Пророк

До выпускного Эмили ждать не могла. Самолёт в Африку вылетал на следующий день. Но испортить выпускной Линкольну она не могла тоже. Одна из тысячи дилемм, которые приходилось решать человеку. Девушка никогда не задумывалась о том, насколько проще и конкретней была жизнь в Асгарде. Людям трудно живётся, кто бы подумал. Но отвлечённые мысли не помогали принять решение. Брайс смотрела на собранные чемоданы, на платья для бала, весящее на вешалке, и никак не могла решить, что же ей всё-таки делать. От раздумий её оторвал телефонный звонок. Звонил Линкольн. - Ты уже начала собираться? Я заеду в семь. - А времени только два. - Эмили, даже я знаю, что женщинам на сборы нужен не один час. Я заеду в семь. - Люблю тебя. – Девушка повесила трубку и пошла собираться. Какого, собственно, чёрта? Самолёт только завтра. А сегодня – это сегодня. Всё же это приятно, спускаться по лестнице, зная, как великолепно выглядишь в этом королевском платье. И что парню, ждущему тебя внизу, оно более чем понравится. Почему бы не провести последний вечер с тем, кого любишь? И постараться не думать о том, что причинишь ему боль своим отъездом. Но Эмили не сомневалась, что Линкольн сможет пережить ещё и не это. Девушка вложила много сил, чтобы понять, и чтобы он сам понял, сколько внутренней силы в этом человеке. Из него получится отличный Пророк. Боже, как же не хочется оставлять его, но – придётся. Здесь её работа закончена. - Ты великолепно выглядишь. – Линкольн взял её за руку и поцеловал. Губы были мягкими, тёплыми, и такими родными. От него пахло одеколоном и тем самым, одному ему присущим запахом, которым пропитались все её вещи, которые она тщательно упаковывала последние два дня. – Мне будут все завидовать. - Это мне все будут завидовать, как и последние два года. – Эмили взяла в ладони его лицо и, привстав на цыпочки, поцеловала. - Ты такой красивый, Линкольн… - Что с тобой? – Парень усмехнулся, целуя её ладони. – Ты какая-то не такая. - Просто не выспалась. Но ты чертовски хорош. - Хм… Спасибо. Эмили с трудом могла бы вспомнить, как прошёл бал. Да её это и не волновало. Все её мысли занимало то, как сказать ему о своём отъезде. Была рассеяна, отвечала невпопад, и кончилось всё тем, что Линкольн оттащил её в укромный уголок и резко встряхнул за плечи. - В чём дело, Эмили? Что случилось? И не говори мне, что всё в порядке. Я не идиот. - Я не поеду с тобой в Гарвард, Линкольн. - Куда ты поступила? В Йель? - Я никуда не поступила. – Девушка не так собиралась ему это сказать. Глупо было рассчитывать, что Линкольн не догадается. Слишком умён. Слишком красив. И слишком значим для будущего этого мира. – Линкольн, пожалуйста, давай не будем об этом сегодня. Я просто хочу отдохнуть и насладиться вечером. Пожалуйста. - Хорошо. – Линкольн прижал её к себе и поцеловал, гладя по волосам. – Прости. - Пойдём, медленный танец начинается. Они танцевали, целовались, занимались любовью за колонной, потом на заднем сиденье машины, и остаток вечера прошёл, словно в тумане. Эмили выкинула из головы все мысли, полностью погрузившись в то, чтобы сполна насладиться Линкольном. Пока это ещё возможно. Будучи Эйр, не смогла бы и на минуту представить, что смертный может так много значить для неё. Что будет жутко скучать, и когда его не будет рядом, даже дышать будет тяжело. И вот теперь такой человек появился, и это хорошо, но расставаться с ним – как по живому резать. Вот только выхода не было, как ни крути. Поэтому Эмили собралась и пошла домой к Линкольну. В его комнате горел свет, наверняка сидит за компьютером. - Линкольн. – Девушка дёрнула дверь и вошла. – Надо поговорить. - Привет, конфетка. – Парень был пьян. И когда он успел, спрашивается? – Иди сюда. – Притянул её к себе и посадил на колени. – Слушай… я тут подумал. Ну его, этот колледж. Сядем в машину, поедем. Посмотрим на Большой каньон, самый большой моток ниток, что там ещё есть… - Линкольн… - Комок подскочил к горлу, Эмили готова была вот-вот разреветься. – Перестань… - Я не хочу идти в колледж без тебя. - Линкольн, я не поеду в колледж. Я не поеду с тобой в путешествие. Я улетаю в Африку. А ты поедешь в колледж и забудешь обо мне через пару месяцев. - Что? – Парень протрезвел практически сразу. Он и напился из-за того, что переживал из-за Эмили. И никак не мог придумать, как исправить ситуацию. Решил только, что не хочет продолжать учиться без неё. - И давно ты это решила? - Почти полгода назад. Линкольн, пойми. Это корпус мира, я всегда хотела этого. - Всегда хотела и за два года ни слова не сказала? – Хейз ссадил её с себя и встал. - Эмили, как это понимать? В этих отношениях что, я один планировал наше совместное будущее? Пойти в один колледж, снимать квартиру. Любить тебя и быть рядом столько лет, сколько у нас будет впереди. Какого чёрта, Эмили? - Прости… - Девушка жевала губы и сдерживала слёзы. Самое обидное было то, что он прав. И она действительно виновата. Ещё хуже, что сказать правду она не могла тоже. – Линкольн, я, правда, люблю тебя… - Я думал, ты не попала в колледж из-за того, что потратила столько времени на меня. Чтобы я мог попасть в колледж вместе с тобой. Тебе, правда, пришёл отказ из Гарварда? - Я не подавала документы. - Мы вместе ездили сдавать тесты. - Я забрала заявку. Зачем я буду претендовать на место, если не собираюсь туда идти? - И опять ничего мне не сказала… Замечательно. – Сказать, что Линкольн был зол, значит, ничего не сказать. Он уже и не помнил, когда был в такой ярости последний раз. - Я понимаю, ты злишься… - Чертовски да. Но, знаешь, самое смешное, что скажи ты мне об этом раньше, ничего страшного бы не было. Но ты сделала всё за моей спиной… - Я люблю тебя! – Девушка хотела вскочить, закричать, забиться в истерике, но не могла. Потому что он был совершенно прав. И оправдаться она никак не могла. – Прости, мне нечего сказать. Я пойду. Линкольн не стал её останавливать. Нужно было переварить новость, свалившуюся как снег на голову. Нет, скажи Эмили всё сразу, он бы смирился и порадовался, что её мечта сбылась. И отпустил бы от себя, чего бы ему это не стоило. Но вот так… не сказав ни слова, за спиной. Невозможно не задаваться вопросом, что же она ещё скрывает. Неужели так трудно было просто сказать? Хуже бы точно не было. Так… что делать – не известно. И нет никакого желания думать об этом. Хорошо, что отцовский виски всё ещё остался. Может проясниться что-нибудь в голове… а может, и нет. Кто знает…