Ночная бабочка

      – Ты так бледна, Кассандра... – Эрик обеспокоенно взглянул на девушку. Она прижалась к нему, не желая отпускать мужчину. Времени так мало... совсем скоро! Она может не успеть.       – Не волнуйся... Все хорошо. Скажи мне, ты хочешь услышать, что было дальше?       – Ты этого хочешь?       Девушка кивнула и тихо продолжила свой рассказ.       – Я прекрасно помню тот день, когда открыла глаза во второй раз и ничего не увидела. Мне было... наверное, семнадцать, и я ничего не помнила.       – Вы живы? – негромкий голос словно бы привел Кассандру в чувство, и она распахнула глаза. Но перед ней была лишь чернота.       – Предположительно... Кто вы? И где вы? Я не вижу вас! Отзовитесь!       Грубая рука взяла ее ладошку и сжала.       – Какой сейчас год? – прошептала Кассандра, с трудом понимая, кто же она.       – 1845 от Рождества Христова.       – Вот так я и начала свою вторую жизнь. На самом деле, она была небогата событиями. Человек, который спас меня, носил имя Ришара Фирмена, и он стал мне вторым отцом. Он спас меня от бродяжничества. Мне было страшно, о, Эрик, поверьте, я его боялась. Мы путешествовали по миру, но я не видела ничего. Его главным доводом было то, что он спас меня. Но он быстро понял, что я могу помочь ему. Все, что я говорила, будучи во взвинченном состоянии, обязательно сбылось. Словно бы меня отметили даром. Ничего большего, только весьма действенное оружие. Тогда я и сама этого не понимала. Он был молод... и хотел меня. Но для меня это было невозможно. Поймите, Эрик, он оставался моим отцом!       Кассандра замолчала и прижалась к Эрику еще сильнее. Она положила руку ему на сердце и тихонько вслушивалась в этот ритм. Так быстро... словно он тоже боится. Словно понимает, что у них нет шансов.       – А потом я узнала, что имею власть и над ним. Я не знаю в точности, как это объяснить, но однажды я узнала о нем кое-что... одна сделка с Дьяволом. Единственную власть будет иметь тот, кто знает истинное имя этого человека.       – Ты его не можешь сказать?       – Это обречет его прежде всего на муки небесные! Не только земные. Он спас мне жизнь. И он был моим отцом, пойми.       – Ты любишь его?       Кассандра тихо вздохнула.       – Я не знаю. Как я могу не любить моего отца? Но он боится меня... все это время он помыкал мною, потому что знал, что чем больше я боюсь, тем меньше я буду доверять своим воспоминаниям и всему на свете. Если бы не ты... Эрик, все, чем я живу последние несколько недель, это ты.       Мужчина осторожно коснулся ее щеки, и Кассандра бережно накрыла его руку своей.       – Сегодня истекает срок моей власти над ним. С завтрашнего дня я полностью подчиняюсь ему. И он отправит меня в бордель! Но никто не в силах освободить меня... теперь я его рабыня. Убить его могу лишь я до полуночи.       – Так почему ты медлишь?       Кассандра встала и прошлась по берегу.       – Меня используют, Эрик. Я нужна, чтобы что-нибудь испортить. Поверь, Эрик, я не могу, не могу совершить убийство. Пусть я и прорицательница, пусть мои слова верны, хоть им никто не верит – о, изрядный фарс! У мамы было чувство юмора, – но я не убийца.       Девушка взглянула на воду озера. Так спокойно!       – Я люблю эту жизнь, и я ее не отниму ни у кого. Мне нравится жить. Нравится видеть. Смотрите... Вы видите? Это место, где рождается музыка. Сыграйте мне, Эрик... Я хочу видеть, как Вы играете. Хоть раз...       – Ты должна уйти и убить его. Пожалуйста, Кассандра, я тебя не могу потерять. Только не теперь.       – Сыграй, умоляю тебя... Не надо учить меня! Просто...       Кассандра подошла к органу и провела по клавишам. Она безумно хотела, чтобы Эрик прижал ее к себе и прошептал, что любит. Но это было невозможно... сколько он будет колебаться? Ведь не может быть, чтобы он не любил! Он любит, любит...       Эрик подошел к органу и тихо коснулся стертых клавиш. А потом он заиграл. Нежная, певучая музыка, она лилась единым потоком. Кассандра закрыла глаза и вслушивалась. Она видела маму, их вечера, луну... это была воплощенная свобода. Танец... о, она видела все это. Как совсем недавно. Как же это было прекрасно! Неужели она не хочет навсегда покончить со всем, с чем только можно? И остаться в вечности? С мамой? С луной?       Эрик запел, и Кассандра сделала осторожный шаг к нему. Рука девушки скользнула к маске. Ничего не ушло... все еще тот мир, и там она могла жить. Руки медленно ползли к краешку холодной маски, и Кассандра была на грани сна и яви. Руки дрожали. Близко... близко... сейчас!       Музыка оборвалась, и Эрик, взревев, отшвырнул ее вместе с маской в руках на ледяной пол. Девушка взвизгнула, когда локоть пронзила боль, и потирая его, она испуганно села. Эрик же метнулся прочь от нее, к воде, шепча что-то невразумительное и болезненно-злое.       Кассандра в ужасе сидела и прижимала ладони ко рту. Что это было? Что она натворила? О Боже! Зачем? Что за дурь заставила ее снять маску?!       Девушка поднялась и тихо сделала несколько шагов к мужчине.       – За что? – тихо спрашивал он у воды. Кассандра прекрасно понимала, что он едва не плачет, так сильно дрожал его голос. – Почему?       Она приблизилась еще и положила голову ему на плечо, стоя все еще немного позади. Кассандра все так же сжимала злополучную маску.       – Зачем? Зачем?       – Прости меня... – наконец произнесла девушка, пытаясь заглянуть ему в лицо. – Но я тебя не боюсь.       – Ах так? Тогда на! Любуйся! Закричи! Завизжи! – он резко развернулся к ней, и Кассандра в ужасе замерла.       Вся его правая сторона лица была покрыта чем-то вроде огромного ожога, кожа была красная, на ней ярко выделялись рубцы. Каждое его слова натягивало эту странно тонкую кожу, и на ней проступали отчетливо мышцы. Правый глаз был больше, он был скорее голубого цвета, чем зеленого. Кассандра смотрела на это в ужасе.       Она осторожно сделала шаг к Эрику. Один... Другой... Кассандра не отрывала взгляда от его изуродованной щеки.       – Тебе больно? – тихо спросила она, касаясь осторожно его щеки. Эрик с трудом выдохнул. Кассандра понимала, что он вот-вот расплачется. Мужчина едва заметно покачал головой. И тогда девушка привстала на носочки и бережно поцеловала его в один из рубцов.       – Бедный... бедный... – шептала она, покрывая поцелуями его щеку. Мужчина совсем по-детски всхлипнул и прижал ее к себе. – Я с тобой... я с тобой!       Эрик тихо коснулся губами ее лба.       – Кассандра... моя Кассандра...       Он потянулся к ее губам, и девушка ответила на его поцелуй. Она никогда не думала, что это так... так прекрасно, когда ты целуешься с тем, кого любишь. Кассандра словно бы очутилась в каком-то круговороте, в каком-то пламени... она могла лишь целовать его, потому что сейчас в этом была ее жизнь...       – Эрик... – прошептала она, отрываясь от его губ. – Ты любишь меня?       – Я... я... я люблю тебя, – дрожащим голосом произнес он, глядя ей в глаза. Кассандра улыбнулась сквозь слезы. Любит! Любит!       «О Боже, почему ты даешь мне познать все это теперь? Лишь теперь, когда у меня уже нет права на жизнь?»       – Так чего ты боишься? Будь со мной! Давай... давай шагнем в нашу личную бездну...       Он понял, о чем она просила, и подхватил рыжеволосую ведьму на руки.

***

      Кассандра тихо встала. Часы показывали одиннадцать. Эрик спал, уткнувшись лицом в подушку. Девушка тихонько оделась и обернулась на мужчину.       – Кассандра... – прошептал он во сне. Девушка тихонько подняла с пола ненужную им тогда белую маску. Она провела кончиками пальцев по ее краю. Ей было нечего терять... совершенно нечего.       Она не вернется.       Пришло время вернуть все на круги своя.       Она не может разбить Эрику сердце.       Что бы она не выбрала, они разлучены навсегда.       Поэтому будет лучше, если...       – Забудь меня... забудь навсегда! Вот о чем я прошу. Мой ангел, мой гений... Эрик... забудь. Этого никогда не было. Ты лишь писал свою оперу все это время. Ты напишешь завтра последний дуэт или арию, и ты будешь знать, что это было когда-то, но ты не вспомнишь, с кем это было. Ты любишь Кристину. Не меня...       Она положила маску к нему на постель.       – Я люблю тебя... прости меня.       Девушка тихонько нагнулась и поцеловала мужчину в лоб.       А потом она развернулась и пошла к берегу озера, ни разу не оглядываясь.