Дежавю

Элизабет испытывала острое чувство дежавю. С экрана прямо ей в глаза смотрел человек, чей рот был завязан белой тряпкой, а руки скованы за спиной. Рядом несколько дженаев удерживали изможденного голодного рейфа. Снова. *** «Личный код подполковника Шеппарда», — прокричал Чак, и Элизабет наконец-то выдохнула. Долгое ожидание закончилось. Она улыбнулась и уже открыла было рот, чтобы отчитать Джона за возмутительную задержку, как в зал ворвались дженаи. Пока основная группа устроила перестрелку с охраной, несколько человек прорвались в лабораторию, устроили там разгром, прихватив какие-то препараты. Трудно было сразу понять, что именно. Родни и Радек уже несколько дней пытались разобраться в груде осколков и обломков. Подобрав несколько раненых, дженаи исчезли столь же стремительно, как и появились. Элизабет размышляла над случившимся. Похоже, Шеппарда захватили прямо на входе во Врата, потому что сложно было представить подполковника, делящегося хоть какой-то информацией, а уж тем более, личным кодом, с Колей. Тем самым Акастусом Колей, который доставил столько неприятностей Атлантиде и сейчас, заслонив собой картинку на экране, улыбался в камеру. — Доктор Вейр, — насмешливый полупоклон и еще одна обворожительная улыбка, адресованная лично ей. — Вы, я надеюсь, оценили иронию ситуации… — Ближе к делу. Что вы хотите? — Мне кажется, или мои усилия пропали втуне? Посмотрите внимательнее, я старался развлечь вас. Крупный план. На стуле вовсе не Шеппард. Незнакомое лицо, бледная кожа… странно знакомая татуировка в виде звезды вокруг глаза. Элизабет задохнулась, не желая впускать в себя ту информацию, которую услужливо предлагал экран. Объектив теперь крупно показывал рейфа. Рейфа с отчаянными каре-зелеными глазами на осунувшемся лице и слишком темными для этой расы волосами, стоящими торчком. Родни пробормотал: «По крайней мере, мы точно знаем, какие две вакцины эти сволочи забрали из лаборатории». — Я думаю, теперь-то вы поняли, — Коля больше не улыбался, — но у меня для вас печальная новость — я пока не буду выдвигать никаких требований. Ваша неуступчивость запомнилась мне с прошлого раза. Может быть, через четыре часа, то есть к следующему сеансу связи вы будете готовы выслушать меня максимально внимательно. Никто из команды не ушел. Даже Ронон, чертыхнувшись, вернулся от дверей и, оседлав стул, принялся сверлить ни в чем не повинную технику тяжелым взглядом. Упирающегося рейфа подтащили ближе к пленнику. Глаза их встретились, и рейф чуть заметно покачал головой. Человек вопросительно поднял брови. Освобожденный от железных перчаток рейф остался стоять, безвольно опустив руки. Пальцы ощутимо подрагивали, самого его качало от слабости и голода, но кем бы ни был Джон Шеппард, он не желал участвовать в играх подобного рода. Тодд не отрываясь смотрел на своего… Врага? Союзника? Товарища по несчастью? Он точно знал, что долго Шеппард не протянет. Когда голод станет нестерпимым, он не сможет контролировать себя и ему придется… В камерах, разделенных решеткой на узком окошке, они почти не разговаривали. У Шеппарда не было сил, а у Тодда — идей. Они оба понимали, что команда доктора Вейр уже готовит спасательную операцию, но весь вопрос был в том, доживут ли они до этого счастливого момента. Впрочем, Тодд не льстил себе. Если его вообще освободят, то только как довесок к их драгоценному подполковнику. И вряд ли кто-то захочет вернуть ему рейфовский родной облик. Второй сеанс общения с предводителем дженаев дался Джону значительно сложнее. Он почти не мог самостоятельно идти и даже стоять без поддержки, а когда его руку поднесли к голой груди Тодда, на ладони жадно раскрылось отверстие, пульсация которого мутила разум — плоть внутри щели реагировала на тепло человеческого тела, близость желанной пищи. — Почему он сопротивляется? Это же Тодд — вот уж по ком я бы не стал плакать… — Ронон, ты же знаешь, Джон не может… — Тейла, я понимаю. У нас, на Сатеде были такие игры — когда одна команда загоняла другую в безвыходное положение, лидеры менялись местами — учились находить решения и уметь мыслить как противник. Так вот, по всем нашим канонам, Шеппард должен выжить любой ценой, а не умереть в плену или у нас на руках. А Тодд — допустимая потеря, скажешь, не так? — Прекратите бесполезные споры. Прыгун готов? — Вейр не собиралась слушать пререкания, одновременно глядя, как Шеппард-рейф борется с собой, невероятным усилием сжимая кулак, опуская руку, и падает под ударами охранников. *** Операция по вызволению подполковника прошла успешно. Почти… Не считая такой мелочи, как неисправный двигатель. Теперь вся команда сидела на травке в относительной безопасности и ждала, пока за ними прилетит второй прыгун. Чего бы ни хотел Коля — он этого не получит, но Шеппард всерьез собрался, словно решив исполнить предсказание Ронона, умереть на руках у друзей. Сам Ронон горячо шептал на ухо Тейле, державшей голову Джона на коленях: «Он умрет, давайте отдадим ему этого рейфа. Ну пусть сейчас не рейфа, но он может дать нам то, что нужно — время. В конце концов, мы спасли его!». — Я готов, — безо всяких эмоций отозвался Тодд: шепот Ронона разносился далеко по округе. — Нет, — прохрипел подполковник, с трудом приподнимаясь, — я точно не готов. Родни МакКей возился с двигателем прыгуна, скорее стараясь успокоиться, чем всерьез надеясь починить машину. В конце концов он плюнул и присоединился к кружку, сменив Тейлу. Откровенно говоря, ему было страшно. Джон действительно был рейфом. Это не походило ни на маски атозианских ребятишек, ни на грим, которым они, дурачась, обмазывали друг другу лица на Хелловин. Он так и не смог взять Шеппарда за руку, только поглаживал по волосам — привычно лохматым. Джон дышал неровно, вздрагивал в забытьи. Похоже, они не успеют. Если что-нибудь не придумать, они привезут Шеппарда на Атлантиду только для того, чтобы отправить на Землю для похорон. Маленький отряд расположился на ночлег, а Родни так и сидел, уставившись в одну точку. Решение было, но… сможет ли он? МакКей всегда боялся боли. Даже палец, прищемленный дверью, становился событием, способным испортить настроение и ему, и окружающим на неделю, по меньшей мере. Родни долго расстегивал непослушными пальцами форму, потом сидел, ощущая, как ветерок холодит кожу, потом, вытерев о штаны собственные потные руки, перевел дыхание, аккуратно раскрыл ладонь Джона и приложил к груди… *** — Родни, чертов гениальный ублюдок, ты понимаешь, что ты наделал? — Спас тебя? — Я же был рейфом! — Спасибо, я заметил. Хм, даже, можно сказать, прочувствовал на себе. Поверь, эти ощущения трудно перепутать с чем-то другим, — Родни серьезно кивнул. — Да, ты действительно был рейфом. — Мне не смешно! Ты понимаешь, что я мог не суметь вернуть тебе взятое? — Даже младенцы умеют срыгивать. Вот и ты сумел. Тесты в Мэнса не прошли даром, теперь я вижу. Надоест мотаться по миссиям — приходи, возьму тебя лаборантом. Может быть. — Я тебя убью! — Пф, напугал. Убивай, только учти, как только ты встанешь с кровати — сюда примчится Карсон — и вот тогда… — Ладно, проехали, но ведь ты же мог умереть… — Джон, мне послышалось, или ты хотел сказать «спасибо»? — Спасибо, Родни. На третьей кровати Тодд делал вид, что спит. Он прислушивался к своему телу — рейфовскому телу — и к диалогу Шеппарда и МакКея. Тодд думал, что, пожалуй, у его расы нет шансов на победу над этими странными созданиями. И что ему не хотелось бы никогда больше встречаться с Шеппардом и множить свои долги перед ним. А еще он думал, что, может быть, поторопился вернуться в шкуру рейфа.