По ту сторону Барсума...

Мы шли уже третий день, питаясь лишь съедобным мхом и высасывая воду из растений вроде кактусов, росших на нашем пути. Принц Кел вел нас к месту, где, как он говорил, мы могли излечить раны и отдохнуть перед тем, как пуститься на поиски похищенных. Файдора помогала мне на продолжение всего пути, почти неся на себе. Пара сломанных ребер и разбитое плечо вкупе с сотрясением мозга не делали меня хорошим воином в те дни, полные отчаяния и скорби. Но меня утешало то, что Матаи Шанг и Файдора были здесь, со мной, и что принц Кел уже не шарахался от меня и не смотрел с ненавистью. Он часто плакал, я замечал на привалах, что глаза его влажны, но Файдора пояснила, что крылатые вообще очень эмоциональны и чувствительны. Я понимал несчастного юношу, я всё ещё помнил собственное отчаяние, когда шел по умирающему миру в поисках моей несравненной Деи Торис. Тем не менее, мне были странны некоторые слова принца, удивившие меня. В частности то, что ему был знаком мой голос. Заинтригованный и растревоженный собственными мыслями, на одном из привалов я подошел к нему, сидевшему чуть поодаль от нашего крохотного костра. Он опять плакал, но, заметив меня, отвернулся и быстро провел рукой по лицу. Когда я подошел, глаза его были сухими и настороженными. — Раз уж мы на одной стороне пока, то надо прояснить кое-что, — сказал я, присев рядом и держа руки на коленях. Он неприязненно покосился на меня, но гнать не стал. — Ты прямой и честный воин, — сказал я, собравшись с мыслями, — потому я жду от тебя прямого и честного ответа на мой вопрос. — Спрашивай, — ответил он, помедлив с минуту. — Ты сказал, что тебе знаком мой голос. Наши с двойником голоса очень похожи по тембру. Из этого делаю вывод, что каким-то образом вы встречались раньше. Он дернулся, скрипнув зубами и тихо заклекотав. И от этого горестного клекота у меня внутри все перевернулось от тоски и боли. Я уже жалел, что задал этот вопрос. — Я не видел его лица, — наконец ответил молодой джед, глядя куда-то в сгустившийся мрак. — Слышал только голос. — Где? — вырвалось у меня. Кел опустил голову. Голос его звучал глухо, сдавленно. Медленно, устало и нехотя он поведал кошмарную историю многолетней давности. Ему не было и двадцати лет, когда во время одного из налетов его захватили в плен зерксанцы. Вместе с сестрой Наджаль его преподнесли в дар Убийце Барсума. Но он не видел лица Убийцы, поскольку был в состоянии помрачения и практически слеп после удара по голове. Он слышал крики сестры, когда двойник брал её силой, но руки и ноги его были связаны. Потом Убийца избил и надругался над ним самим. Затем он выбросил его из своей спальни, как и его сестру, сказав, что дарит их воинам. Наджаль, оказавшись на короткое время властной над своей жизнью, разбила себе голову о камни, успев крикнуть брату слова прощания. Попытки Кела последовать её примеру принесли лишь странный успех — он понял, что прозрел. Его забрал из коридора один из зерксанских командиров, выпросив у Убийцы в личное пользование. Как оказалось, некогда отец Кела, джеддак Иксатлана, спас ему жизнь и позволил вернуться в Зеркс, поскольку он был единственным сыном своей старой матери. Таким образом, юный принц оказался на свободе и смог вернуться домой. Но память о погибшей сестре и собственном унижении жила в нем, понемногу сводя с ума. За свою жизнь мне не доводилось переживать такого тяжелого стыда и сочувствия. Я не мог ничего сказать ему, не мог поддержать. Насильник и убийца, мой темный двойник был поистине исчадием ада. Я мог лишь скрипеть зубами от ярости и сострадания, представляя, через какой ад пришлось пройти несчастному юноше. Но вопрос мой не был праздным, хотя пришлось ещё тщательнее подбирать слова. — Принц Кел, ты можешь не верить мне, но деяния моего двойника для меня так же отвратительны и достойны худшей из смертей, — медленно произнес я, глядя ему в глаза. — Однако у нас нет времени на страдания и возвращение в прошлое, коли так сложилось, что мы желаем уничтожить эту погань. Ты был во дворце, пусть даже короткое время. Ты знаешь расположения комнат. И, быть может, ты знаешь кого-то, кто столь же сильно ненавидит Убийцу, как и мы. Принц провел ладонью по своим длинным темным волосам, спадавшим до середины спины. — Я плохо помню подробности, только несколько поворотов и переходов и покои моего спасителя. Но из того, что я успел узнать, пока был на его попечении, это что Убийцу ненавидят очень многие во дворце. Однако странная способность дает ему власть над людьми различных рас Барсума — он способен прочесть даже закрытые мысли любого живого существа. Об этом рассказал мне Талкис, мой благодетель. Так же я знаю, что его любовник Кантос Кан постоянно при нем и готов защищать его даже ценой собственной жизни. Вряд ли это важно, но кто знает… Дея Торис, презираемая народом Гелиума за жестокость и распутство, ненавидит их обоих, но она слишком хорошо знает, что зависима от них. Меня передернуло от этих слов. Все то, что говорил Кел о здешней Дее, было совершенно противоположно Дее Торис из моего мира, обожаемой народом Гелиума и родными. Сердце мое глухо заныло при воспоминании о ней. Потянувшись вперед, я коснулся плеча принца. — Не знаю, поверишь ты мне или нет, но я из другого мира, из мира, лежащего за пределом моего понимания. И я рассказал ему о том, как попал сюда, о моем Барсуме, о том, что мой сын изобрел некий аппарат, позволяющий заменить гигантские кислородные фабрики, дающие жизнь планете. Я рассказал о том, как очутился в Долине Дор и стал гостем ученых из закрытого города, и как узнал о существовании своего двойника. Рассказывая обо всем этом, я чувствовал себя, словно вывернутым наизнанку, так было тяжело. Видимо, принц понял моё состояние. — Ты не в ответе за дела твоего двойника, — сказал он, с минуту глядя на меня круглыми немигающими глазами. — Я пока ещё способен читать в душах и мыслях людей. Странно — твои мысли были укрыты от меня все это время, а сейчас вдруг ты раскрылся. Я боялся сливаться с тобой, но слившись, не увидел ничего кроме чистоты и мужества. Ты не Убийца Барсума, наверное, мне требовалось слияние наших разумов, чтобы понять это окончательно. Но мне непонятна твоя ненависть и отвращение к любящим. Разве у вас не любят? На вашем Барсуме разве это чувство неподвластно сердцам? Он весьма смутил меня этими словами. Как я мог бы объяснить ему, что на моем Барсуме принята любовь между мужчиной и женщиной? Как бы я мог сказать ему, что считаю извращенной и противоестественной страсть между мужчинами? — А между женщинами? — грустно улыбнулся он. Спохватившись, что всё ещё открыт для него, я постарался привести мысли в порядок. — Наверное, этого я не смогу принять для себя, — сказал я ему, — но, по крайней мере, я теперь знаю, что здесь это в порядке вещей. Мне все равно, кого предпочитает воин, если он верный и отважный друг. Твой брат из таких, благородных и преданных своей земле. Но все же мне спокойнее в твоем обществе, джед Кел. Какое-то время мы сидели, тихо беседуя о моем Барсуме. Кел был потрясен тем, что там существовало четкое разделение на расы и межрасовых браков практически не случалось. Так же его поразили мои рассказы об обычаях наших людей, о верности и преданности наших женщин и мужчин. Он с удивлением и любопытством слушал о наших изобретениях, выспрашивая технические детали. Мне показалось в какой-то момент, что он лицемерит, пытаясь войти в доверие, но потом я понял, что бедняга просто цепляется за любые темы, чтобы позабыть о прошлом, о том аде, который ему пришлось вспомнить. — Дориан, принц Кел, идите к огню, — окликнула нас Файдора, — отец нашел немного съедобных камней, и я испекла их в золе. Мы с принцем переглянулись, и как-то само по себе вышло, что одновременно улыбнулись. Город лежал в долине, словно в глубокой чаше. С одной стороны его укрывали могучие скалы, с другой был такой высокий и крутой обрыв, что сойти вниз, не свернув себе шею, было невозможно. Принц Кел взлетел, рея над котлованом, затем вернулся к нам и указал на большой уступ с краю его. — Там есть тропа. Она крутая и узкая, кое-где шириной едва с ладонь воина, но мы можем спуститься. — Пожалуй, так и стоит сделать, — сказал я, с сомнением взглянув на Файдору, у которой были жестоко сбиты ноги. Она не жаловалась, но каждый её шаг давался бедняжке с огромным трудом. — Быть может, ты мог бы отнести её вниз, пока мы с Матаи Шангом спустимся по тропе? — сказал я, обращаясь к принцу. — Боюсь, она не осилит спуск. — Я осилю, — нежный голос девушки отчего-то заставил меня задрожать, — ничего, Дориан, не беспокойся обо мне. Я опустился на колено перед ней и взял её маленькую ступню. На моей ладони остались пятна крови. Кел бережно поднял девушку на руки. — Не бойся, бескрылая, — шутливо произнес он, — моих крыльев хватит на нас обоих. Мы с Матаи Шангом переглянулись и двинулись к тропе. Вначале спустился он, поскольку мне требовалась помощь с моим разбитым плечом и почти неподвижной рукой. Затем я перебрался на тропу, ухватившись за его руку и кое-как сползая вниз. Конечно, я бы мог прыгнуть, но в моем нынешнем состоянии это было не лучшей идеей. Матаи Шанг ободряюще улыбнулся и принялся спускаться боком по тропе. Я последовал за ним, стараясь не смотреть вниз, поскольку каждый взгляд туда вызывал головокружение. Сотрясение мозга давало о себе знать. Спуск занял прилично времени. Несколько раз я свалился бы, если бы Матаи Шанг не придерживал меня. Я был поражен тем, с какой заботой он относился ко мне, но попытки проникнуть в его сознание ничего не дали. — Не пытайся, — сказал он, помогая мне спуститься по покатому склону, — я и так не скрою от тебя, Дориан с Джасума. Тому, кто столь благородно относится к людям, не пристало стыдиться посторонней помощи. Присядь, спуск отнял у тебя много сил. Я подчинился, опустившись на мягкую красную траву и прикрыв глаза. Страшная слабость овладела мной. Последнее, что я помнил перед тем, как отключиться, была прохладная сухая ладонь ученого на моем лбу. Очнулся я от звука тихой беседы рядом. Чуть приподняв ресницы, я увидел Матаи Шанга и хрупкого юношу, сидящих лицом к лицу у изножья моей кровати. Прохладный ветерок развевал прозрачные покрывала занавесей, еле заметный нежный аромат курений тянулся по комнате. Я прислушался, пока не рискуя двигаться. — Он скоро придет в себя. Не тревожься за него, благородный учитель, — говорил юноша. — Твоя дочь и твой второй друг могут спокойно жить в доме Тир столько, сколько понадобится. — И что взамен, юный Глен? Юноша смущенно заерзал. — Взамен я попрошу лишь малую толику твоих знаний, благородный учитель. Как ты видишь, я лекарь, но мои знания слишком малы и ничтожны. — Не скажи, юноша, — задумчиво произнес Матаи Шанг, — ты весьма одаренный лекарь. За три дня закрылись практически все раны на теле у Дориана, да и мой ушиб ты излечил. — Знаний никогда не бывает много, — тихо откликнулся Глен. Я заворочался, поскольку рука моя онемела, и пришлось сменить позу. — Он очнулся, — Матаи Шанг дружески сжал плечо юного лекаря и тот торопливо поднялся, приблизившись. Это был пригожий и совсем молодой парень, кожа его была темнее, чем обычно бывает у красных марсиан, но во всем остальном он не отличался от них. Внимательные темные глаза светились умом и любопытством. Он положил свою небольшую руку мне на грудь. — Как ты чувствуешь себя, друг? — Неплохо, — ответил я, с удивлением обнаружив, что раны практически затянулись. — Меня зовут Дориан. — Я Глен Гайл, — улыбнулся юноша. — Ты, должно быть, великий воин. На твоем теле трудно найти кусок кожи без шрамов. Я сел и ощупал себя, убедившись, что всё на самом деле в порядке. Матаи Шанг стоял у окна, о чем-то сосредоточенно размышляя. — Ты очень похож на другого воина, того, что прибыл в наш город два дня назад, — сказал Глен Гайл, осматривая мои раны. Я вскочил так резко, что едва не опрокинул его. — Что ты сказал? Матаи Шанг уже был рядом, глаза его полыхали. — Ты не говорил о другом, — сказал он, и было видно, с каким трудом он держится, чтобы не сорваться на крик. — Небо! Глен, опиши мне его, откуда он прибыл? — Он и его спутники — гости нашего джеддака, — мягко ответил юноша, — это всё, что я знаю. Я видел корабли, спускающиеся на посадочные площадки возле дворца, а потом моя сестра, которая служит камеристкой у джеддары Троаны, рассказала о прибытии знатных гостей. Я скрипнул зубами, готовый сорваться с места, но Матаи Шанг остановил меня. — Стой, Дориан. Сейчас вот так вот по первому порыву мы лишь попадем в лапы этого негодяя. Надо дождаться Кела, а там уже решим, что да как, и как возможно подобраться к пленникам. Юный Глен Гайл слушал нас, широко раскрыв глаза. — Думаю, тебе следует рассказать нашему другу всё по порядку, — сказал я, с трудом овладевая собой, — я пока пойду, осмотрюсь. Во внутреннем дворике усадьбы я увидел Файдору. Девушка сидела на краю бассейна, о чем-то мирно беседуя с худощавым молодым воином. Красивая голова юноши низко склонилась к её лицу. Не знаю почему, но я почувствовал раздражение и неприязнь к незнакомцу. — Дориан! Ты очнулся! — Файдора спрыгнула с края бассейна и подбежала ко мне, прижавшись к моей груди. Я смущенно усмехнулся, но вынужден был признаться себе, что её реакция более чем приятна мне. — Позволь представить тебе главу семьи Тир, нашего доброго хозяина Джая Тира. Джай, это Дориан, мой близкий друг и защитник моей семьи. — Каор, — дружелюбно обратился ко мне молодой воин. — Мне пора идти, к сожалению, служба не ждет. Файдора, я очень рад нашей дружбе. Дориан, рад был знакомству. Он ушел, а я поднял лицо девушки навстречу своему. — Ты знаешь, что двойник здесь? — тихо спросил я. Слабо охнув, она теснее прильнула к моей груди. — Не может быть… Чуяло мое сердце, не стоило мне отпускать Кела одного в город. Я обнял её, положив подбородок на её пушистую макушку. Тревога стиснула мое сердце при мысли о том, что Кел в городе. Его яркая внешность и черные крылья выдавали его с головой. — Никуда не уходи из этого дома, что бы ни случилось, — сказал я Файдоре. — Мне надо идти. — Дориан, ты сошел с ума! — она покачала головой. — Один ты не справишься! — Это уже моё дело, девочка, — я погладил её по светлым волосам. Она сжала мою руку в своих ладошках. — Я тебе раньше хотела сказать… но не знала как. А теперь ты уходишь, и я не могу молчать. — О чем ты? — я заглянул в её большие глаза, полные слез. Она приложила руку к животу. — Яйцо уже зреет во мне. Сегодня или завтра оно появится на свет. Я снова обнял её во власти охвативших меня чувств. — Какое имя ты желал бы дать нашему ребенку? — тихо спросила девушка, обняв ладошками мое лицо. Я коснулся губами её белоснежного лба. Сердце мое забилось так сильно, что пришлось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы успокоить его. — Если родится мальчик, назови его Дорианом. А если девочка, то дай ей свое имя. — Береги себя, — прошептала она, прижимаясь своими коралловыми губами к моей руке и орошая её слезами. У забора я остановился, чтобы в последний раз взглянуть на её тоненькую фигурку. Затем прыгнул, перемахнув через забор и очутившись на пустынной улице. Меча у меня не было, но я не сомневался, что добуду его. Путь мой лежал ко дворцу джеддака Сокрытого города, навстречу Судьбе.