Почему ты мне ничего не сказал?

      Эдвард так долго ждал этого события, и вот наконец наступил счастливый день в его жизни — он приехал на конгресс зельеваров. Самым необычным, пожалуй, было то, что проходил он не где-то в Европе, как это бывало обычно, а в самом Хогвартсе. Эдвард испытывал по этому поводу самые противоречивые чувства. С одной стороны, он был абсолютно уверен в себе, своих знаниях и своем таланте зельевара, а с другой стороны, он чувствовал, что эта конференция изменит всю его жизнь.       Задумавшись о причинах проведения такого знаменательного события в известной на весь мир школе, он вспомнил, что его кумир, великий зельевар Северус Снейп является директором вышеупомянутого учебного заведения. Эдвард искренне восхищался разработками этого сложного, по словам отца, человека, и прекрасно понимал, что директор Снейп очень одарён, раз создал такое количество редких зелий, которые помогают тяжелобольным людям и помогают справляться с последствиями сложных заклятий.       Гарри очень переживал за своего сына: мало того, что тот отправляется туда, где он сам провел свою молодость, встретил Драко, полюбил его, потерял и очень страдал. Да и известие о сбежавших из Азкабана Макнейре и двух его сообщниках, не прибавляло Гарри уверенности в том, что Эдварду стоит ехать на этот конгресс. Но однажды Хогвартс уже выстоял против Упивающихся, значит, будем надеяться, что в этот раз тоже все закончится благополучно. Да и с чего он взял, что сбежавшие узники нападут именно на школу? Скорее всего они залягут на дно и будут пакостить исподтишка, а замок — слишком крупная цель. Но предчувствие надвигающихся неприятностей... предчувствие...       Каждому участнику конгресса был выслан специальный порт-ключ, который переносил его к воротам магической школы.       Вынырнув из перемещающего потока, Эдвард вздохнул с облегчением и осмотрелся вокруг. Старые ворота смотрелись довольно уродливо даже при свете дня, и наверняка наводили ужас на путников ночью. Возле ворот волшебников встречал Филч и вел подробный учет прибывших, не забывая постоянно ворчать. Впрочем, а был ли он хоть когда-нибудь в хорошем настроении?       Неописуемое ощущение чего-то нового и значимого захватило юношу, и он быстрее направился в сторону ворот. Филч, хмуро глянув на Эдварда и даже не удивившись возрасту молодого зельевара, грубым голосом спросил: — Ваше имя? — Эдвард Эванс, — спокойно ответил юноша. — Проходите, — скрипнул голос старого смотрителя, при этом тот взглянул на него лишь мельком.       Эдвард никогда раньше не бывал в замке, хотя отец часто рассказывал о своей юности, поддавшись настойчивости сына. Куда идти, юноша не знал и немного замялся на месте. Неожиданно что-то привлекло его внимание, Эдвард почувствовал, в какую сторону ему идти, и был абсолютно уверен в правильности своего направления. Добравшись до своих комнат, он почти перестал оглядываться по сторонам, так как все коридоры были одинаковыми. На двери его апартаментов висела красивая картина с изображением русалки, которая медленно и тщательно расчесывала свои длинные волосы цвета морской волны. — Пароль? — спросила русалка. — Новая жизнь, — быстро сориентировался Эдвард и придумал пароль для своих комнат.       Через несколько часов должна была состояться встреча со всеми участниками конференции. Разложив, свои вещи, Эдвард услышал хлопок и увидел появившегося домового эльфа. — Винки пришла сопроводить сэра Эванса в главный зал, — пропищало ушастое создание, прижимая эти самые ушки к голове.       Одевшись элегантно и строго, но ни в коем случае ни пафосно, Эдвард все равно, не выглядел старше своих лет, а ведь ему только пятнадцать, и он впервые попал на конференцию зельеваров, где все участники старше его как минимум в три раза.       Следуя за эльфом по бесконечным коридорам-лабиринтам Хогвартса, Эдвард старался думать только о том, как много пользы принесет зелье, над которым он работал в последнее время. И вот уже он стоит напротив закрытых дверей большого зала. Сердце стучит так сильно, что, кажется, его ритм может услышать каждый в замке.       Двери открылись, и юноша смело ступил в зал. Несколько десятков пар глаз уставились на него и распахнулись в немом изумлении. Взгляд черных глаз был наиболее острым и, казалось, хочет прожечь пару дыр в оппоненте. Найдя взглядом обладателя этого пристального взгляда, Эдвард вздрогнул — он не ожидал, что Северус Снейп, несмотря на свой возраст (а ведь ему было уже около пятидесяти) будет выглядеть столь угрожающе, учитывая отсутствие личного знакомства.       Северус стоял в окружении коллег, когда зал неожиданно замолчал. Обернувшись ко входу в большой зал, он потрясенно застыл на месте. Там стоял молодой Гарри Поттер. Как будто и не было всех прошедших лет. «Этого не может быть», — думал Снейп. — «Этому должно быть рациональное объяснение, и я узнаю его». Уверенным четким шагом он направился в сторону мальчишки, буквально пронзая его глазами. — Что вы здесь делаете, Поттер, — прошипел Снейп, подойдя практически вплотную к парню. — Как вообще вас пропустили? Здесь собрались самые великие умы зельеварения, и вам здесь не место! Немедленно убирайтесь отсюда!       Эдвард опешил от такого напора. Он не ожидал, что его спутают с отцом. Да уж, свою репутацию злобного профессора Северус Снейп полностью оправдал этой своей тирадой. На что он вскинул голову вверх, чтобы посмотреть великому зельевару в глаза и не менее нахально и дерзко, чем Снейп того ожидал, ответил: — Меня зовут Эдвард Эванс! Думаю, многие из присутствующих читали мои работы, опубликованные в журнале «Зельевар». Я приехал на эту конференцию по Вашему личному приглашению, и весьма удивлён подобным приёмом. Впрочем, я могу уехать. Вот только сможете ли Вы допустить, чтобы об Англии и, особенно, о Вас лично сложилась не самое благовидное мнение. Впрочем, о своей репутации Вы, видимо, совсем не заботитесь. Но вот о репутации страны в целом... Хотя, мне нет до этого никакого дела. Прощайте. — Закончив свою тираду, Эдвард повернулся с намерением отправиться в свою комнату, собрать вещи и вернуться к отцу. Было до боли обидно, что с ним так грубо обошлись только потому, что внешне он — вылитый папа. «А у Снейпа очень хорошая память! Надо же... Никто больше меня с отцом не спутал. Похоже, как папа и предполагал, его тут уже забыли. Почему же его тогда Снейп помнит?» — Постойте, мистер Эванс, — голос директора звучал немного растерянно, отмечая, что глаза у юноши не зелёные, а очень знакомого серебристо-стального цвета (и фамилия..... фамилия!). — Я просто перепутал Вас с одним человеком. Он совершенно не разбирался в тонком искусстве зельеварения. Но о Ваших успехах наслышан каждый присутствующий в этом зале. И ещё я очень удивлён, что Вы ещё столь молоды. — Я так на него похож? На того, с кем Вы меня перепутали? — Эдвард старался выглядеть невозмутимым, но... вопрос был для него действительно важным. — Феноменально. Я бы сказал, что Вы — его точная копия. Я даже забыл, что с тех пор прошло много лет, и он должен был повзрослеть и измениться. Если только... — новое подозрение закралось в душу зельевара и почти оформилось, но тут его бесцеремонно перебили. — А Вы мне не расскажете об этом человеке? — Что ж, извольте. После вступительной речи. Вы ведь никуда не торопитесь?       Тем временем зал потихоньку начал отмирать, и спустя несколько минут вокруг царил прежний гомон.       Промочив горло стаканчиком тыквенного сока, Эдвард успокоился и подумал: «А чего, собственно, я должен был ожидать? Для них мой возраст более важен, чем знания, но я докажу всем, что не стоит судить о книге по обложке!»       Тем временем, многие в зале украдкой поглядывали на Эдварда и обсуждали статьи, подписанные именем Э. Эванс. Его работы были написаны очень грамотно и профессионально, и многие зельевары были в восторге от нестандартных подходов этого, как оказалось, весьма юного дарования. Схожесть же во внешности с Гарри Поттером заметил только Снейп, да и то потому, что был близко знаком с юным Гарри. Для остальных же он был просто гениальным молодым зельеваром.       Так и не решившись ни с кем больше поговорить, Эдвард стоял в стороне и слушал вступительную речь директора Снейпа и по совместительству организатора проходящей конференции. В конце монолога прозвучали бурные аплодисменты и все стали расходиться по своим комнатам или сбиваться в небольшие группы, ведь некоторые из них не виделись многие годы.       Директор же подошёл к Эдварду и пригласил в свои покои. Через некоторое время к ним присоединился и Ремус Люпин. Беседа затянулась на несколько часов.       В свои аппартаменты Эдвард вернулся далеко за полночь и вздохнул с облегчением. «Наконец, этот день закончился, но слушать об отце было так здорово...», — устало выдохнул он, рухнул на кровать и провалился в сон.