Кафе «Перекресток»

*** – Тима, – сквозь сон слышу Данькин голос, но глаза открывать не хочу. – Тим, ты спишь? – Сплю, – бурчу в подушку. – Ты заболел? – Нет. – Уже вечер. – И что? – сажусь на диване, понимая, что поспать мне уже не дадут. – Ты весь день проспал, – и холодной ладошкой к моему лбу. – Я две ночи нормально не сплю, устал. – Тим, – парень отводит взгляд, – я подумал над тем, что ты сказал. Ты сильно устаешь на работе, еще и учеба. У тебя же ГОСы скоро и диплом? Я нашел одно место, я смогу пока поработать, а ты мог бы учебу закончить. – Дань, не парься, я справлюсь. – Я не хочу сидеть у тебя на шее, – запальчиво начинает Кроля. – Ты для меня и так слишком много сделал, я тебе до конца жизни буду благодарен. Но я не инвалид, я способен заработать. Хотя бы пока ты диплом не получишь. Брось кафе, Тим? – Я не уволюсь, не проси. Если хочешь помочь, хорошо, я договорюсь, буду брать чуть меньше смен. Но увольняться не стану. – Ты мне не доверяешь? – Дело не в этом. – А в чем? А в том, что я хочу, чтобы ты уехал! Черт, ну нахрена я его приютил? Если сейчас дам слабину, уволюсь, стану зависим от него, то потом расставание будет еще сложнее. А оно неизбежно. Данила не тот человек, с кем бы я хотел связать свою жизнь. – Просто я не привык полагаться на других. И работа моя мне нравится. – Я же хочу помочь. – Я понимаю, но увольняться не стану. Закрыли тему, – встаю и плетусь в ванную. Что-то в последнее время Кроля меня сильно напрягает. Скорее бы ему уже этот гребаный паспорт сделали. Кстати, все это не чересчур ли долго тянется? Умываю морду лица и возвращаюсь в комнату. Данька сидит в кресле – скуксился. Блин, чувствую себя виноватым. – Данька, не дуйся, – устраиваюсь обратно на диван так, чтобы видеть парня. – Я не дуюсь, – бурчит тот. – А я не вижу? Ты пойми, я не привык сидеть на чьей-то шее. Я ж от тебя ничего не требую. Так и ты… – Ты меня выгонишь? – прерывает меня Кроля. – Так же как Лев? Наигрался и все, можно на улицу, как щенка? – Я не играл с тобой. Тебе нужна была помощь, я ее тебе оказал. В постель ты сам ко мне полез. Ты милый, потому я не отказался. Но это не значит, что ты должен меня содержать. Я тебя не гоню и не собираюсь этого делать. Я не твой Лев. – Ты позволишь мне остаться с тобой? – всхлипывает парень. – Конечно, – пока позволю. Пока. – Дань, расскажи мне про него? – нарушаю затянувшуюся тишину неожиданным даже для себя вопросом. – Про кого? – Про Льва. Почему ты жил с ним столько времени? – Потому что любил. Думал, что он когда-нибудь будет лучше ко мне относиться. – Но он же любил тебя? Раньше? – Не знаю, наверное, да. Он вообще тип очень жесткий. И любовь у него странная. Вот вроде и любит, а попробуй не по его сделать, так и приложить может. Сейчас, когда я живу с тобой, я понимаю, насколько он порой бывал страшен. А раньше мне казалось, что он идеален. – А если бы он пришел к тебе и попросил вернуться, ты бы согласился? – Раньше да, но теперь нет. Теперь у меня есть ты. Слишком неправдоподобно. Не верю я в возникновение большого чувства за неделю. Да, я приютил его, но это скорее благодарность, а не любовь. Хотя не похоже, что он и Льва особо любил. Нет той искры в глазах, нет чувства в голосе. Он говорит про него, словно пересказывает, как в магазин за хлебом сходил. Не верю. Или просто не хочу верить? Неужели одна единственная ночь с Царем зверей – и я уже к нему привязался? Ну а с чего бы тогда еще я сутками напролет о нем думал. Нет, так не пойдет. Надо выкинуть Льва из головы. Он мне не нужен, хоть и красив, зараза. Самое обычное воскресенье. После десяти народ почти рассосался, остались редкие выпивохи, да гуляки. Ажиотаж был вчера, а сегодня тухляк. Пересчитал чаевые, пожалел, что вчера не работал. Если придется отказаться от части смен, с голоду помру. Черт. Стою как дурак, с надеждой смотрю на вход. – Может, какой богатенький папик завалит с девочкой, – тяну Юльке, в надежде убить время. – Решит побахвалиться перед цыпой и отвалит приличных чаевых. Эх, мечты. – Ну, еще не так поздно, может и завалит, – сонно кивает подруга. – Ты чего сегодня такая смурная? – Да не знаю, голова болит, спать хочу, бесит все. – Я тоже? – Нет, ты не бесишь. Хотя, бесишь немного. – Я-то тебе чем не угодил? – поворачиваюсь к нахалке всем корпусом. – Ты вредный, мешаешь мне спать по ночам. Тебе не нравится Кроля. Но ты его не гонишь, ты тряпка. Лев! – А причем здесь Лев? Его-то я как раз и прогнал. Все кончено. – Не уверена, – Юлька удивленно смотрит мне за спину, кивая туда головой. – Что?.. – оборачиваюсь и замираю. Точно – Лев. – Привет, – подходит ко мне хищник. – Поговорим? Мля! Я же ему сказал, чтоб он отвалил. Чего еще надо? Зачем приходить? Черт, хочу его! – Столик? – выдавливаю с подобием улыбки. – Можно. Пошли, – морда серьезная. Злится, что ли? Не привык, чтобы его бросали? Да хрен с ним, пусть сам бросит, если ему от этого полегчает. – Юль, я на перерыв, можно? – смотрю на подругу с надеждой, что прикроет. – Иди уже, – пихает меня в бок. – Зачем пришел? – начинаю первым, как только усаживаемся. – Ты сказал не звонить, а поговорить надо. Что произошло? – В смысле? Ничего. Просто не вижу необходимости в продолжении общения. – То есть, ты переспал и бросаешь меня? – Царь зверей пытается сдержать кривую ухмылку, но она упорно растягивает его губы. – Тебя это задевает? – Скорее уж смешит. Тим, я не понимаю, чем я тебя не устроил? – Я не хочу отношений. Тем более с тобой. – Со мной? Что побудило тебя на такие мысли? – Да есть кое-что. – Из-за Даньки, да? – Лев откидывается на спинку стула и внимательно, уже серьезно, меня рассматривает. Как он узнал про нас с Кролей? Или когда он говорил, что нашел Данилу, он уже тогда знал, что мы живем вместе? Он страшный! – Даня – это отдельный случай, – начинает Лева. – Та сцена, что ты видел, совсем не характеризует меня. – Ну да, – хмыкаю. Естественно, кто бы сомневался. Ты же белый и пушистый, а Даня сам выгнался. – Не перебивай. Сам захотел знать. – Да с чего?.. – только открываю рот в возмущении, но меня затыкают жестом. – Данила сам во всем виноват. Он достал меня. У него такие же возможности, как и у меня, деньги мы поделили поровну, и жить в моей квартире два года – это перебор. Да и ладно бы он просто жил. Нет, он не работал ни дня. Бросил учебу. Вечно пропадал где-то с какими-то отморозками. Подозреваю, что он потихоньку разбазаривал свою долю. Ему необходим был хороший пинок под зад, чтобы он встал на ноги и сам начал себя обеспечивать. Про то, что он отбивал у меня практически всех моих любовников, я вообще молчу. Я давно просил его взяться за ум. Он не воспринимал мои слова всерьез, потому мне просто пришлось выставить его за дверь. Царь зверей глубоко вздохнул и замолчал. Я ни хрена не понял, причем здесь доли и Его любовники… Доля от чего? От бизнеса? И что, у Льва, кроме Даньки были и другие любовники? – Это все равно не дает тебе права оставлять парня зимой на другом конце города ночью без денег. – В смысле – без денег? Пятьдесят штук налом и столько же на карте – это мало? На то, чтобы снять номер в отеле вполне хватало. На несколько дней, пока не нашел бы себе квартиру. – А разве их было не пять? – удивленно вскидываю брови. – С чего такие выводы? Конвертик был не так уж тонок. Черт, а вот теперь, кажется, я спалился. – Мне так показалось. Ты же вроде так сказал, – начинаю сочинять чушь, но по пристальному взгляду карих глаз понимаю, не верит. – Не было такого. Ты что-то знаешь? Ты разговаривал с ним? – Это преступление? – хватит оправдываться. – Если только ты не поверил Дане, то нет. – А почему я должен верить тебе, а не ему? – Что он тебе рассказал? Что я сволочь, выгнал несчастного ребенка без гроша в кармане из родительской квартиры? – Из своей, вообще-то. – А еще что? – Да какая разница? – Нет, нет, ты расскажи, мне же интересно. – Может, лучше ты свою версию расскажешь, а я сравню. – Я тебе все рассказал. – Что за доля? И почему у тебя были другие любовники, которых он уводил? – Доля от продажи материной квартиры. А любовники, – что значит другие? – Кроме Даньки? Бедный хищник аж воздухом подавился, закашлялся и глазищи на меня выпучил. – Он тебе так сказал? Или ты сам додумал? – прокашлявшись, прохрипел Лев. – Он, – ой, что-то мне все это уже не нравится. – Охренеть, извини за мой французский. Интересно, что он еще наплел? – Что ты жестокий, относился к нему холодно, бил. Я только не понял, нафига ты его при таком раскладе сюда притащил, бросил бы там, в его родном городе? – В каком родном? Он здесь родился и вырос. Мы вообще за пределы города и не выезжали ни разу, Даньку только раз в Турцию отдохнуть отправлял. – То есть, остальное правда? – хоть бы повозмущался для проформы. – Ну, жестокий – возможно. Мне рано пришлось повзрослеть, да и Даня никогда не давал расслабиться. С ним я поступил жестоко, выгнав на улицу, но у меня не было выбора. Хотя и бухал три дня после того, убеждая себя не сорваться и не вернуть его, потому что тогда все стало бы еще хуже. Бить не бил, но подзатыльники отвешивал. Хотя вру, классе в третьем выдрал ремнем не щадя. Но он тогда четверть завалил, в школу не ходил, да еще и травку курить вздумал. – В третьем классе? Я чего-то не понимаю? – Ему было семь, когда мать умерла, его воспитанием занимался я. – Ты с ним с семи лет живешь? – Вообще-то с его рождения. Тим, ты думаешь, он мне кто? – Любовник? – тяну неуверенно. Я уже ни в чем не уверен, совсем. Может, он ему сын? – Хм… – Лев так задумчиво проводит пальцами по подбородку. – Я правильно понимаю, вы с ним не пару раз в кафе пересеклись? – Не обязательно. Может ему просто выговориться захотелось? – Он у тебя живет? Это он тебя ко мне подослал? – Вообще-то, это ты ко мне подослался. Сам. – Первое ты не отрицаешь. Значит, у тебя. Есть ли хоть малый шанс, что, если ты услышишь мою версию, ты в нее поверишь? – Откуда мне знать? Попробуй, расскажи. – Данила мой брат. По матери, но это неважно. Ему было семь, когда мамы не стало. Мне тогда было двадцать четыре или двадцать пять, не помню уже. Он остался со мной, я не позволил его в детдом забрать. – А отец? – Я не знаю, кто его отец. Да и никто не знает. Мама тогда пила сильно, после похорон отца, вот и нагуляла где-то. Я сам мелкий еще был, не знаю толком ничего. Мне надо было Яшке на еду зарабатывать, а не за блудной матерью следить. В общем, мы остались вдвоем. Я его воспитывал как мог, содержал, старался дать ему образование и вообще все, чего не смог Яшке дать. Как ты уже понял, из города мы не уезжали и не приезжали. Так тут и кантовались в квартире мамы, пока ему восемнадцать не стукнуло. Он вступил в наследство, четырехкомнатную продали, деньги поделили пополам. Я на свою часть купил себе ту двушку, где ты был. Думал, пока Данька учится, пусть со мной поживет, но учебу он бросил, работу не искал. Сидел у меня на шее, еще и любовников у меня уводил. – Значит, такие любовники были, что уводились, – бурчу себе под нос. – Значит. Но и ты, смотрю, не стал исключением. – Технически, это ты меня у него уводишь. – Даже так? – вздергивает бровь, и снова чуть улыбается. Вроде не злится на меня. А вот я вообще в шоке. Хочется верить Левику, но… Даня, такое нежное брошенное создание. Неужели так можно сыграть? – Тимур, ты мне веришь? – Не знаю. Где гарантия, что ты не врешь? Отследил, что Кроля у меня живет, соблазнил дурачка, придумал байку. Может, вы вообще в сговоре? – Нет гарантий. Но то, что он мой брат, я доказать могу. Фамилия и отчество у нас одно. – Может ты с братом спал? Откуда мне знать? – Ну, я может и странный, но не извращенец, – усмехается, гад. – Хочешь, можем поехать к тебе, поговорить втроем? – Вот этого точно не хочу. У меня и так мозг сейчас взорвется. – Тим, дай мне хотя бы шанс. Не суди по Данькиным словам, не суди по моим. Суди по тому, что ты видишь во мне. Тебе же было хорошо. – Было, – охрененно было. Еще раз хочу. – Вот. Не отталкивай только потому, что тебе что-то там наговорили. – И тебя не напрягает то, что я живу с твоим братом? – Напрягает, но мне не привыкать делить с ним парней. Хотя, в этот раз я не отступлюсь и отобью тебя. – Самоуверенный. – Более чем. Тим, на нас твои коллеги косятся. Может, я заеду после закрытия? – Я не знаю, во сколько мы закроемся. Если народу не будет, можем раньше уйти. – Тогда я подожду в машине. Иди, работай. Я буду ждать. – Ладно. Черт, вот нафига я согласился? Хотя, мне уже нереально интересно узнать про него все и, главное, правду. И если Даня соврал – выгоню. А если Лев – убью.