Personal Inhibit

1.

When you turn off the lights I get stars in my eyes Is this love? Maybe someday I've got this scene in my head I'm not sure how it ends Is it love? Maybe one day So don't turn on the lights I'll give you what you like

Красные всполохи. Режущая боль. Это смех? Он не может понять. Но сила воли не оставит его. Он будет верен себе до конца. - Как ты мог? Как ты посмел? - Я… Был должен. - Это был приказ. Или ты думаешь, что имеешь право не исполнять их? А?! - Это мой долг. Моя клятва. - Ты поклялся в верности мне! МНЕ! Кровь. Сознание идет где-то по грани и хочет упасть. Но его дергают за волосы, доставляя новую боль и лишая тьмы. - Я приказал тебе убить Сабо. Что было в этом приказе непонятного? - Я никогда не убью его. Он мой брат. Мой кровный брат. Он слышит хруст ноги, но уже не понимает, что она принадлежит ему. - Ты крепок. Даже не кричишь, что бы я с тобой ни делал. Почему ты мне не сказал, что ты не можешь убить его? Поверь, я не полный ублюдок. Я бы отправил другого. - Вот именно. И этот другой убил бы его. Даже голос не прерывается, хотя боль должна скрутить все тело. На самом деле, душа уже живет отдельно от тела. - Значит, ради какого-то британца ты готов предать меня? Своего господина и повелителя? Ты кем возомнил себя, а?! Думаешь, имеешь право выбирать?! Снова что-то сломалось? Или просто какой-то шум? - Извиняйся! Моли меня о пощаде! - Никогда… Никогда я не буду извиняться за его жизнь! Он мой лучший друг! Мой брат! - Тогда… Ты не уйдешь отсюда живым… - Босс! Босс! – Ло подпрыгнул на кровати, а Бепо сжал его плечи, - Босс! Босс! Бепо наконец-то докричался – Трафальгар перестал дрожать, отпустил волосы, которые судорожно сжимал. - Идите в душ, а? – почти страдальчески сказал альбинос. - Контрастный душ, самое-то. Ну же? Ло! - Да, Бепо… Иду… Горячая вода, под которой он стоял, смывала остатки кошмара. Старые шрамы, скрытые под татуировками, не переставали болеть. Острая боль менялась на тупую, ноющую. Одно Трафальгар знал точно – о своих действиях он не жалел и не пожалеет. Видеть, как безысходность в глазах друга сменяется радостью от встречи, от понимания, что жизнь здесь не закончится, что его спасут – это было чем-то. Когда они прощались, Сабо сказал: - Не возвращайся к Дофламинго, он убьет тебя! Найди моего брата, прошу тебя! Найди! Ты спасешь и себя, и его! Он сразу поймет, что я жив, а ты… Поверь, мой брат - очень хороший человек и верный друг! - Я клялся ему в верности. И предал его. Если ему будет нужна моя жизнь – пусть так. Я человек слова, Сабо. - Я знаю, Ло. Знаю. Но Донкихот не прощает измен. - Я не жалею о своем выборе, Сабо. На кону стояла твоя жизнь. Если бы было наоборот, если бы на кону стояла жизнь Дофламинго… Я бы спас его. Понимаешь? Жизнь… Вот, что важно. - И он отберет ее у тебя. Ты слишком правильный и честный, Трафальгар. Твои принципы такие же, как и мои, но ты служишь не тому человеку. Он не может это оценить. Такие, как ты… Должны быть сами по себе. Не возвращайся. Уходи от него! Навсегда! - Прощай, Сабо. Прощай, друг. - Не улыбайся так спокойно! Блин! Тогда идем со мной! Я не позволю тебе вернуться к этому психу. - Я решаю сам за себя. И знаю, что скорее всего он убьет меня. - Тогда зачем… - Я никогда не был и не стану предателем. - Он изначально предал тебя! Как ты не понимаешь?! Он и Верго обрекли тебя изначально! О какой верности ты теперь говоришь? - Не важно. За язык меня никто не тянул. - Ищи моего брата, Ло. Прошу! - Сабо, я всегда поступал и буду поступать по-своему. Блондин качал головой, смотря ему вслед. - Босс… Хватит… - Бепо протягивает ему полотенце, - Тут уже слишком жарко, можно и в обморок упасть. - Это для тебя жарко… А для меня в самый раз, - но Ло послушно вылезает, и Бепо закутывает его в полотенце. - Давно вам этого не снилось… - Давненько, - спокойно подтверждает Ло, - Зато смотри, сколько времени высвободилось. Можно и камнями заняться! Но Бепо сует ему под нос какую-то склянку, и Трафальгар мгновенно отрубается. Альбинос подхватывает его под плечи. - Нет… Вам нужен сон без приключений. А камнями займетесь утром, как и положено. На свежую голову. Бепо укладывает его в кровать, и Пенгвин, тенью возникший в дверях, спрашивает: - Нянька ты наша. А молочка сделаешь? Бепо молча проводит рукой по лбу Трафальгара, почти нежно откидывая его волосы. На лбу, под самыми корнями, скрыта еще одна татуировка, в виде полумесяца – исламский символ. Бепо не просто так говорил про обморок. Удар в голову был самым сильным. И мог бы стоить жизни. Почему Дофламинго остановился? Почему не убил его? Трафальгар никогда не рассказывал. Может, и сам не знал. - Я бы не отказался от молока… - грустно сказал Бепо. - Сейчас принесу, Бепо, - тут же откликнулся Пенгвин. Когда Ло открыл глаза, все четверо спали возле его кровати, а рядом стояли пустые кружки из-под молока. - Почувствуй себя на смертном одре, что ли? – нахмурившись, усмехнулся Ло. - Эй! Подъем! У нас много работы! 2. I'll give you one last chance to hold me If you give me one last cigarette But now it's early in the morning Now that I gave you what you want All I want is to forget Дофламинго замер, потому что услышал тихий звук. На подоконнике кто-то сидел. Донкихот явно чувствовал чужое присутствие. Он медленно повернул голову. Вспыхнула ярость. Дофламинго отпускает руки, и Ло безвольной куклой падает на камни пола. Парень поправляет шляпу. Красная повязка скрывает половину его лица. - Кто бы ты ни был, сейчас не лучшее время, - разводит руками Дофламинго, - Я немного занят. - Ты… Действительно хочешь его убить? - Как ты прошел через охрану? – любопытствует Донкихот. - Ты хочешь убить человека, который вернулся к тебе, зная, что его ждет? - Он просто идиот! А ты - не увиливай от ответа! Говори! Парень рассмеялся. Злые глаза уставились на Донкихота. - Я - сын Ньюгейта. Кто ТЫ такой, чтобы требовать ответа от меня? - Значит, для тебя он просто идиот? – спросил еще раз парень, потому что Дофламинго переваривал информацию. - Он предал меня. И по нашим законам – умрет. Паренек внимательно смотрит на Дофламинго. В черных глазах будто горит огонь. Ненависть, ярость, почти безумие – он, кажется, готов вспыхнуть весь. - Ты не понимаешь, да? Совсем не понимаешь… Насколько он верен тебе? Сколько раз ты предал его? Сколько? Дофламинго отступил на шаг: - Забери его… - тихо сказал Донкихот, - Прошу тебя. Сын Ньюгейта прыгнул в комнату и подошел к Ло. Склоняясь, проверил его пульс. - Ты изверг… - холодно сказал он, поднимая Трафальгара на руки. - У меня не было… - Выбора? Отвратительно. Мнение шишек криминального сообщества для тебя важнее жизни твоего человека? Парень чувствовал, человек на его руках умирал. Глаза стеклянно уставились на него. - Эйс? – удивленно сказали сухие губы, испачканные в крови. - Я заберу тебя. Все будет хорошо. - Уже не будет… - Ло обессилено закрыл глаза. - Если он умрет, - сказал Эйс, - Я сравняю твою Империю с землей, Дофламинго. Дресс Роуз будет залит кровью. Я никого не пощажу. Все до единого сгорят в огне, - Эйс говорил коротко, и каждая фраза, казалось, вспыхивает огнем. Дофламинго сурово уставился на сына Эдварда Ньюгейта. - С чего вдруг… - Ты – предатель, Дофламинго. Самый настоящий. И ты знаешь, как мстим мы за одного из нас. Эйс шагнул за окно. В один шаг Донкихот подошел к проему, но там уже никого не было. Эдвард Ньюгейт – легендарная фигура старого времени. Его имя никогда не будет предано забвению, потому что Марко Феникс поднял его знамя. И его главный помощник, Портгас Д. Эйс, был известен своим крутым нравом, нерушимыми принципами и жесткими суждениями. Марко всегда казался мягким, хоть это было не так. И Дофламинго всегда думал, что знает этих двоих. Но сейчас он понял – нет. - Чертов Сабо Д. Голд! Это ведь ты позвал сюда Эйса! – зарычал Дофламинго, но, ударив кулаком по стене рядом с окном, повернулся, смотря на пол, залитый кровью. - Только тебе бы прийти пораньше… - рука Донкихота чуть вздрогнула. 3. - Что бы вы мне ни говорили, но этот человек мне не нравится! Просто дико не нравится! – Тич указывает на него пальцами, - Еще вчера был при смерти, а теперь… Может, он шаман какой-то? - Ты мне тоже не нравишься, - спокойно заметил Ло, продолжая грызть яблоко. Челюсть сводило от боли, но он не показывал виду. Все тело ныло, а ходил он на костылях. Ну да, конечно, он шаман, вашу мать! То, что он умеет терпеть боль, не показывая ее, не значит, что ее не существует. - Правда? – Эйс тут же уселся перед ним, - Почему не нравится? - Он предаст тебя. Ему нельзя верить. Эйс тут же уставился на Тича. Тот замахал руками. - Ты ему веришь больше, чем мне? Капитан! Да ты чего? Тич зло уставился на Трафальгара, но Эйс перехватил этот взгляд. - Предупреждаю, Тич. Этот человек – моя кровь. Тронешь – раздроблю череп и выброшу в море. Марко похлопал Эйса по плечам. - Спокойно, братишка. Все хорошо. Выдохни уже. Здесь Трафальгара никто не тронет. Ты выполнил просьбу Сабо. Все живы, все замечательно. Все замечательно, - негромко повторил Марко, - Ты все-таки успел. Мы успели… Ло внимательно смотрел на Тича. Когда Марко и Эйс ушли с палубы, Тич во злобе склонился к Трафальгару, и тот уставился на него. Тич вздрогнул, серые глаза напугали его. - Пока я здесь, я не позволю тебе предать Эйса и Феникса. - Ты одной ногой в могиле! – смеется Тич. - Я из тех, кто может достать и ИЗ могилы, - сказал Трафальгар, и Тич почувствовал животный страх. Пустота серых глаз утягивала в Бездну, и там, казалось, рвала душу на части. Тич отпрянул. - Ты ужасен, Ло. Эти твои глаза, твои повадки! Держу пари, Сабо тебя тоже боялся. До дрожи! Ты всегда будешь одинок! Таким, как ты… просто на роду написано быть одному! Ло прикрыл глаза, и снова принялся за яблоко. - Нельзя так говорить с больным! – сердито сказал ребенок. - Еще один подобрыш! Карликов не спрашивали! Ребенок нахмурился и начал менять повязку на голове Трафальгара. - Да. Я никогда не вырасту. Но… - Тич, уйди, - сказал вдруг Ло, - Оскорбляй меня сколь угодно. Но других при мне не трогай. Что-то было в колючих словах. Энергия и сила, что сжимает сердце колючими цепями. Тич решил уйти. Одно он знал точно. Этот иранец – очень непрост. И второе. Это чувство он помнил. Там, в Анкаре. Ощущение приближающейся смерти, холод, сжимающий душу. Вряд ли это был другой человек. - Не надо было защищать меня. Вы очень слабы. Вам нужно больше отдыхать… А… - Как же мне не защищать своего коллегу, Чоппер… - тихо сказал Ло, теряя сознание. 4. Санджи развлекался. Ему нравилась эта страна, все эти девушки, которые были от него без ума. Конечно, галантный француз с восхитительными голубыми глазами. Санджи как никогда был уверен в себе. Две молодые девушки, совсем одурманенные его чарами, уже подхватили его под руки. Повар, который был к тому же отличным вором, радовался тому, что у него своровать кошелек невозможно. На площади были массовые гуляния, посвященные какому-то местному празднику, и приезду какой-то шишки от Знати. А потом он понял, что на площади что-то происходит, и протиснулся вместе с девушками вперед, чтобы увидеть своими глазами. Санджи был довольно любопытен. Молодой паренек, лет шестнадцати, скорее всего бразилец, имел наглость спорить о чем-то с Карлосом, той самой шишкой от Знати, в честь которой был праздник. Паренек был упрям, а Карлос… Карлос был Карлосом. А потом повар заметил азиата. Тот спокойно шел по направлению к этой парочке, даже не замечая, или делая вид, что площадь вокруг тех двух пуста. - Стой, идиот! – прошептал Санджи. На голове у азиата была зеленая повязка, на глазах черные очки, и пусть он был ростом чуть ниже Санджи, на вид он был очень крепок. Боец – не иначе. Карлос замахнулся на бразильца. - Бей, сколько хочешь. Только ответь. Кто стоит за утренним взрывом? Санджи его проспал, этот взрыв. Выглянув в окно, он увидел, как люди бегут к пристани. Гулянья при этом не отменили, так что повар подумал, что ничего страшного не произошло. Он ошибался? - Тогда… Я просто убью тебя! – говорит Карлос, выхватывая пистолет. Санджи же смотрел за азиатом. Вот он усмехается, обнажая клык, и оказывается возле этих двоих. Движения его настолько быстры, настолько незаметны и ловки, что Санджи замирает, дыхание перехватывает от восхищения. Пистолет выпадает из рук Карлоса, а бразилец ловит руку Зоро, когда та, повернутая под странным углом, оказывается возле шеи представителя Знати. Только тогда повар понимает, что в руке у азиата странный, невиданный ранее нож. Промедление бразильца – и Карлос стал бы хладным трупом на не менее хладных камнях. Только вот Санджи понимал – сам он даже не понял, что происходит. Реакция молодого южного парня поражала воображение. Оставив девушек, Санджи бросается к троице. - Уведи его. Спрячь, - приказывает бразилец, и у Санджи почему-то нет желания сопротивляться. Этому голосу трудно не повиноваться. Пока Знать еще не пришла в себя, повар хватает азиата за руки и тащит, тащит. Переулки, проулки, шумные улицы, мосты. Они долго шли, пока азиат не сказал на ломанном английском: - Есть хочу. - Хорошо-хорошо. Вот тут и кафе есть. Насколько Санджи волновался, настолько азиат был спокоен. Морда-кирпичом – это про него. Объяснил официанту, что хочет на пальцах и принялся ждать. - Ты откуда? – поинтересовался Санджи. - С пристани. - Я имел в виду… - начал повар, но азиат уставился в окно. - Ты видел взрыв? - Да. Его брата убило. Все, что мы нашли – крест его брата. - Ты помогал? - А что я должен был, стоять? – огрызнулся азиат, посмотрев на Санджи. Повар поджал губы, и чуть кивнул, протягивая руку к собеседнику и снимая черные очки. На него уставились безумно яркие глаза. Зеленые, будто изумруд. - Линзы? - Нет, - почти зло сказал парень, видимо, у него все это спрашивали, и потянулся к очкам. - Оставь. Они мне нравятся, - не подумав, сказал Санджи. Он просто сказал, что думал, не задумываясь о том, как это звучит. И поняв, медленно покраснел. Но азиату, казалось, не было до его слов дела, он снова уставился в окно. - Ваш заказ, - официант ставит огромное блюдо с ребрышками перед азиатом. - А вам, месье? – почему все сразу видят, что он француз? - То же самое… - обреченно говорит Санджи. Азиат смотрит на него. - Закажи другое, а ты - принеси тарелку. Я положу ему половину ребрышек со своей тарелки. - Тогда, что принести вам? – вежливо говорит официант. Санджи говорит название и добавляет: - Две порции. Азиат, усмехаясь, кивает ему. - Я не хотел оставлять того парня, - говорит азиат, откладывая половину своей порции в принесенную для Санджи тарелку, - Я знаю, что это такое - потерять брата. Моя сестра тоже погибла от рук террористов. Сказать, что я их ненавижу – ничего не сказать. Зоро, естественно, умолчал о том, что давний знакомый попросил его оказаться в этом городе в это время. Когда дело касалось времени - Жрец Альмандина был очень щепетилен. - Соболезную. Меня зовут Санджи. - Зоро. Ророноа Зоро. Японец. Двадцать лет. Наемник-убийца. - Вор, - ошалело от такой откровенности сказал Санджи. - Француз. Санджи кивает. - Двадцать два? – прикидывает Зоро. Санджи снова кивает. - Почему ты… - тихо спрашивает повар. - Делаю мир чище на свой лад. Раз мировое правительство не может убивать подонков, это буду делать я. - Работая на других подонков? - Пусть так, - жмет плечами Зоро, - Их черед тоже придет. Рано или поздно я отправлю всех в ад. Ророноа говорил совершенно спокойно, держа ребрышки в руках и с наслаждением обсасывая их, руки его были испачканы в соусе, как в крови. - Почему вор? – в свою очередь поинтересовался ассасин. - Наверно… Возомнил себя в детстве Робин Гудом! – смеется Санджи, но умолкает. Зоро внимательно смотрит на него. - Забыл, с кем говоришь? Можешь все рассказать, если хочешь. Если нет – мне и этого достаточно. Я такой же, как и ты. - Мне пора, - Зоро резко поднялся, - Спасибо, что накормил, но тот парнишка не в себе. Не хочу, чтобы он натворил делов. Ророноа быстро вышел на улицу. - Черт… Он же не туда пошел! Совершенно! – кинув деньги на стол, повар побежал за непутевым азиатом. - Стой, мать твою! – Санджи схватил его за плечо, и чуть было не поздоровался с мостовой. В последний момент Зоро понял, что это Санджи, и придержал его голову. - Я… не хотел! – Санджи смотрел в зеленые глаза, чувствуя, что в голове полно каких-то шариков, и они перемешались. Голова набекрень - это было сейчас про него. - Все хорошо? Не отбил ничего? – Зоро поднял его за руку, притягивая к себе. - Санджи… Эй… - А… да… - повар отвлекся от изумрудных глаз, - Ты идиот! Не туда идешь! Зоро фыркнул. - А тебе что, больше всех надо? Куда хочу, туда и иду! Но Зоро не спешил отпускать руки повара, да и повар не находил в себе силы уйти. - Так… Ты покажешь мне дорогу? – с насмешкой говорит Ророноа, - Или так и будешь стоять как истукан? Вроде я тебя головой об асфальт не прикладывал. - Покажу! Только не ради тебя, а ради того парня! Зоро серьезно кивнул. - Да. Он не должен пойти по моему пути. Это неправильно. Но они опоздали. Безнадежно опоздали. Зоро смотрел в пустые глаза, а Нами, так звали рыжеволосую красавицу, прижимала бразильца к себе. Ророноа сглотнул. По особняку будто вихрь прошелся. И верить, что это сделал этот мальчик, очень трудно. Паренек закрывает глаза. - Спасибо, Нами, спасибо, родная. Зоро тянет обоих за шкирки, поднимая с колен. - Надо уходить отсюда, пока не поздно. - Да. Спрячем их у меня! – предлагает Санджи, - Разве я могу оставить красавицу в беде? Зоро одевает бразильца в свой плащ, накидывает капюшон на голову и, схватив за плечи, тянет вперед. Санджи любезно протягивает руку Нами. - Вы нас не предадите? - Клянусь своей кровью – нет, - серьезно сказал Санджи. Зоро остановился в дверях, смотря на блондина. - Клянусь кровью, - сказал он, и зеленые глаза сверкнули. Спустя несколько дней они были в маленьком доме бразильца в пригороде Сан-Паулу. - Скажите мне… - тихо сказал Луффи, - Как я обзавелся бандой воров? Зоро и Санджи переглянулись, а Нами тихо усмехнулась. - Ну, почему бы и нет? Чем-то в жизни надо заниматься. Особенно когда ты в международном розыске. От Монки, правда, совсем не укрылось, как Зоро провел рукой по талии Санджи. - Я уже придумала тебе дело! – глаза Нами горят огнем. - И мы должны это украсть! Я уже забронировала билеты, и… - Куда же? - Москва! Луффи вздрогнул. - Там же сейчас зима! Но Нами уже его не слушала, поглощенная мечтой о сверкающем бриллианте. Она переигрывала. Ради него, и Луффи это понимал. Но был по-своему счастлив. Внезапно появившиеся связи не дали ему потерять интерес к жизни. И, рано или поздно, станцевав ламбаду на костях того, кто убил Сабо, он сможет забыть про месть. Монки не знал, что в Москве он обретет много больше, чем камень. И как бы ни дорог был ему Сабо, он поймет, что живет не ради мести. А ради жизни других. Emotions aren't that hard to borrow When love's the word you never learned And in a room of empty bottles If you don't give me what I want Then you'll get what you deserve Give You What You Like исполнителя (группы) Avril Lavigne