Золотой песок

Утреннее солнце, заливающее своим светом восточный склон Одинокой горы, уже сейчас довольно ощутимо припекало, а день и вовсе обещал быть не по-мартовски жарким. Двое молодых гномов распрощались со стражниками, стоящими на посту у не отстроенной еще сторожевой башни. Воины с арбалетами бдительно следили за тем, чтобы никакая нечисть не напала на принцев, пока те карабкались по камням, и в случае падения готовы были прийти на помощь. Но вот юноши перевалили через скальный гребень и скрылись из виду. Там, куда они пошли, не было ничего интересного, только каменная складка, попасть в которую можно было лишь одним путем. Там не могло таиться никакой угрозы, поэтому воины ничуть не тревожились о наследниках престола. Кили уже не раз спускался туда в одиночестве, чтобы полюбоваться чистым, словно слеза, озером на дне впадины, а на сей раз повел брата. Одно удовольствие было посидеть на пологом бережке, укрытом от ветра, шуршащего в сосновых кронах далеко вверху. Когда-то склоны Одинокой были сплошь покрыты густым бором, но после нападения дракона уцелела лишь пара небольших рощ, которые Торин Второй объявил заповедными, рассчитывая, что постепенно те начнут разрастаться вновь, оттесняя драконье пепелище. – Долго еще? – спросил Фили, который вот уже четверть часа созерцал только аппетитную задницу брата, маячащую впереди. – Иди сюда, – отозвался Кили, остановившись и протягивая руку. – Только взгляни, какая красота! Прямо перед ними возвышался утес, увенчанный согбенной сосной. Ее мощные узловатые корни обнимали камень, спускаясь ниже и ниже, проникая в трещины и, наконец, касаясь овального кусочка неба, уснувшего в уединенной лощине. Белокурый юноша восхищенно ахнул, поняв, что это – небольшое озеро. Улыбаясь, как ребенок, получивший в подарок свой первый деревянный меч, Фили посмотрел на брата сияющими голубыми глазами, в которых тоже затаилась частичка весенних небес. Тот, чуть покраснев, притронулся пальцем к собственной щеке рядом с уголком рта и скользнул по подбородку, оставив на темной щетине пыльный серый след, а уже в следующий миг оказался в объятиях брата. Вместо такого желанного поцелуя тот только ткнулся носом ему в щеку и промурлыкал: «Ты – самый лучший, nadad!» Кили погладил его по волосам на затылке, а потом как бы невзначай провел рукой вниз до самой поясницы. Звякнул перстнем о металлический пояс брата и слегка погладил ниже, тут же переместив ладонь на подсумок, свисающий с пояса и цепляющийся ремнем за бедро чуть повыше колена. Дернул слегка, как бы проверяя, не расстегнулся ли, и убрал руку, не без сожаления отстранившись. Спускаться здесь было намного проще, так что очень скоро гномы приблизились к воде, которую лишь изредка тревожили своими невесомыми шагами водяные пауки. Кили обошел завороженного зрелищем брата и принялся расшнуровывать его кирасу из особым образом вываренной кожи. Фили и Торин вернулись из Эсгарота несколько часов назад, когда только начало светать, и Кили тут же потянул сонного брата на прогулку. Тот с явным удовольствием избавился от душной и неудобной брони, которая дома была ему совершенно без надобности, но потом зябко поежился. Младший обнял его сзади и шепнул в самое ухо: «Когда это ты стал таким неженкой?» Фили ожидаемо взвился и потянул с себя рубаху через голову, даже не расшнуровав ворот. Запутался, разумеется, и Кили пришлось его вызволять. – Я тебе покажу, кто из нас неженка! – воскликнул он запальчиво и уселся на камень, снимая сапоги. – Пойдем, окунемся! Или тебе слабо? – А что, водичка в самый раз, – охотно поддержал затею темноволосый юноша и тоже принялся раздеваться. Он-то знал, что озерцо совсем неглубокое, и вода в нем уже вполне терпимая. По крайней мере, дыхание не перехватывает, когда в ней оказываешься. А еще он знал один секрет этого озера, которым мечтал поделиться с братом. – Поплыли вон к тем корням, – предложил он, наперегонки с Фили стаскивая подштанники, прямо как в детстве. Старший все же окунулся первым, громко фыркая и радуясь тому, как здорово бодрит холодок после бессонной ночи. Воспользовавшийся заминкой младший все же обогнал его, первым доплыв до утеса, и несколько раз глубоко вдохнул. – Что это ты задумал? – прищурился Фили, ухватившись за корень и болтая ногами в воде. – Ныряй за мной, – Кили азартно подмигнул и тут же ушел под воду, напугав стайку любопытных серебристых рыбешек не крупнее мизинца. Молодой лучник нашел этот тоннель три дня назад и уже успел неплохо его изучить. В нем было достаточно просторно, чтобы не цепляться плечами за шероховатые стенки, но маловато места, чтобы развернуться и поплыть назад. Дневной свет не проникал сюда, но гномы легко разбирали в темноте очертания изгибающегося хода. Фили не успел испугаться, что они с братом задохнутся, не сумев вовремя подняться на поверхность, когда тоннель вдруг оборвался. Фили оттолкнулся пятками от его края и уже через мгновенье отлеплял волосы от лица, восстанавливая дыхание. – Где мы? – спросил он и услышал шорох шагов брата, выбравшегося на бережок. Он запалил факел, вставленный в расщелину между камней, и по воде поплыли оранжевые блики, а песок под ногами Кили засиял, словно солнышко. Фили не поверил своим глазам, но подплыл и убедился – дно пещеры устлано золотым песком. – Никто, кроме нас с тобой, не знает об этом гроте, nadad, – Кили взял сухую простынь и встряхнул ее, приглашая брата завернуться в нее. – Войти сюда можно только под водой. На самом деле, он нашел пару лазов, куда можно просунуть руку по плечо и протолкнуть сухие вещи, но решил не говорить об этом Фили. Кроме того, ему хотелось, чтобы они оба были раздеты. Какое-то время братья просто обсыхали, потом Кили наполнил вином пару кубков, которые явно прихватил из сокровищницы. Он знал, как брат любит золотое эльфийское вино с дивным букетом и тонким сладковатым вкусом. Фили наскоро обсушил волосы, чтобы с них не капало, и развесил ткань сушиться на сталагмите, а потом уселся рядом с братом, позволив себя обнять и притянуть ближе. Сделав пару небольших глотков, Фили блаженно прикрыл глаза: «Как хорошо вернуться домой…» Промозглый Эсгарот не понравился белокурому гному еще в первое посещение. Он неуютно чувствовал себя там, ведь под дощатым настилом плескалась вода, и приходилось все время смотреть под ноги, чтобы не проломить подгнившую древесину и не окунуться. И еще эта вездесущая сырость и запах, пропитывающий все вокруг, вещи, постель, одежду, волосы и даже еду. – От тебя все еще пахнет озером, – улыбнулся Кили и прижался губами к плечу брата, слегка кольнув щетиной. – Ненавижу это озеро, – пробормотал Фили, снова отпивая из кубка. – Я едва не потерял тебя там. Если бы не Ойн… – Когда нас с дядей ранили… – лучник отвел светлые волосы в сторону, открывая шею и продолговатый шрам, совсем еще свежий. – Я думал, что потерял тебя… вас обоих… Тогда я кое-что понял… Фили прикрыл глаза, когда теплое дыхание брата коснулось чувствительного местечка за ухом. Голова немного кружилась, но не из-за выпитого вина, а от близости брата. Когда Кили метался в бреду на столе в доме Бэрда, Фили был готов выть от сознания собственного бессилья. Он сам умирал вместе с братом. И твердил, как заклинание: «Только живи, nadad, я люблю тебя, я не смогу без тебя». Очнувшись, Кили ничего не помнил из событий прошедшей ночи, а Фили не хватило духу повторить слова признания. Слишком мало было шансов, что брат разделит его чувства. Битва при Эреборе многое изменила, даже больше, чем наследный принц мог ожидать. Кили с шуршанием зачерпнул немного золота и осыпал тонкой струйкой его плечо, наблюдая, как блестящие песчинки скользят по теплой коже, иногда задерживаясь на шрамах. Эти отметины ничуть не мешали ему любоваться старшим братом и поражаться своей слепоте. Фили всю жизнь был рядом, они ели вместе, спали вместе, купались вместе, расчесывали друг другу волосы. Так почему Кили не видел, как хорош собой его брат? Легкая худоба, так и оставшаяся после похода, хоть и прошло уже несколько месяцев, ничуть не портила его, напротив, подчеркивала идеальные пропорции его тела, каждый кубик на плоском животе, чуть выступающие ребра, острые ключицы – все было просто восхитительно. Кили чуть отодвинулся, уложив брата спиной себе на колени, тот улыбался ласково и немного загадочно. Младший снова зачерпнул пригоршню золотого песка, попробовав повторить с его помощью узор татуировки на груди брата, но тот дышал слишком часто, и линии рассыпались. Фили прикрыл глаза, когда холодная струйка золота заскользила по животу, уж слишком нереальным казалось все происходящее на фоне факельных отсветов, отражающихся в воде и расцвечивающих низкий свод пещеры. Младший брат увлекся, насыпав немного золота в ямочку пупка. Раньше он и не обращал внимания на то, как красиво переливается аквамарин в украшающей его сережке. – Ты так скоро меня всего закопаешь, – хихикнул белокурый гном, когда песок щекотно заструился по его боку. – Тебе идет золото, – доверительно сообщил Кили, высыпав щепоть песка на слегка отвердевший член брата, который тот совершенно бесстыдно выставил напоказ, подогнув одну ногу под колено другой. Реакция пришлась молодому лучнику по душе. Фили томно вздохнул и потянул его за волосы, приподнявшись на локте. «Сейчас поцелует…» – подумал про себя Кили, чувствуя, как в животе порхают бабочки. «Поцелуй же меня, nadad…» – мысленно попросил старший, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Я давно хотел сказать, – выдохнул темноволосый гном прямо в приоткрытые губы брата. – Я тоже, – согласился белокурый, лихорадочно мерцая глазами. Ни один из них не произнес вслух того, что так давно вертелось на языке, да теперь это было и не нужно. Они целовались, в первый раз, как в последний, впивались в губы друг друга, сплетались языками, ловили сорванное дыхание, не в силах убедиться в том, что это по-настоящему. Чувство потери, глубоко поразившее каждого из них, наконец отступало, сменяясь пьянящим чувством легкости. Казалось, если бы не свод пещеры, нависающий над головами, они взлетели бы, как невесомые мыльные пузыри, в лазурное небо с пушистыми барашками облаков. Устроившись поудобнее между легкомысленно разведенных ног старшего брата, Кили не сумел удержаться и не обсыпать его золотом снова. Частички драгоценного металла запутались в светлых волосах на груди и внизу живота. Кили зарылся пальцами в песок, на сей раз пытаясь кое-что отыскать. Он заранее припрятал в песке маленькую круглую бутылочку с отверстием посередине. Фили выгнулся, светлые кудри разметались, быстрый язык скользнул по губам. – Zirikh… – выпалил он, вцепившись в плечи младшего брата и снова увлекая его в пылкий поцелуй. – Menu imidûkh… Кили отбросил сомнения и осторожно проник пальцами в тело брата, преодолевая незначительное сопротивление. Догадка поразила молодого лучника – Фили мечтал о нем, бесстыдно ласкал себя в темноте, возможно, даже в их общей комнате, представляя, что все это проделывает с ним младший брат. Белокурый гном обвил талию возлюбленного ногами и ободряюще улыбнулся, чувствуя, что готов к чему-то большему, чем просто пальцы. Кили погладил его по щеке, стряхивая налипшие крупицы золота. Оно было везде, маняще блестело и переливалось, когда Фили двигался и выгибался под ним. Кили брал его медленно и осторожно, из последних сил сдерживая себя, давая привыкнуть к чувству необыкновенного единства, слегка приправленного болью, которая, впрочем, быстро уступала место удовольствию. Фили кусал губы, судорожно стискивая пальцами плечи и бедра брата, а потом вдруг ухватил его за задницу, притягивая к себе, отдаваясь полностью и дрожа от нахлынувшего удовольствия. Зарычав от предвкушения, Кили подхватил его под колени, чувствуя под пальцами не только горячую кожу, но и золотой песок, нагретый теплом тела. Гномы двигались в одном ритме навстречу друг другу, стонали и вскрикивали в унисон. В какой-то момент Кили оказался под братом, и тот сам положил его руки себе на бока, но не спешил двигаться. Он прикрыл глаза, ощущая, как пульсирует внутри горячая и упругая плоть, и принялся ласкать себя, поглаживая плечи, грудь и живот брата. Выдержать это зрелище было выше его сил, и Кили толкнулся бедрами вверх, слегка подбросив брата и сорвав с его губ хриплый восторженный стон. Фили задвигался, быстро и сильно, насаживаясь до самого конца. Он чувствовал, как сильные пальцы лучника оставляют на бедрах синяки, как от каждого движения внутри словно натягивается тетива лука, все сильнее и сильнее. Он прикусил губу, стискивая свой член под головкой и резко и сильно проводя пальцами по всей длине. – Люблю тебя! – выкрикнул Кили, уже не в состоянии сдерживаться и горячо наполняя брата своим семенем. Фили закричал протяжно, на одной ноте, а потом без сил рухнул на грудь брата, даже не освободив его. Когда сладкая дрожь унялась, он прошептал едва слышно: «Men lananubukhs menu…» Кили осторожно уложил его рядом с собой и попытался убрать жемчужные капли, но больше размазал, смешав с золотым песком, налипшим на ладони. Оба знали, что скоро нужно будет вставать и снова плыть под водой, которая смоет частички металла, а потом проделать весь обратный путь по скалам до Эребора, но пока можно было просто лежать, обнявшись и согревая друг друга своим теплом. – Фили, – темноволосый гном с нежностью поцеловал успевшую подсохнуть светлую макушку брата. – Мой золотой…