожалуйста… - Какая покладистая шлюшка мне попалась на этот раз, - тяжелая рука со звоном приземлилась на упругую ягодицу, парень изогнулся еще призывнее, облизывая пересохшие губы. - Выключи это… пожалуйста, выключи, - Лухан судорожно втянул через нос воздух, закрывая багровое от нахлынувших эмоций лицо дрожащими руками. – Не мучай меня так. - Не мучать тебя?! Прости, мне не послышалось?! – Сехун вперил в старшего клокочущий от гнева взгляд, тем не менее выключая проигрыватель. – А мне кажется, что тебе очень даже нравилось! Если учитывать, как ты подставлял свой растраханный зад под этого ублюдка!!! Не мучать тебя?!! Да ты хоть знаешь, каково мне, когда я каждый день чувствовал запах очередного ёбыря в нашей! В нашей, мать твою, спальне!!! Сехун обессиленно рухнул на пол, закрывая гудящую голову руками. Он изо всех сил пытался восстановить сбившееся дыхание, болезненно сводя брови к переносице. Никто никогда не мог понять, каково это – знать, что твоя вторая половинка – одна из самых востребованных шлюх Ванкувера. Каково это – ощущать на себе сожалеющие взгляды друзей. Каково это – входить в любимое тело, понимая, что его уже кто-то растянул. Кто-то. Не Сехун. У Сехуна "королевские" нервы. Но и они могли рано или поздно не выдержать. И это случилось сегодня днем, когда он зашел в магазин купить им с Луханом какой-нибудь интересный фильм, чтобы вместе посмотреть его вечером. Боже, ну почему он зашел именно в тот магазин, в котором легально продавали лучшие порно-фильмы аж целыми партиями? Наверно, только Дьяволу известно. Сехун почувствовал, что чужое тело плотно прижалось к нему сзади, поглаживая маленькими изящными ручками по плечам. Лухан зарылся лицом в блондинистые волосы, глубоко вдыхая этот любимый аромат спелой клубники. Больно. Больно понимать разочарование родного, нужного тебе, как воздух, человека. Больно осознавать отвратность причиняемого ему страдания. Бояться, что у него больше не хватит сил, чтобы в очередной раз понять и простить. - Се, я так люблю тебя, - тихо прошептал Лухан на самое ушко. – И я обещаю тебе, я клянусь, что этого больше не повторится. Никогда. Только ты и я. И никого больше. Прости меня, Се. - Мне страшно, Лулу, - младший невидящим взглядом уставился в одну точку на стене. – Я боюсь, что этот кошмар будет повторяться снова и снова. - Все в прошлом, обещаю, все позабыто, - лицо шатена перекосилось от отвращения к самому себе. – Теперь я только с тобой. Давай начнем нашу жизнь заново? Сехун тяжело выдохнул и повернулся к старшему, внимательно всматриваясь в знакомые очертания. - Меня зовут Сехун, а у тебя красивые глаза и ангельская улыбка. Давай познакомимся? - Меня зовут Лухан, и я по уши влюблен в человека с глазами цвета эбонита, - парень нежно провел кончиками пальцев по чужой щеке, – но боялся подойти. А он вдруг сам предложил познакомиться. Ты будешь со мной? - Что бы ни случилось, - на выдохе произнес младший, впиваясь в родные губы настойчивым поцелуем. Он провел языком по внутренней стороне щек, очертил острые зубы, а затем сплел его с чужим, блаженно закрывая глаза. Он подался вперед, заставляя Лухана откинуться на спину, и привычным движением устроился между его раздвинутых ног. Руки скользнули под футболку старшего, ласково поглаживая бока, сминая горящую кожу на алебастровой груди, перебирая между пальцев твердеющие бусинки сосков. Сехун спустился губами на шею, трепетно проводя носом по влажной от слез щеке. Он один за другим оставлял синеющие засосы на выпирающих ключицах, как символ принадлежности. Ему, и никому больше. Тело Лухана податливое, хрупкое. Оно реагировало на каждое, даже незначительное проявление ласки. Изящно прогибалось и заставляло желание стремительно распаляться. Сехун нетерпеливо стянул сначала свою футболку, а потом и майку шатена, продолжая покрывать бледную кожу поцелуями. Он прикусил зубами правый сосок, облизывая его, а затем медленно оттягивая. Лухан издал судорожный стон, запрокидывая назад голову. Он схватил младшего за волосы, заставляя повторить движение. И Сехун повторял, раз за разом имитируя толчки, чем создавал плотное трение, доводящее разум обоих до безумия. Он спустился по животу влажной дорожкой, останавливая язык у кромки джинсов и еле заметно залезая под нее. Лухан продолжал призывно прогибаться с потемневшими от возбуждения глазами. Он издавал протяжные, мелодичные стоны на каждое особенно чувственное прикосновение. Сехун дрожащими пальцами стащил с себя и с любовника оставшуюся одежду, параллельно с этим нащупывая баночку смазки в ящике стола. Он еще раз прижался к желанным губам тягучим поцелуем, размазывая по своему покалывающему от возбуждения члену пахнущую бананом жидкость. - Войди в меня… - Лухан настойчиво двинул вперед бедрами, шире расставляя ноги. – Я так хочу почувствовать тебя внутри… В этот момент в сознании кольнула острая шпилька боли. Растяжка не нужна, как и всегда, впрочем. Безумно обидно и неприятно, но Сехун по старой привычке откинул эти мысли в самый темный уголок сознания, чтобы в полной мере насладиться любовью с дорогим ему человеком. Он приставил пульсирующую головку к входу, медленно водя ей вокруг сжавшегося колечка мышц. - Сейчас будет немного больно, потери чуть-чуть, милый, - младший нашептывал слова утешения, сцеловывая капельки пота на луханевом виске. - Не будет, - коротко выдохнул старший, сразу же закусывая нижнюю губу. Он на секунду открыл глаза, а затем снова откинул голову, добавляя в голос капельку приторной сладости. – Ты всегда очень нежен, Сехунни… мне никогда не бывает с тобой больно… И младший одним резким толчком вогнал член по самое основание. Он остановился на пару секунд, давая Лухану привыкнуть к его размеру, а затем задвигался, сильно вбиваясь в податливое тело. Старший извивался под ним, выстанывая его имя. Он с силой сжимал плечи блондина, неосознанно оставляя на них глубокие красные царапины. А Сехун все продолжал наращивать темп, каждый раз проезжаясь по простате и выбивая из губ шатена протяжные стоны, идущие наравне с криками. Лухан притянул любимого за шею и впился в его приоткрытый рот страстным поцелуем. Он жадно сминал его губы, дергаясь от мощных толчков и издавая характерный чмокающий звук. Наслаждение накатывающими волнами потихоньку обволакивало все тело. Звуки влажных шлепков мелодичным звоном отдавались в ушах, доводя обоих до исступления. Лухан во всей мере ощущал разгоряченное тело младшего, как можно плотнее прижимаясь к нему своим. Воздух сейчас казался морозно-холодным, если сравнивать его с той атмосферой, в которую погрузились эти двое: жаркой, импульсивной, построенной на животных инстинктах. Сехун прекрасно знал, как доставить удовольствие им обоим, закинув ноги старшего себе на плечи и вколачиваясь во вспотевшее от напряжения тело. Он по протяжным стонам понимал, что попадал точно по простате, выбивая еще больше умоляющих криков. Сехун почувствовал, что старший уже близок к разрядке, и начал надрачивать ему в темп со своими движениями. - Боже… Се... я сейчас… - Лухан с наслаждением закатил глаза, сильнее насаживаясь на член. А затем в последний раз выгнулся в пояснице, изливаясь себе на живот. Сехун удовлетворенно почувствовал, как горячие стенки сжимаются вокруг его члена. Он сделал еще парку глубоких толчков и бурно кончил, заполняя Лухана до краев. Блондин устало повалился сверху, пытаясь успокоить зашедшийся в бешеном ритме пульс. Он легко чмокнул партнера в грудь и медленно вышел, перекатываясь на бок и придвигая как можно ближе к себе ослабшее тело старшего. - Я люблю тебя, - нежно прошептал Лухан, сонно закрывая глаза и окунаясь в сновидения. - И я тебя. Очень сильно, не смотря ни на что, - выдохнул младший, засыпая с улыбкой на лице. Теперь все будет хорошо. Они во всем разобрались. *** Четыре недели спустя. Сехун стоял на балконе и равнодушно всматривался в серое, затянувшееся тучами небо. Полупустая пачка сигарет небрежно лежала на перилах. Она вот-вот должна была упасть, но парню до этого не было никакого дела. Он только медленно затягивался, а затем с прикрытыми глазами выпускал едкое облако серого дыма в воздух. На улице страшный мороз, руки уже давно посинели, но и на это Сехуну было все равно. Голова начинала потихоньку гудеть из-за слишком большого содержания никотина в крови. Плевать. На все плевать. Ему уже все равно, что в спальне застыл устоявшийся запах чужого парфюма. Ему все равно, что магазины Ванкувера пополнялись новыми коллекциями отборнейшего порно. Ему все равно, что с каждым днем частичка его сердца безвозвратно вымирала. - И только шлюхи не вымрут, - безразлично пробормотал Сехун, выбрасывая докуренную сигарету куда-то в темноту.