Мы встретимся там, где нет темноты

Наука с головой зарывается в мерзость убийственных изобретений. Уинстон Черчилль

Секретные материалы Министерства Магии Проверенный источник из военного ведомства сообщает о возможном «проведении в закрытых лабораториях подконтрольной Министерству корпорации Y экспериментов по магическому клонированию, нарушающих положение X, пункт XX нормативного документа Z, принятого на XXX всенародном Магическом конгрессе…» Больше всего Гарри поразило, насколько у Луны потяжелел слог. Если бы не оппозиционные взгляды, прямая ей дорога в «Пророк». После повторного прочтения стало ясно: забористо-нормативный параграф – цитата из анонимного «проверенного источника». Сообщение подкрепляли колдографии с закрытого объекта и копии каких-то отчётов. Помимо запрещённых пунктами-подпунктами опытов в вину Министерству ставилось сокрытие информации о конфликте с маггловским правительством. Конфликт этот, по мнению источника, повлечёт за собой ограничения свобод магглорождённых граждан, а в случае обострения непосредственно затронет всех жителей Магической Британии. Главный редактор призывает читателей не сеять панику, а Комитет по биоэтике – провести независимое расследование. Редакторский комментарий Поттеру понравился. Максимум информации, минимум эмоций. Профессионально, одним словом. «Придира» эволюционирует в солидное издание. Нарглы, кизляки и прочие «хливкие шорьки» остались в прошлом. Под занавес статьи аноним из военного ведомства разошёлся не на шутку и выразил сомнения в легитимности текущего правительства. Не слишком популярный, по данным предвыборных опросов, Кингсли Шеклболт одержал в битве за министерское кресло столь безоговорочную победу, что объяснить её можно якобы лишь фальсификацией или массовым гипнозом/империо. Человек из ведомства склонялся ко второму варианту. Говорил о новом поколении ментальных чар, прорыве в области манипуляции сознанием. «Неотслеживаемое массовое империо? Ну уж это явный бред! Зомби среди нас», – Гарри отбросил «Придиру» и раскрыл её желтоватую скандальную "младшую сестрёнку" «Задиру». «Зомби среди нас!» – вопила передовица голосом Риты Скитер. Дальше-больше: «Евгеника в подвалах Министерства! Война с магглами!» Превозмогая отвращение, Гарри пробежал глазами ещё несколько страниц, затем бросил газету в камин. Смысл заголовка со второго разворота дошёл не сразу, а дойдя, заставил сердце пропустить удар. Вытащенная практически из огня, обуглившаяся по краям «Задира» стряхнула пепел Гарри на брюки. «Взрыв в секретной лаборатории Министерства! Пострадали высокопоставленные лица. Новый глава Аврората при смерти». Аршинные красные буквы елозили по странице и чуть дымились. Мелким текстом сообщалось, что угроза для жизни, если и была, уже миновала – речь шла об осколочном ранении в ногу. Пресс-секретарь Министерства информацию о взрыве опроверг, новый глава Аврората и его гражданская супруга от встречи с журналистами отказались. Колдография Гарри обнаружилась только на третьем развороте. «Теряю популярность», – отметил он. – «Хотя что вообще можно написать о человеке, который уже несколько месяцев принципиально не участвует в общественной жизни, а жизни личной просто не имеет?» Кто открыл тайную комнату Министерства Магии? Совершенно очевидно, что аноним из военного ведомства, раскритиковавший на страницах «Придиры» работу правительства и обнародовавший доказательства незаконных, потенциально опасных исследований по заказу Министерства, – уволенный из Аврората не иначе как за свободомыслие и верность гриффиндорским традициям герой-освободитель Магического мира Гарри Поттер! «Не надо в камин. Лучше выстелить дно совиной клетки, чтоб помёт собирала». Возмущение и злость на задиристую писаку Гарри затопил двойной порцией огневиски.

***

Внутренняя свобода – это иллюзия самодостаточности. Свобода вообще – просто иллюзия. Право выбора сводится к обязанности сделать верный выбор и ответственности за неверный. Права одного заканчиваются там, где начинаются права другого. Если отогнать всех других подальше, можно расширить личное пространство до размеров маленького ада и упиваться единственно возможной подлинной свободой – свободой падения. Медленной смертью. Поначалу Гарри твёрдо намеревался оставаться в «системе» сколько удастся, посильно контролировать ее изнутри. Как говорится, хочешь одолеть чёрта – сам стань чёртом. Однако карьерный взлёт Шеклболта не оставил Гарри выбора. Работать под началом его сменщика в Аврорате – немыслимо. Перед окончательным отбытием, вступлением в новую должность, Кингсли с крайней неохотой подписал заявление Поттера «по собственному желанию». Гарри завёл на Гриммо боггарта. Просто чтобы узнать, как тот теперь при нём выглядит. В первый раз боггарт предстал в образе постаревшего Гарри, чем-то неуловимо напоминающего Кингсли. Гарри пил неделю, после чего повторно выпущенный из шкафа боггарт вновь принял поттерианское обличье, однако смахивал также на Наземникуса Флетчера. Гарри пил ещё неделю с боггартом. Тот втянулся, закрепился в облике Флетчера, потерял способность к трансформации, но зашедшая почитать мораль Гермиона всё равно испугалась. Поттера отругала, боггарта увезла в Мунго. Кроме Гермионы не навещал никто. Гарри больше никого и не ждал. Герми наведывалась по вечерам, после работы. Хлопок аппарации субботним утром застал Поттера врасплох. Перед юной мисс Уизли он предстал во всей красе. – Эээ. Привет. Ты прямо как джинн из бутылки. – Господи, на кого ты похож! – На боггарта, – Гарри то ли хихикнул, то ли просто икнул. – Ты опустился. А вот Джинни похожа на маму. К сожалению, на свою. Не внешне – только интонациями – она всё ещё стройна. Миловидная, аккуратная и спортивная, ходячая социальная реклама: «В здоровом теле – здоровый дух». – Давай без нотаций. – Нет уж, я дала тебе время, не давила и не надоедала. Больше тянуть нельзя, ты просто обязан меня выслушать. – Не надоедала это мягко сказано. Гермиона – единственная, кто меня поддерживал. – И чего добилась? Только того, что Рон снова ревнует. Апельсины она принесла? – Джин выудила цитрус из корзинки на подоконнике, покрутила в руках, подбросила. Поймала. – Да. – Всё ещё озабочена правами эльфов? Настолько, что взяла на себя их функцию. Гарри покраснел. Гермиона действительно пару раз готовила для него. Поначалу даже пыталась убираться. Кричера она тоже увезла в Мунго. Алкомарафон нового хозяина в особняке Блэков стал для эльфа тяжёлым испытанием, а в его возрасте стрессов лучше избегать. – Гарри, я не приходила, потому что ты должен был сам сделать выбор. Сам захотеть вернуться к нормальной жизни, вернуться к работе. Поттер ждал «вернуться ко мне», но этого не последовало. Джинни продолжала поигрывать апельсинами. Подбрасывала и ловила. Почти как Джеймс со снитчем. – Ты оставила за мной право на верный выбор. Спасибо. Как насчет права на неверный? Что если я уже принял решение, и оно окончательное? – Тогда ты исчезнешь, а я займу твое место. Подам заявку в Аврорат на твою должность. Помнишь квиддич, Гарри? Помнишь долбаный квиддич, ты, лучший ловец Хогвартса? Апельсин полетел в Поттера как бладжер. За ним второй, а потом ещё что-то тяжёлое с ближайшей полки. Гарри не сплоховал, потому что предвидел такой поворот. Мастерство, может, и пропьёшь, но интуицию – нет. А у Джинни всегда был взрывной характер. – Шестой курс. Ты спасал мир, и команда играла без тебя. Я играла за тебя. Мы выиграли, Гарри, и сделаем это снова. Тебя всё ещё ждут, но если прямо сейчас не встряхнёшься и не вернёшься, мы выиграем без тебя! «Вот и Герми до недавнего времени без конца на множественное число сбивалась. А потом всё, как отрезало. Даже увольняться не отговаривала. Непонятно». – Кто это Мы, Джин? Ты вообще понимаешь, за какую команду играешь? – Гриффиндор, Гарри. Гриффиндор! Отвага и благородство. Не забыл кодекс факультета? Как бы ни менялось начальство, пока в Аврорате костяк оперативников составляют наши люди, львиные традиции можно считать и аврорскими. Гарри поднялся с дивана, сложил апельсины обратно в корзинку. Кингсли до смерти любит поговорить про аврорские традиции, долг, честь, отвагу и беспощадность к врагам. В предвыборный год он пропитался пафосом настолько, что стал вставлять в свои речи отрывки из Черчилля. Гарри понял это, только услышав знаменитое: «Мы будем сражаться на побережьях». С кем сражаться, с внутренним врагом? Чтобы отличать аутентичный пафос от заимствованного, он купил сборник афоризмов кумира Шеклболта. Больше всего запомнилось высказывание времён Первой мировой, когда Черчилль руководил Адмиралтейством: «Я вам скажу, что такое традиции британского флота. Это ром, содомия и удары плёткой». – Мы не выиграли, Джин. Мы победили, а выиграли от этого совсем другие люди. Поттер не надеялся на понимание, но Джинни поняла. – Может быть ты и прав. Вот только… разве это повод сдаваться? – Не повод. – Гарри, я записала тебя к доктору, – она достала листок с адресом, – это маггловский врач, очень хороший. Просто поговори с ним. – «Доктор О’Брайен. Психотерапевт». Хм. Кто его порекомендовал? – Мама. Обращалась, когда с Джорджем было совсем плохо. – А она откуда узнала про мистера О’Брайена? – Не помню. Прекрати меня допрашивать. Гарри показалось, что зрачки Джинни полыхнули зелёным. Это длилось долю секунды, но такая же точно искорка примерещилась ему в глазах Кингсли, когда тот настойчиво советовал не увольняться, повременить. – Не обидишься, если я проверю тебя на конфудус? Гарри достал из ящика стола портативный детектор ментальных чар. – Ты не сдал табельное устройство? – Сдал. А потом купил аналог на чёрном рынке. Паранойя разыгралась. Извини, пожалуйста, ещё минуту… Всё в порядке. Джинни присела на диван, потянула Гарри к себе, пригладила его вечно торчащий вихор на затылке. – Запись на завтра. Обещай, что пойдёшь. А после… Возвращайся ко мне.

***

Перед тем как отправиться к доктору, Гарри аппарировал на Косую Аллею. Хотел проведать Джорджа, но уже на пороге «Волшебных вредилок» передумал – не смог себя заставить. Чтобы скоротать время, прошёлся до перекрёстка с газетным лотком. «Придиру» и «Задиру» раскупили, остались «Пророк» – целая стопка – и несколько последних копий «Ведьмополитена». «Пророк» Гарри добросовестно пролистал – ни слова о скандалах и взрыве, только невыразимо нудная статья про необходимость интеграции магии и технологии, да короткое сообщение на последней странице о том, что Англия отозвала заявку на хостинг финала чемпионата мира по квиддичу в конце лета. На обложке «Ведьмополитена» горе-дизайнер презентовал свой, «авторский» проект новой аврорской униформы. Чёрные брюки и чёрный китель. «Двойной молнии на погонах только не хватает». Гарри рассчитался за «Пророк». Газетчик, очевидно узнавший его, улыбнулся подобострастно, но в то же время хамовато, и отогнал появившегося невесть откуда мальчишку-оборванца с листовками. Одна из листовок упала под ноги. Цепкий, хотя и близорукий взгляд Гарри успел выхватить ключевые слова – «мирная демонстрация у здания министерства» – прежде чем газетчик как бы случайно втоптал агитку в грязь. – Митинг из-за чемпионата? – спросил его Гарри. – Да какой там чемпионат… Настрой идти к Джорджу пропал окончательно. Гарри огляделся. Позади справа манил огнями паб «Дырявый котёл». Впереди слева тонул во тьме средь бела дня магазинчик «Горбин и Бэркс». «Не поискать ли чароотслеживающее устройство посовременней?» Гарри надвинул капюшон на лицо, сменил свои знаменитые очки с круглыми стёклами на «маскировочные» с прямоугольными и свернул в Лютный Переулок. Портативного детектора в витрине не оказалось, зато обнаружилась любопытная безделушка – тонкое платиновое колечко. Стоимость ничего себе: пятьсот галлеонов, и подпись на ценнике: «кольцо с гравировкой». – Простите, – подозвал продавца Гарри. – Вы не могли бы показать кольцо, а то гравировку не разглядеть. – Только если вы его берёте. И после оплаты. Я дам кольцо в руки при условии, что вы точно купите. – Куплю кота в мешке? – Можно и так сказать. Это особое кольцо. – Я вижу. Точнее, я прочёл, но я не вижу! – Гравировка появится, когда вы его возьмёте. Прикосновение активирует чары. – И что конкретно там будет? – Зависит от ваших чувств к человеку, которому предназначено кольцо. Это старинный магический артефакт, преподнести его любимой в качестве обручального – лучшее доказательство вашей искренности. Чары наведенной откровенности скажут правду и ей, и вам. Возможно, удержат от необдуманного шага. Только не позволяйте никому другому его касаться, иначе надпись может измениться. – Эээ… – Да, чтобы дезактивировать чары, просто наденьте кольцо на безымянный палец своей избранницы. Превратится в обыкновенный символ верности. – Ааа… – Нет, летопись ваших измен не проступит огненными буквами. – Оу… – Размер универсальный, подстраивается под любую руку. А ваша любовь к гласным, молодой человек, уже начинает утомлять. – Я хотел сказать, что если «избранница» – не девушка? – Кольцо с признанием – не тест на дефлорацию. Берите или проваливайте. Получив галлеоны, продавец левитировал артефакт в бархатную чёрную коробочку и передал Поттеру. Когда тот с замиранием сердца коснулся кольца, на внутренней стороне проступила гравировка: «Прости меня».

***

Указанный Джинни адрес оказался тихой тупиковой улочкой на окраине Лондона. В приёмной доктора О’Брайена было почти безлюдно. Возле входа в кабинет какой-то тип боксёрского телосложения подпирал стену с отсутствующим видом – наверное, в ожидании своей очереди. Ресепшионистка попросила удостоверение личности, чтобы она могла занести какие-то данные в карту. Стандартная маггловская практика, сообразил Гарри. Смущённо извинившись, он отошёл к дальней стойке и принялся выгребать из карманов хлам в надежде отыскать хотя бы аврорские права или что-то похожее, что можно трансфигурировать… – Ничего страшного, потом пришлёте мне скан, – окликнула его девушка. – Доктор ждёт. Проходите. Мистер О’Брайен оказался человеком средних лет невыразительной наружности. Мягкие, как будто смазанные черты лица. Взгляд скользил по ним и соскальзывал. Внешность не цепляла настолько, что стиралась даже из краткосрочной памяти, стоило на секунду отвернуться. Смотришь на человека словно через стекло, а на стекле потёки от дождя, и кажется, что это лицо размывается. Остаётся только ощущение чего-то упущенного: как сон, забытый сразу после пробуждения, как 25-й кадр. – Здравствуйте, мистер Эванс. А вот голос примечательный. Низкий, гипнотизирующий. Голос. Гарри так и застыл на пороге. – Ну что же вы. Проходите. Кожаной кушетки нет и не будет. Присаживайтесь, пожалуйста, в кресло. Уже со второй фразы в Голос вкралось раздражение. Представления Поттера о психотерапии действительно сводились к набору стереотипов вроде кожаной кушетки, но даже на его профанский взгляд это было неправильно. Голос, несмотря на неприязненную интонацию, действовал магнетически. До сих пор только один баритон, густой и обволакивающий как топлёный горький, очень горький шоколад, производил подобный эффект. Мысль вывела Гарри из ступора. Погрузиться в воспоминания, пусть буквально на секунду, было всё равно что нырнуть в прорубь. Когда дух захватывает, и не понятно, холодно тебе или жарко, огонь или лёд. Ясно только, что ожог, некроз, больно. Гарри неудержимо захотелось развернуться и уйти. Убежать.