Несколько слов о неумении смотреть дальше собственного носа

Знаете, бывают такие люди, на которых только взглянешь разок и сразу поймёшь - перед тобой не просто обычный человек, со своими жалкими повседневными буднями, а кто-то по настоящему особенный. Причём особенный настолько, что ты замрёшь на мгновение, осоловело хлопая своими несомненно длинными и красивыми ресничками, а потом сразу же решишь, что этот человек уж точно достоин твоего королевского снисхождения к своей персоне. И решив это, задумаешься, как бы ему попонятнее это продемонстрировать. Вот тут и возникают основные расхождения. Обычно получается так, что в толпе подобным образом мыслящих прелестниц появляется одна, то ли наиболее самоуверенная, то ли добродушная и коммуникабельная представительница прекрасного пола, которая не побоится подойти познакомиться с новым членом дружного (или не очень) коллектива первой. А за ней, в зависимости от реакции новичка, подтягиваются все остальные. Так и формируется второе общественное мнение. Зоро об этой особенности поведения и так прекрасно знал. Сменив за свою недолгую жизнь несколько школ, парень видел приблизительно одну и ту же картину, описанную выше. Первый день в очередном учебном заведении, опять-таки, не оказался исключением из правил, к нему вновь подходили знакомиться. С хмурым видом ответив на набившие оскомину вопросы уже привычными ответами, Зоро окончательно разочаровался в этом месте, в этих людях, в этой злорадно скалящейся судьбе, не дающей ему найти очередного интересного и сильного соперника. Ророноа Зоро, ученик первого класса старшей школы, подающий большие надежды талантливый мечник с необычным стилем, выигрывающий соревнование за соревнованием. Основные факты о нём знают все следящие за новостями спортсмены, так или иначе связанные с мечом. Шестнадцать лет, живёт один, хотя и имеет опекуна, необщителен, заранее обвенчан с тремя своими катанами, которых холит и лелеет, словно они являются самыми любимыми его женщинами. Самый настоящий одинокий волчонок - младые годы сего молодца не позволяют назвать его волком - ни с кем близко не общающийся. А ещё удивительно принципиальный, обладающий каким-то своим кодексом чести молодой человек. В общем, личность Зоро была колоритной, но в общении не самой приятной. Подобные гении и фанатики своего дела вообще трудны в понимании, и новоявленные одноклассники это быстренько усвоили. Но при этом - опять-таки, как всегда - авторитет Ророноа только рос. Да и отчего ему падать? Учился парень неплохо, без причины в конфликты не вступал, звездой школы по кендо являлся, а всякая мелочь из начальной школы висла на высоком и сильном мечнике как виноградины на грозди. Последнее умиляло всех особей женского пола в независимости от возраста, но так же и вызывало недоумение. Всё-таки смотреть на то, как из необщительного и серьёзного мечника дети вьют верёвки было чем-то за гранью фантастики. Но, как показывает практика и житейский опыт многих поколений, ответы на интересующие общество вопросы находятся тогда, когда ты их меньше всего ждёшь. Так было и на этот раз. Как и многие спортсмены, Зоро являлся самым настоящим тренировочным маньяком. Он мог всё время от конца занятий до наступления темноты провести в додзё, невольно собирая вокруг себя женский фан-клуб или других спортсменов, с которыми он изредка общался и устраивал тренировочные поединки. Но гораздо чаще Зоро просто изматывал себя до состояния нестояния, игнорируя восхищённые, завистливые и любые другие взгляды. В конце концов, какое ему до всех них дело, когда у него - будущего самого великого мечника мира - есть цель? И такая его позиция уже была высказана и доведена до сведения большей части школы. Сегодняшний же день переменил мировоззрение всех тех несчастных, кто находился рядом с Ророноа на его очередной тренировке. Всё началось как обычно: пробежка, разминка, растяжка, тихие охи-вздохи стоящей в отдалении группки девчонок, которых до зубного скрежета хотелось разогнать, дабы не мешали сосредоточиться. Силовые упражнения, отжимания, - всё было по программе, так же невероятно и невыполнимо для простых обывателей. - Сто пятьдесят один, сто пятьдесят два,- тихонько отсчитывал Зоро очередное отжимание. - Эй, Зо-о-оро! Под общий удивлённый, даже шокированный взгляд какой-то яркий сгусток энергии промелькнул через весь зал и приземлился прямо на спину Ророноа, который лишь на секунду замер, а потом вновь продолжил свои упражнения, словно так и надо. Ярким сгустком энергии оказалась тонкая нескладная девчонка, с торчащими из под джинсовых бридж острыми заклеенными пластырями коленками, в ярко-красной безрукавке и соломенной шляпе. Она беспечно и очень заразительно улыбалась, устроившись на спине мечника в позе лотоса и размахивая зажатой в левой руке куриной ножкой. На подобную наглость Зоро лишь что-то проворчал себе под нос и усмехнулся, вызвав очередную порцию заливистого смеха тонкой, нескладной, но очень яркой девочки. Общество пребывало в недоумении. Неизвестная малявка - а выглядела девочка лет на четырнадцать - позволяла себе любые вольности, могла чуть ли не прыгать на мечнике, что-то у него требуя или что-то доказывая. При этом сам Зоро, не терпящий чужих в своём личном пространстве, покорно и чуть ли не с удовольствием сносил все закидоны этого вечного двигателя. Ещё и посмеивался, чего вообще никто ещё не видел. Слухи поползли сразу же с деликатностью танка и со скоростью лавины. Девчонкой оказалась внучка знаменитого Монки Ди Гарпа, Монки Ди Луффи. Об этом узнали буквально на следующее утро, так как малявку как-то подозрительно быстро перевели не только в школу к Зоро, но и в его класс. Довольны были только парни, которых общительная и явно сумасшедшая Луффи покорила с первого взгляда. Ну, и сам Зоро, который теперь сидел рядом с Луффи, ходил рядом с Луффи, обедал рядом с Луффи, тренировался рядом с Луффи... Луффи, Луффи, Луффи. Это имя гремело по школе с первого дня. Все вокруг не просто недоумевали, многие девушки откровенно злились, не понимая, что красивый, сильный и надёжный мечник находит в этой пацанке, когда рядом есть такие женственные и привлекательные они. Что уж тут скажешь, их недовольство понять было можно. Если, конечно, о нём знать. Но дело в том, что ни Зоро, ни сама Луффи об этом ни то, что не знали, а даже не догадывались. Они занимались своими делами, проводя пол дня в додзё, а потом скрываясь в неизвестном направлении. Часто оба ездили на соревнования друг к другу (Луффи занималась восточными единоборствами, да и банальной уличной дракой не брезговала), и тогда Зоро трепал по коротким чёрным волосам в очередной раз отправившую в нокаут противника Луффи и нахлобучивал на её буйную головушку соломенную шляпу, а сама девочка стискивала мечника в объятиях анаконды, которые Зоро даже не пытался разжать. Иногда он её так и уносил, подхватив под острые коленки. А слухи, как это часто бывает, продолжали разрастаться и прогрессировать. Теперь их откровенно называли парочкой, придумывали байки одна другой невероятнее, и чуть ли не говорили об этом в лицо. Хотя, почему чуть ли? Один из одноклассников - явно не выдержал, бедолага-камикадзе - без стеснения умудрился поинтересоваться у мечника и датой свадьбы, и планами на будущее, и какова Луффи-чан в постели. И быть парню битым - а может и мёртвым, судя по бледному от ярости лицу Зоро - но Луффи разрядила обстановку единственным вопросом, адресованным неудачному шутнику: - Ты дурак?- и добавила, не дав и слова вставить.- Мы же накама, какая свадьба?! Зоро довольно усмехнулся подобному заявлению и, больше не обращая ни на кого внимания, направился за спешащей на кухню (и уже позабывшей инцидент) подругой следом. Действительно, какое ему дело до всех этих идиотов, не понимающих очевидный вещей? Луффи - это Луффи. Свой человек, лучший друг, младшая сестра, капитан его лично и всей их разношерстной банды в частности. Самый невероятный и проблемный человек на свете. Накама, в конце концов. Зоро даже представить не мог себя рядом с ней в качестве мужа и, что ещё более невероятно, любовника. И не потому, что Луффи неженственная или плохая. Просто она - это она, и любые отношения, выходящие за грань крепкой дружбы и семьи - инцест. Так что Зоро только и остаётся, что идти рядом, поддерживая в трудные моменты и отгоняя разных любвеобильных слабаков от названной младшей сестры. Впрочем, он и не против.