Между нами

Иногда Дженсену кажется, что он никогда не поймет Джареда и его пьяные излияния. — Понимш... аешь, — язык Падалеки заплетается, но он с жаром пытается все-таки донести свою мысль, — это надо еще уметь! Уметь, понимашь? Джаред не выговаривает половины слов, и Дженсен так и не узнал, о чем они беседуют, но улыбается как можно теплее, отхлебывает пива и усиленно делает вид, что смотрит не на тонкие, блестящие губы, несущие сейчас такой исключительный бред. — Может, пойдем... — Нет, не может! — пьяный Джаред настойчив, напорист, агрессивен, и никаким мягким «давай баиньки» его спать не отправишь. — Тебе так легко, потому что ты классный, самоуверенный, весь такой... собранный. И чхал на всех. Ты же никому ничего не доказываешь, не боишься, что узнают — и жизнь под откос. Ты мне, кстати, ее испортил! Жизнь! — Джаред вскидывается и тычет обвинительно пальцем в Дженсена, оттопыривает смешно нижнюю губу. — Буду расплачиваться до конца дней,— соглашается Дженсен. — Пойдем. Он старается говорить как можно мягче и протягивает руку своему любимому пьянчуге, но тот бьет по пальцам. Конечно, не высказался еще. — Не бросайся такими словами. Это сейчас мы снимаемся вместе, живем друг с другом дольше, чем с семьями… — Джаред, — на этот раз тон Дженсена жестче. Он еще с прошлой попойки помнит шокирующее, охренительное предложение любовника съехаться вместе. Ага, вот со всеми семьями, все в одну копилку. Этот безумный собственник и Данниль, и малышку Джей Джей в чем-то считает своими. А еще он дико любит детей и прописал в контракте Женевьев аж троих, а ведь это погубит ее последние шансы хоть на какую-нибудь карьеру. — Ну что заладил! Джа… — смачный ик помешал произнести собственное имя, — …ред да Джаред! Я уже тридцать лет как… — Тридцать один. — Вот же сука! Не лыбься так! Я вот именно об этом. Я таким не умею! Я лажаю. Вечно ляпаю что-то не то, и весь этот весельчак, — он указывает на себя смятым, незаконченным жестом, — трещит по швам… — Джаред, да успокойся ты! Я всегда тебя поправлю, не дам спороть настоящую глупость. — Пф-ф! Да пусть и... Пусть и ляпну что. Отряхнусь, — Джаред начинает улыбаться во весь свой дурной мягкий рот. — Но тебе не найти лучшего фона. — Что? Дженсен не может похвастаться тем, что уловил суть их предыдущего разговора. Вообще-то, он рассчитывал если не на ночь страсти, то хотя бы... в приставку поиграть. — Я тут подумал и решил. Смотри. Я же самый лучший фон для такого прекрасного тебя. Раздолбай, веселый дурачок, не такой симпатичный, но с отличным телом, хотя можно было бы и покачаться, но все болит! Особенно после дня ржденя! Довольный своим супер-умозаключением, Джаред порывается встать, но тут же плюхается к ногам Дженсена. Вроде бы недавно протрезвевший, он словно вскрывает где-то внутри себя бутылку виски, и алкоголь мгновенно начинает циркулировать в крови. Первая попытка подняться проваливается, несмотря на помощь Дженсена. Стоит, вообще-то, затащить Джареда на диван и старым добрым поцелуем заткнуть фонтан невнятно-разрозненных умозаключений, который вечно льется из любовника, стоит тому заподозрить себя в несостоятельности. В недостойности, даже так. И что бы Дженсен ни говорил, как бы ни убеждал его словами… ночами, что Джаред для него особенный, тот не верил и с новой, неизвестно откуда взявшейся стороны, начинал вдруг оценивать личность Джареда Падалеки в призме охуенности Дженсена Эклза. Раньше Дженсен думал: «не будь Джаред так хорош в постели…» Джаред упорно не поднимается с пола. Решает, видать, что на коврике тоже офигеть как удобно устроиться можно. Он хихикает и пошло так, глупо лапает Дженсена за коленку, а потом раскидывается на спине и счастливо — на первый взгляд — обозревает потолок. — Хык. И вот я у твоих ног. Буквально. — Пафос тебе не идет, — слегка пнув Джареда в бок носком кеда, комментирует поведение любовника Дженсен, но все же не может не залюбоваться. Ну да, вот поэтому никак не слезть с этой иглы. Дело же вовсе не в шикарной гибкости и щедрости Джареда в постели, а в этой вот редкой открытости умного человека, играющего в не до конца понятную игру. Джаред пьяно вглядывается в Дженсена снизу, ерзает и решает, что видно будет намного лучше, если устроить голову на ботинке и закрыть глаза. Вот и что это за бездомная шавка? Даже Оскар не ложится мордой на обувь — у пса и мысли не возникнет, что Дженсен уйдет без него. А у Джареда может. И не помогают, блин, никакие слова. Он напивается и допускает возможность одной из миллиона вещей и еще миллиарда случайностей. Бессвязно рассказывает, что вычитал во всем том десятке газет, которые он штудировал, и мимоходом не забывает упомянуть о желании попрактиковаться в глубоком минете этим вечером. И всегда, всегда же засыпает мордой в ширинку! А Дженсену дрочить как подростку. — Если говорить о том, что мне не идет… Так мне не идет короткая стрижка. А вот пафос смотрится шикарно! Дженсен, я же не об этом! Ты! Ты такой. Невыносимо стоять рядом. — Что ты пытаешься мне сказать? — уточняет Дженсен. — Я спрашиваю. — Что ты спрашиваешь? — Понимаешь ты... ли... — Джаред, может, все-таки, пойдем спать? Я уже ни черта не понимаю. — Вот... Вот! Ты не понимаешь! Между нами разница! — Джа... — Не перебивай, а то мы сегодня ничем не успеем заняться. Ого! Какие угрозы... Ну, вполне ожидаемо: Джаред отлично знает, как сильно Дженсен любит секс с ним и как редко в последнее время удается остаться вдвоем. Вот только Джаред не догадывается, что этот бессмысленный треп он любит ничуть не меньше. Самокритичный сегодня как никогда, Джаред, удобно устраивается затылком на ботинке и продолжает слегка сонным голосом: — И не только разница. Между нами жены и дети, собаки, друзья, фанаты, их больные фантазии, риелторы, разные дома, разные кровати, чертово мнение чертовых окружающих и хрен знает что еще! — Впечатляющий список. Странно, что ты армию в него не включил. И инопланетян. Джаред с впечатляющей серьезностью смотрит в глаза, но, не получив, по всей видимости, никаких ответов от молчащего Дженсена, пытается собрать себя с пола. Только так и не находит сил подняться полностью. А вот устроиться между ног Дженсена у него силы внезапно находятся. Он укладывает голову на... Вот совсем неудачно, давит подбородком возбуждающе и окончательно убивает желание разговаривать этой ночью. — Ты же знаешь, я не верю в инопланетян, — с убийственной серьезностью, наконец, произносит Джаред, ковыряя пальцем джинсу на коленке. — Ты веришь, — Дженсен не в силах сдержать улыбки. — Хфм... бырк. — Земля вызывает Юпитер. Что ты там бормочешь? — Вот вечно ты так... Не поговоришь с тобой толком об этом. Ну... О том, что между нами. Наверное, Джаред мог бы пытаться донести свою мысль еще парой десятков способов, но алкоголь в нем окончательно побеждает зануду, и он вырубается, пока Дженсен неосознанно гладит его по волосам. Да нет между ними ничего. Кроме любви, разве что.