Миссия выполнима 2: Однажды в Ноттингеме

*****

      — Снова Та Сторона?! Нет, ты определенно сошла с ума!       — Начинается… Ну, что на этот раз?       — Ты действительно собираешься подписать этот Договор?       — Уже подписала. Теперь я — Автор.       — И ты прочла все пункты? Все до единого?       — Не понимаю, что тебя смущает.       — Да хоть бы вот это: «Сознаю взятую на себя ответственность за каждого своего Героя и каждую свою Историю». Или вот это: «Клянусь нести доброе и светлое, любить, почитать и беречь своих Героев превыше самое себя»... Слишком условная формулировка, не находишь?       — Ты переводчик или юрист? По-моему, я просила только перевести!       — Я — твоя подруга, и обязана предупредить тебя: ты собираешься ввязаться в сомнительное предприятие!       — Поздно, Эль, я уже ввязалась. Не ты ли сама постоянно твердишь мне, что все отдала бы, лишь бы исправить кое-чью ошибку? Теперь я смогу ее исправить.       — Только не говори, что все это ради Него!       — А ради кого же еще? Ты не хуже меня знаешь, как это бывает: один неверный шаг, и расплата за этот шаг может быть вечной — в каждой из последующих жизней, в каждой из будущих Историй. Единожды оступившись, снова и снова платить за это собственной жизнью? Он достоин лучшей участи.       — Но причем здесь Та Сторона?       — Потерпи немного. Скоро все узнаешь.

*****

      Он не мог объяснить, как оказался там, где оказался. Внезапный ослепительный луч света, вскинутый ветром песок, вихрь, сжавший этот песок в удушающую воронку, и спасительный голос, шепнувший ему: «Остановись, не делай этого!» Что это было — чья-то высшая воля или древняя, как сама вселенная, магия, начисто лишившая смысла все то, что еще мгновение назад имело смысл? Из прошлой, внезапно такой далекой жизни смутно помнился лишь выжженный солнцем мертвый город, темноволосая женщина в белом платье, закрывшая собой раненого короля, квинтэссенция зла где-то позади за спиной, меч в руке — как продолжение его самого... В жизни новой никто не потребовал от него никаких объяснений. Странное место. Странные люди — и не только люди — вокруг. Чужие и незнакомые, и в то же время — понимающие и близкие, они приняли его так, словно после долгих мытарств и скитаний он, наконец, вернулся домой из собственного крестового похода.       Прошел не день и не два, прежде чем он поверил, что пышущая новыми красками и новыми лицами Та Сторона реальна и осязаема, что он не сошел с ума и все происходящее не снится ему в кошмарном сне. Наконец-то он никому не служил и был волен в своих помыслах и поступках. Более того — из его головы исчез чужак, неизвестно как подчинявший себе его разум и волю и заставлявший его, благоразумного человека, делать и говорить нелепые, а порой и вовсе страшные вещи. Как будто кто-то милосердно снял повязку с глаз, и он с совершенной ясностью и ужасом увидел истинное положение вещей: вынужденную ложь любимой — любимой ли? — женщины, непостижимое двуличие и коварство патрона, ненависть лучшего друга детства и отрочества. Увидел со стороны себя — безрукого неумеху, легковерного идиота и отпетого мерзавца — и собственную жестокость и одержимость. Как мог он, рыцарь, пасть так низко? Как мог позволить кому-то так бесцеремонно управлять собой?!       Не раздумывая ни мгновения, он вручил себя этому миру — и взамен получил возможность начать все сначала.       А потом оказалось, что есть еще один мир, реальный, и мир этот гораздо ближе, чем он мог себе представить. Он и сам не мог понять, зачем его понесло туда. Может быть, получить ответы на мучившие его вопросы. А может — увидеть настоящий замок и настоящую родину легенды Англии. Потому что ему доходчиво объяснили: не будь в этом реальном мире реального Робина Гуда, графа Хантингтона — здесь, на Той Стороне, в мире оживших фантазий, не было бы и его.       Портал открылся в старой части города, в каком-то закоулке позади двухэтажного здания из потертого красного кирпича. Его четко проинструктировали: не выделяться, не нарываться и ни в коем разе не менять течение истории во избежание эффектов каких-то бабочек. Он выбрал самый неприметный костюм — и только шагнув из закоулка на улицу, понял, как жестоко ошибся. Средневековый кожаный колет, перевязь и меч на бедре — все это в туристическом центре Великобритании (так теперь называлась эта страна), да еще средь бела дня, выглядело несколько неуместно. Две шедшие мимо барышни выразительно обернулись в его сторону и тут же зашептались. Сэр рыцарь уловил: «Он! Да точно говорю тебе — ОН!», — и понял, что костюмчик требует срочной замены.       Удача определенно была на его стороне: первый этаж здания, послужившего ему порталом, занимала, судя по вывеске и обезглавленным статуям за стеклом, лавка мужской одежды. В два шага преодолев расстояние от закоулка до входной двери, он спешно шагнул на крыльцо, с силой толкнул дверь и практически ввалился внутрь. С облегчением выдохнул, разглядев за стойкой степенного седовласого старца: по крайней мере, этот уважаемый джентльмен не станет пучить глаза на его подозрительный внешний вид и в две минуты сделает из сэра рыцаря неприметного горожанина. Как бы не так! Только через полчаса, измотанный не столько физически, сколько морально малопонятным старческим ворчанием о едва не загубленной потрясающей фактуре, он наконец-то смог увидеть себя в зеркале. Выразительно вскинул брови. Хм, однако, довольно странное одеяние для рыцаря... Рубашка в фиалковую полоску, в цвет его глаз, узкие синие штаны — джентльмен тут же вскинулся и строго поправил: «Это джинсы, молодой человек!» — иссиня-серый… ох, он уже забыл это слово! Что ж, если так он не будет выделяться — придется потерпеть. В конце концов, мужчина он или нет?!       Кажется, совсем не выделяться не получилось: встречные дамы через одну подозрительно вспыхивали и расцветали улыбкой от уха до уха. Он напомнил себе, что впервые в этом городе, да что там — в этом мире, а значит, никто из них не мог его знать по определению. Пару раз, рискуя выдать себя, он останавливал прохожих, чтобы уточнить путь к замку. Его слушали с открытым ртом, что-то удивленно бормотали о потрясающем староанглийском и в самых изысканных, достойных королевского двора выражениях объясняли, как попасть туда, куда он так стремился попасть.       А вот и заветные руины… Он замер в благоговении. Даже то, что осталось от замка, говорило о поистине неприступной когда-то крепости. Рука сама собой потянулась к мечу на бедре — черт, он же оставил его в лавке, послушавшись совета торговца! Нечего сказать, хорош рыцарь: мало того что безземельный, так теперь еще и безоружный...       На площади перед входом кишела толпа. Он невольно вспомнил дни ярмарок и казней — неизвестно, в которые из них толпа была больше. Впрочем, сегодня не было ни того, ни другого. Это туристы, мирные жители, напомнил он себе. Слился с толпой; с интересом слушая историю настоящего Ноттингема, прошел во внутренний двор. Светило солнце, вокруг улыбались и шумели дети… а потом внезапно что-то изменилось, как будто сгустился воздух. Он почти физически почувствовал этот взгляд, даже не затылком — завитками волос, ложившихся на воротник новой полосатой рубашки: словно кто-то жадно запустил пальцы в его отросшую шевелюру. Неужели ему уже пора? Почему так быстро? Он распрямил спину, задержал дыхание, осторожно повернул голову…       Прямо позади, в двух шагах от него стояла женщина. Он вопросительно поднял брови, и ее глаза — не то карие, не то зеленые, словно Шервудский лес в грозу, — внезапно потемнели.       — Гххааай… — придушенно выдохнула она что-то смутно похожее на его имя и разжала руки, роняя на мостовую фотоаппарат.

*****

      Мягко шурша покрышками, двухэтажный туристический автобус проехал по мосту через канал, свернул с Замкового бульвара на Певерил-драйв, и она буквально прилипла к стеклу. По правую сторону на холме возвышались останки когда-то величественного Ноттингемского замка. Надо же, совсем не похож на бибисишный, мелькнуло в голове. Она жалобно всхлипнула — и тут же сердито тряхнула головой. Глупая женщина, ты же хотела увидеть настоящий Ноттингем? Ты его увидела. А если тебе нужен был другой замок, так это в Венгрию ехать следовало, а не в Великобританию!       Собственно, на туманном Альбионе она оказалась вовсе не ради злополучного Ноттингема. «Бывают в жизни чудеса», — шептались подруги, изумленно и завистливо качая головами. Да уж, иначе как чудом нельзя было назвать неожиданную двухнедельную поездку в Великобританию, великодушно презентованную ей, переводчику-референту, одним из благодарных интернет-клиентов. Тур предоставлял выбор места проживания — Лондон, Глазго, Бристоль, еще пара городов поменьше — и в качестве бонуса бесплатно ближайшие к выбранному городу экскурсии. Обнаружив в приложенном списке Ноттингем, она без малейшего сожаления предпочла столице и прочим крупным городам самый что ни на есть провинциальный близлежащий Лестер.       Она выбралась на экскурсию, едва дотерпев до ближайшего уик-энда. Соседи по автобусу изучали предложенные гидом буклеты и на всех языках мира вздыхали и охали, разглядывая руины Ноттингемского замка и поминая добрым словом легендарного благородного разбойника, давшего отпор местному злу. Только она одна, прижав кулак к губам, смотрела сквозь стекло, сквозь побитую битвами и ветрами крепостную стену, сквозь время и пространство — и думала совсем не о Робине Гуде. Что за блажь? Одумайся, ты же взрослая женщина, бранила она себя, какой еще Черный рыцарь? Ты же прекрасно знаешь и всегда знала, что этот твой сэр Гай Гисборн — всего лишь сказка, выдумка недалеких британских сценаристов! Почему же тогда так противно ноет в груди при одном только упоминании Ноттингема и так необъяснимо тянет в этот проклятый замок?       Нарушая ее невеселые мысли, соседка по автобусу, шумная пожилая американка, всю дорогу без умолку лопотавшая на кошмарном американском английском, потянула за руку — мол, прибыли, выходим. Она подхватила «Никон» с дорогущей оптикой, взятый напрокат в Лестере, — почему-то не хотелось фотографировать эти места своей старенькой «цифрой» — и нехотя вышла из автобуса следом за остальными. Ступила на каменную мостовую у замковых ворот, машинально глянула во внутренний дворик и внезапно почувствовала, как мелко-мелко задрожали пальцы: рослый элегантный мужчина из предыдущей группы где-то впереди пронзительно-узнаваемо склонил голову к плечу. Глупое сердце с готовностью дернулось и пропустило удар. Дожилась, всхлипнула она, — в каждом встречном мерещится и эта стать, и этот поворот головы, и грива темных, почти черных волос, и эти совершенно неповторимые завитки на шее… Эти завитки?! Но как же?.. Нет, невозможно!       Не понимая, что делает, расталкивая локтями толпу туристов, она рванулась на глубокий голос, который никак не мог быть настоящим. До таинственного знакомого незнакомца оставалась всего пара шагов, когда она внезапно уперлась в невидимую стену, не в силах сделать ни шага, не в силах даже заговорить — словно провидение сначала привело ее сюда, а потом бросило, ослепшую, онемевшую и недвижимую, в двух шагах от невероятной, нереальной мечты. Не увидела — почувствовала, как обладатель голоса и завитков вдруг умолк; напрягшись всем телом, знакомо расправил плечи, застыл, словно хищник перед прыжком, а потом медленно-медленно, будто в замедленной съемке, повернул темноволосую голову.       Кажется, она позвала его… или просто выдохнула — не имеет значения. Но фиалковые глаза — невозможные, ненастоящие, выдуманные недалекими британскими сценаристами глаза! — взглянули на нее настороженно и удивленно, словно их обладатель не верил тому, что видел. Кажется, она уронила фотоаппарат — со звоном, вдребезги, полторы тысячи фунтов стерлингов. Мужчина развернулся всем корпусом, сделал шаг навстречу и, присев на одно колено, поднял с каменной мостовой остатки никоновской оптики. По-рыцарски стоя на колене у ее ног, вскинул глаза — ее обожгло, затопило синью...       — Миледи, — и мир вокруг рассыпался на сотни осколков. Она жалобно всхлипнула — надо же, какая жестокая иллюзия!       — Миледи? — настороженно повторил фиалковый взгляд, что-то теплое коснулось ее руки, и наваждение внезапно стало самой что ни есть реальной реальностью. Она моргнула и удивленно уставилась на собственные пальцы, утонувшие в сильной ладони не иллюзии — настоящего живого человека. Охнула, хватая губами воздух, распахнула глаза и вцепилась неверящим взглядом в лицо мужчины у своих ног — лицо, которое изучила до малейшей черточки, до последней реснички. Невероятно, но это действительно был он: не тот, другой, безусловно, талантливый и очень похожий, а ее сказочный Черный рыцарь — она не спутала бы его ни с кем на свете.       Наверно, она изменилась в лице, потому что напряжение в его взгляде дрогнуло, он совершенно по-гисборновски усмехнулся и, иронично изогнув бровь, галантно склонил голову:       — Могу я помочь вам, миледи?       «О да!» Она жарко выдохнула и утвердительно закивала в ответ.       — Могу я узнать ваше имя — для начала?       «Для начала? Неужели будет и продолжение?»       — Элена… Эль, — наконец-то смогла заговорить она. — Как напиток, только пишется иначе.       Он порывисто поднялся с колена и внезапно оказался так близко, что ей пришлось прогнуться и запрокинуть голову: не было никаких сил оторваться от этого гипнотизирующего взгляда.       — Гай, — уронил коротко, пряча в глубине глаз такую знакомую ей многозначительную улыбку.       «Я знаю!»       — Очень приятно, Гай.       — Взаимно, Эль. Ваши вещи... Мне жаль.       Она почти насильно заставила себя опустить глаза на осколки оптики в его руках. Все, что осталось от фотоаппарата... О боги, какой может быть фотоаппарат, когда тебя держит за руку тот, о ком ты даже не смела мечтать?!       … Хотя — почему же не смела? Голодное воображение встрепенулось и услужливо подсунуло ей сегодняшний утренний сон: мрачный коридор некоего замка, едва освещенный тусклым светом масляных факелов, такой же мрачный рыцарь в черной коже; она сама, в разорванном платье, впечатанная обнаженной спиной в шершавую дубовую дверь, задыхаясь от текущего по венам пламени, сдирает с его плеч куртку. Огненные блики пляшут в темных, сулящих все земные и неземные грехи глазах; дрожащие пальцы царапают шею и теребят завитки…       Кровь прилила к щекам. Всего несколько часов назад она подставляла разгоряченное лицо холодным струям душа, пытаясь остыть и отогнать навязчивый образ, будоражащий воображение — а теперь этот человек, живой и реальный, стоял в шаге от нее и, обнимая фиалковым взглядом, с самой невинной улыбкой обещал продолжение знакомства.       — Как насчет чашки кофе... Гай? — только и смогла произнести она.

*****

      Кофейня нашлась поблизости, в двух кварталах от замка. Поразительно единодушно потеряв интерес к экскурсии, они так же единодушно решили, что чашка латте станет неплохим украшением для будущей беседы. Покореженная мостовой оптика отправилась в чехол, чехол тут же перекочевал из неловких женских рук в крепкие мужские — для пущей надежности. Молча шагая по улице, на подчеркнуто нейтральном расстоянии друг от друга, они нехотя расходились, пропуская редких встречных прохожих; встречаясь, обменивались короткими полувзглядами и вежливыми настороженными полуулыбками.       Прямо с порога маленький уютный зал кофейни обдал их запахом корицы, ванили и свежей выпечки. Выбрав столик у окна, он галантно отодвинул стул для своей спутницы — даже годы службы у шерифа Ноттингемского не смогли изжить привитые в далеком детстве манеры. Принесли десертное меню. Он не ожидал найти в английской кофейне французские булочки, которые любил в далеком детстве, — и увидел в этом знак, что оказался здесь не случайно.       Она позволила ему усадить себя и сделать заказ. Спрятав за прикушенной губой удивленную смешинку, с интересом наблюдала, как он вытащил из внутреннего кармана такого непривычного на нем пиджака кредитную карточку и повертел ее в руках, определенно не представляя, что дальше делать с этим куском пластика. Темнокожая мадемуазель — язык не поворачивался назвать тоненькую официантку-мулатку «миссой» — расцвела далеко не официальной улыбкой, когда, прокашлявшись, он узнаваемо изогнул бровь и, подозвав бедняжку, с заговорщицким придыханием попросил ее принести две чашки «вашего фирменного, миледи». Проклиная себя за глупую ревность, Эль мысленно загадала: если сделанный таким тоном заказ выполнят в течение получаса, то чашкой латте их «знакомство» не ограничится.       Кофе принесли через пять минут.       Только сейчас он вдруг понял, как долго был один. Рассеянно покручивая в руках крохотную кофейную чашку, нарочито медленно помешивал ложечкой ароматный терпкий напиток — и чувствовал, как голодный взгляд напротив касался его лица, играл ресницами, просительно гладил лоб, брови, скулы, едва заметный шрам на левой щеке, линию заросшего подбородка, шею в распахнутом вороте полосатой рубашки… жарко сцеловывал с губ капли сливочной пенки... У него сбилось дыхание. Ощущение было таким пронзительным и реальным, что он не удержался — вскинул глаза, машинально лизнул разом пересохшие губы, и его обожгло томительной шоколадной темнотой. Мучительно сладко заныло в паху, и дурацкие узкие джинсы внезапно стали еще более узкими. Дья-а-авол, Гай Гисборн... Воздержание терпимо, когда рыцарь занят настоящим мужским делом: службой, походами, суровыми испытаниями. Но когда средь бела дня по другую сторону трижды проклятого хрупкого сооружения, на расстоянии вытянутой руки, сидит прекрасная женщина и, играя в молчанку, пожирает тебя глазами — это невыносимо!       — Давно в этих краях? — сглотнув, сипло спросил он, чтобы хоть что-то спросить.       — Недавно, а вы? — таким же сиплым эхом отозвалась она.       — И я… проездом.       Прикрываясь фиалковой невинностью, в глазах билось и плескалось жидкое пламя — сдержанный и внимательный снаружи, внутри он по-прежнему оставался тем Гаем Гисборном, который лишил ее покоя и сна. Она поспешно отвела глаза и рассеянно улыбнулась старушке за соседним столиком. Только присутствие благообразной леди в розовых кудряшках удерживало ее от того, чтобы не броситься с поцелуями на синеглазого мужчину напротив.       Такой желанный еще час назад, разговор не клеился: за все это время она выдавила из себя комплимент его портному, спустя пять минут он, выразительно усмехнувшись, посочувствовал ее несчастному фотоаппарату — и они снова умолкли. У нее отчаянно тянулись руки отобрать у него чашку, перехватить и сплести пальцы, пробежаться по ладоням, вцепиться в запястья, чтобы еще раз почувствовать — вот он, живой, из плоти и крови! Сумасшедшая, одергивала себя она, вместо этого яростно щипая на кусочки ни в чем не повинную булочку. Ну, возьмешь ты его за руку — и что дальше?       Неужели ты действительно думаешь, что сможешь потом отпустить ее?       И все-таки они преодолели неловкость. Слово за слово, шутка, улыбка, взгляд — еще через час, покинув уютную кофейню, они уже стояли на площади перед Святым Барнабасом, собором позапрошлого века, и, задрав головы к куполам, упражнялись в остроумии. Собственно, упражнялась одна Эль — ее спутник только иронично посмеивался, комментируя ее способности гида и экскурсовода. Она цитировала ему Шекспира и Китса, он, по старой памяти, — Вейзи и принца Джона. Она рассказывала ему о своем доме — он менялся в лице и хмуро молчал в ответ. В один из таких моментов, все еще ругая себя, она не сдержалась, будто бы ненароком поймала его руку и теперь ни на секунду не выпускала ее — и во время обеда в случайном ресторанчике, и во время неспешной прогулки по городу. Она замечала, как иногда оборачивались им вслед — по большей части женщины, что было неудивительно, — и провожали ее спутника многозначительными шепотками. Она понимала, что, вероятно, дает сейчас повод для сплетен и пересудов о частной жизни того, другого, — и еще сильнее хваталась за крепкую, чуть шершавую от рукояти меча ладонь.       — Я не сбегу, миледи, — в очередной раз выразительно усмехался Гай, удобнее перехватывая ее пальцы. Словно давал понять, что и ей сбежать не удастся.       День близился к вечеру, когда ее внезапно осенило: автобус! Потеряв счет времени, она точно так же потерялась в пространстве и напрочь забыла о том, что приехала сюда всего лишь на экскурсию. Наверняка ее группа уже давным-давно отправилась обратно в Лестер. По-хорошему, ей тоже пора было возвращаться — но она и помыслить не могла о том, чтобы оставить своего синеглазого спутника. Конечно, можно было бы устроиться на ночь в одном из отелей Ноттингема… От хлынувших в голову мыслей лицо ее вспыхнуло, и она поспешно отвернулась, делая вид, что увлеченно рассматривает какое-то непримечательное здание через дорогу. Вряд ли сэр Гай Гисборн разгуливает по реальной Англии двадцать первого века со свертком за пазухой, подтверждающим его имя и рыцарский статус, — а без имени и документа в отель ему путь заказан.       Она как раз ломала голову над решением этой проблемы, когда Гай осторожно потянул ее за руку, привлекая внимание.       — Миледи… — она укоризненно сдвинула брови, и, хмыкнув, он тотчас поправился: — Хорошо. Эль... я должен забрать до вечерней службы одну принадлежащую мне вещь, — рука сама собой метнулась на бедро, к привычному для меча месту, но вместо рукояти нашла только воздух. — Это недалеко отсюда. Я хотел бы, чтобы ты пошла со мной. Ты должна кое-что узнать обо мне. Она вымученно улыбнулась. Ох, сэр Гай... Осталось ли в тебе хоть что-нибудь, чего я еще не знаю? Ну, разве что каковы на вкус твои губы. И каковы на ощупь завитки, текущие сквозь мои пальцы: мягкие и послушные — или похожие на тебя, упрямые и жесткие? И как дрожит и срывается твой голос, выдыхающий мое имя. И каково это — сгорать в твоих руках и желать не избавления, а только нового пожара...       — Конечно, Гай, — сглотнув, прошептала она. — Я пойду с тобой, куда бы ты ни попросил.

*****

      Над головой грохотало так, словно наверху сошлись в смертельной битве силы добра и зла. Пока они петляли по улицам, пытаясь отыскать магазинчик, в котором сэр рыцарь оставил свои вещи, чистое небо заволокло сначала облаками, потом тучами, а потом и вовсе грянул гром и хлынул ливень. Гай не успел даже снять пиджак, как они оба оказались вымокшими до нитки.       Наконец-то очередное краснокирпичное здание показалось ему похожим. Они взбежали на крыльцо, и, щурясь сквозь пелену дождя, Эль с трудом нащупала ручку двери.       — Здесь? Ты уверен?       — Да… нет... не уверен... да к черту, открывай же! — нетерпеливо рассмеялся он. Она нажала на ручку, он с силой толкнул дверь. Встрепенулся: где-то над головой знакомо тренькнул дверной колокольчик. — О, точно здесь! Дьявол, а где хозяин?.. Эй, есть кто-нибудь?!       Магазинчик встретил нежданных посетителей тишиной и кромешной темнотой. Пошарив около двери, Эль нащупала выключатель. Щелкнула язычком, еще и еще.       — Только не это!       — Что?       — Света нет. Похоже, грозой выбило пробки…       — Скажи мне, что сделать, и я сделаю, — с готовностью отозвался из темноты ее спутник. Она представила сэра рыцаря, бросившего вызов электросчетчикам и электроприборам, будто Дон Кихот ветряным мельницам, и, икнув, рассмеялась.       — Надо же, впервые за день вы смеетесь, миледи, — промурлыкал над ухом Гай, заставляя ее вздрогнуть.       — Прекрати дразнить меня, а? — нервно хихикая, наугад отмахнулась она. Задела в темноте его мокрое плечо — и со свистом выдохнула, одергивая руку и хватаясь за стену. — Мы… это же частная собственность. Нас не примут за грабителей?       — Не примут. Хозяин сам велел мне вернуться, — обжег щеку горячий шепот, и у нее внезапно подогнулись колени. — О, посмотри туда!       Все еще держась рукой за спасительную стену, Эль завертела головой. Где-то наверху, в глубине темноты, дрожало едва заметное пятно света. Она осторожно вытянула ногу. Что это, ступенька? Лестница… Прекрасно, осталось только грохнуться в потемках!       Наверно, она сказала это вслух, потому что на талию сзади легли сильные руки.       — Не волнуйся, я удержу тебя, — шепнул в затылок желанный голос. Она сдавленно всхлипнула. Ох… Еще одно испытание ее выдержке.       С грехом пополам одолев коварную лестницу, они оказались перед распахнутой дверью. Гай предупредительно заглянул внутрь первым и выразительно усмехнулся: на столе посреди комнаты горела одинокая свеча. Интересно. Как будто их здесь ждали…       — Ты уверен, что мы можем войти? — прошептала за его спиной Эль.       — Уверен, — он и вправду был почему-то уверен.       Одну стену просторной комнаты, по всей видимости, служившей хозяину магазина салоном, занимал огромный и совершенно неуместный здесь викторианский камин. Гай подошел ближе; оглядевшись, обнаружил на подставке рядом с камином аккуратную стопку дров. Что ж, весьма любезно и предусмотрительно. Конечно, он знал и другой, не менее надежный способ согреться, но вспоминать о нем сейчас — в присутствии дамы, да еще в чужой темной гостиной — было как-то совсем не по-рыцарски. Помянув всех чертей, он заставил себя собраться. Представь, что ты на Святой Земле, сэр рыцарь. Нет, ничего не выйдет: выжженная солнцем Палестина никак не вязалась с насквозь промокшей рубашкой и джинсами. Ладно, тогда в Шервуде… о, точно, ты ловишь Робина Гуда по приказу самого принца Джона!       Усиленно стараясь думать в этом направлении, Гай присел у камина.       — Я разожгу огонь, а вам, миледи, неплохо бы снять с себя одежду, — попытался пошутить он и тут же закашлялся. Перед глазами тотчас возникла та, что стояла позади, — обнаженная, мокрая... пряди длинных темных волос прилипли к спине… к пышной груди… дья-а-а-авол!       — …Снять одежду... во избежание простуды, — сипло договорил он, роняя из рук спички. Глянул через плечо: она по-прежнему держалась у входа и, крупно дрожа, едва не клацала зубами.       — Проклятье, несносная женщина! — в нем внезапно проснулась заложенная природой потребность защитить и обогреть. — Если ты немедленно не снимешь с себя одежду…       — … Что ты сделаешь? — дерзко выдохнула она. Гай услышал в ее голосе не вызов — призыв.       — Что я сделаю? Я тебя выпорю! — рявкнул он и грозно указал на дверь. — Снять одежду, быстро!       На удивление, камин разгорелся с первой же попытки. Хорошие дрова или многолетний опыт походной жизни — как бы то ни было, пламя занялось, вспыхнуло, побежало по сложенной домиком поленнице, осветило комнату, и только теперь он почувствовал, насколько продрог сам. Сдавленно ругнувшись, потянул рубашку из джинсов.       — Позволь мне.       Она стояла позади него, завернувшись в дурацкий клетчатый плед. Еще мокрые, волосы мягкими волнами ложились на плечи, в темных глазах плясали блики не пламени — страсти.       — Позволь мне, — сдавленно повторила она, делая шаг. Он глубоко вдохнул. Черт, женщина... Рыцарские понятия, как и джинсы, предательски трещали по швам.       — Я сам.       Эль смотрела, как он с трудом стягивал мокрую рубашку, и, дрожа всем телом, чувствовала, что внутри, в самом низу живота, скручивался тугой обжигающий узел. Под влажной, отмеченной шрамами кожей перекатывались мышцы. Она представила, как эту мощную спину сводит судорогой желания, и такая же судорога болезненно скрутила все внутренности. Просто смотреть на него, освещенного пламенем камина, уже было невыносимо больно.       Она с усилием отвела глаза и увидела лежащий на каминной полке меч.       — За этим ты вернулся сюда? — спросила хрипло, осторожно касаясь пальцами клинка. Он со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, словно она коснулась не меча, а его плоти.       — За этим. Я должен сказать тебе…       Не слыша его, она судорожно облизала губы, накрыла лезвие ладонью и медленно провела по нему — от рукояти до самого острия. Гай сдавленно застонал. О боги, что она делает?!       — Меч — это символ рыцарства, — сдерживаясь, начал он.       — Только рыцарства? — запуская пальчики в широкий, глубокий дол, перебила она.       — Для мужчины… не только… — выдыхая каждое слово, только и смог ответить он.       — Знаешь, у нас ведь тоже… есть свои символы… — подняв глаза, она медленно отпустила плед и уронила его на пол, открывая свою наготу.       — Дьявол… женщина! — застонал Гай, сгребая ее в охапку. Она сама нашла его губы — сухие, горячие, со вкусом той самой сливочной пенки. Наконец-то! Обхватила за плечи, запустила пальцы в волосы на затылке — и мир перевернулся...       … он потерялся во времени, потерялся в пространстве, забыл свое имя, кто он, где он…       … и целовал ее — сначала жадно и голодно, потом нежно, потом грубо и жестко, намеренно причиняя боль…       … она горела в огне переполнявшей его похоти, ярости, страсти… еще черт знает чего!… и плавилась в его руках, заполняя собой огромную, зияющую непроглядной тьмой пустоту внутри него…       … не разжимая объятий, он шагнул наугад и зацепил что-то тяжелое…       … жалобно зазвенела разбитая ваза, скрипнули по паркету ножки не то стула, не то стола…       … разрывая поцелуй, почти насильно оторвал ее от себя, толкнул в подвернувшееся кресло, нависая сверху…       … вырвавшись из-под контроля, руки исступленно шарили по его телу, дрожа в нетерпении, пальцы царапали кожу…       … судорожно тянули из шлевок ремень, расстегивали джинсы, едва не выдирая болты…       … что ты творишь, ведьма, глухо рычал он, опускаясь... почти падая на колени...       … пожалуйста, Гай, прошу тебя, задыхаясь от желания, стонала в ответ она…       … вскинула бедра, призывно распахнулась ему навстречу…       … остатки разума, стеснения, приличий — все смешалось и спуталось, сплавляясь в один обжигающий клубок…       … пусть считает ее доступной, распутной, как трактирная шлюха, — ей все равно… она больше не выдержит своих снов — с ним и без него…       … он вошел в нее быстро, одним движением, из последних сил сдерживая себя…       … и перевернувшийся мир рассыпался на сотни хрустальных осколков…       … а спустя сотню, тысячу жизней, когда к ней вернулась способность дышать, первым, что она увидела над собой, был затуманенный фиалковый взгляд.       — Дьявол, женщина… Слишком быстро… Это ты виновата...       — Накажешь меня? — захлебнувшись синевой, счастливо прошептала она.       — Эм-м-м, а это мысль… Сколько, говоришь, осталось этого твоего тура? — наклоняясь, выдохнул он в опухшие от поцелуев губы.       — Десять дней...       — Что ж, прекрасно. Значит, у меня будет уйма времени, чтобы исправиться.

*****

      А в это время свет другого камина освещал другую, не менее занимательную компанию.       — Вы же понимаете, друзья мои, я не могла не помочь. Эта юная леди, наш новый Автор, честно подписала Договор, и у меня не было причин отказать ей, — вещала благообразная старушка, отхлебывая из чашки и философски пожимая плечами. — К тому же она так грозно сверкала очами и была так убедительна с этим своим Самым Большим Мечом!       — Более чем убедительна, — охотно согласился с ней почтенный седовласый старец. — Или вы полагаете, что все магазинчики Ноттингема оборудованы гостиными с викторианским камином?       — Мистер Беннет! — возмущенно встрепенулась его соседка, проливая чай мимо чашки.       — Да, миссис Беннет, каюсь, мне пришлось спешно одолжить его у Дарси — хотя после того как я, викарий, согласился изобразить торговца, протащить в портал камин было сущим пустяком.       — А вы весьма неплохо справились с ролью, скажу я вам, — хохотнула старушка и кокетливо поправила розовые кудри. — По вашей милости я просидела в этой очаровательной кофейне на полчаса больше оговоренного. Не поверите — не могла оторваться! Понимаю нашего Автора: хороша фактура, ох, хороша…       — Мисс Марпл, вы ли это? — укоризненно улыбнулась изящная девушка-мулатка из кресла напротив.       — Ах, милая Покахонтас, — игриво отмахнулась мисс Марпл, — чем еще развлекать себя в мои годы, как не расследованием убийств и созерцанием фактур!       — Пожалуй, родись этот малый лет на семьсот позднее, он запросто мог бы затмить Дарси и Бингли, вместе взятых. Вы не находите, мисс Ллойд? — обернувшись к другой своей соседке, продолжал тем временем викарий-торговец.       — Не знаю, как насчет ваших зятьев, уважаемый мистер Беннет, но моего Перси Кортни ему не затмить никогда! — лихо опрокинув рюмку с наливкой, расхохоталась та. — Лучше скажите, я была достаточно убедительна в образе глупой пожилой американки?       — О, дорогая Мэри, — оживленно защебетала миссис Беннет, — вы были просто великолепны! Комедия — определенно ваш конек! А какой потрясающий у вас вышел американский английский!       — Счастье, что эта барышня рядом со мной не разглядела грима! Хотя, как мне кажется, она вообще ничего не видела, — передернула плечами комедиантка и налила себе очередную стопку.       — И все-таки, мистер Беннет, никогда бы не подумала, что вы так хорошо разбираетесь в современной моде, — мисс Марпл одобрительно покивала кудрявой головой.       — О, леди, на этот счет я получил самые строгие указания! — седовласый викарий полез во внутренний карман сюртука и спустя минуту уже демонстрировал дамам цветное фото в рост. — Вот, некая «чайная Бафта»... Никакого черного с белым, только тон в тон: джинсы, сорочка, пиджак, цветная обувь и налет небрежной элегантности — все согласно предписанию!       Под одобрительные восклицания дам дверь тихо приоткрылась, пропуская в гостиную еще одно действующее лицо. Заметив новоприбывшую, компания тут же притихла.       — А вот и наш новый Автор, — снисходительно улыбнулась мисс Марпл. — Вы довольны, милая девочка? Мы хорошо пристроили вашего протеже?       — Да, леди и джентльмены, — новенькая обвела компанию благодарным взглядом. — Все вы были на высоте, и я очень признательна вам за помощь.       — Ваша инструкция, мисс, — викарий протянул ей заветное фото.       — Спасибо. И да, мистер Беннет… — начала было она.       — Помню-помню — взял отпуск и прикрыл магазинчик, как вы и просили! — понимающе вскинул ладони он.       — Так это и есть ваш Герой, милочка? — внимательно прищурившись, спросила мисс Марпл. — Ну, и зачем оно вам было надо?       — Он не заслужил одиночества, — просто ответила ей обладательница серых глаз.       — О, ближайшие десять дней он точно не будет один! — многозначительно усмехнулся мистер Беннет. — Что-то мне подсказывает, эти двое еще нескоро выберутся оттуда…       — Мистер Беннет!!! — в один голос вспыхнули дамы.       — Я всего лишь хотел спросить, не одолжить ли нам у Элизабет еще и гостевую спальню?..