Я не против, если не против ты

      Кровь смывает холодный весенний дождь, и она течет от улиц по сточным трубам к иссиня-черному океану, океану напоминающему мою душу. Это течение давно захватило меня с головой, что даже один глоток воздуха подобен золоту.       Я в порядке, повторяю себе изо дня ко дню, приближаясь к тебе: к моему личному источнику света, моему золоту, моему воздуху…       Я не против возвращаться на этот забытый богами остров, если не против ты. Пока я могу видеть твою улыбку, пусть и язвительную, пока я могу слышать твои насмешки с нотками еле уловимого беспокойства, пока я могу касаться тебя и чувствовать биение живого сердца; пока не против ты моего присутствия рядом, не против буду и я.       Вот такая вот глупая, но нужная закономерность. Для меня. Но что же до тебя? Что заставляет тебя делать такие безумные вещи? Хотя этот вопрос нужно было задать раньше, тогда, в нашу первую встречу…       А сейчас, когда холодные капли остужают тело, но не могут заглушить мысли в голове, кажется, что лучше бы я не возвращался на этот остров, в этот город. Лучше бы задохнулся, убивая в себе остаток того человеческого, что еще бьется вместе с осознанием, что где-то меня ждут. Убийцам ведь не положено чувствовать?       Но ты все еще не против видеть меня рядом, а значит и я не против буду целовать твои губы со вкусом дорогого табака, целовать покрасневшие щеки и несуразные брови-завитушки.       Я не против слушать все твои истерики, пока ты не против срывать на мне голос. Но когда буря в твоей душе утихнет вместе с пониманием, что ничего не удастся изменить, я вновь почувствую себя эгоистом.       «Маримо, ты думаешь только о себе», — а я лишь хмыкну, в который раз поражаясь тому, как точно иногда ты чувствуешь мое настроение.       И вот я вновь бреду по бесцветным улицам, в поисках одного яркого луча, что может осветить даже самый темный океан.       — Зоро, ты в порядке? — в голубых глазах беспокойство и мне хочется извиниться за свой вид. Ты уже не раз видел, когда чужая кровь смешивалась с моей собственной, позволяя взглянуть на то, кто на самом деле перед тобой, без тени фальши. Но вместо того, чтобы послать ко всем чертям, ты крепко обнимаешь и обещаешь, что вскоре собственноручно придушишь меня.       — Теперь все в порядке, Санджи.       Я не против возвращаться, если не против ты встречать меня так, словно и я для тебя подобен воздуху.