Личная жизнь

Tada nugasu dake ja tsumanne na~... Sukoshi zutsu fuku wo chigitte... Socchi no houga shigekiteki ja... Konna fuu ni. "Просто раздевать скучно~... Постепенно рвать одежду в клочья... Так куда возбуждающе... Примерно вот так." © Suzuki Tatsuhisa - 病み付きにさせる味　

Кратковременное молчание. Он несколько секунд разглядывал моё лицо и, что-то вдруг найдя, саркастически вскинул бровь. - Ну дуу~ура,- злясь и досадуя, он нахмурился и вперил в меня в глубине разочарованный взгляд.- Я тебя насилую,- как выстрел в упор,- ты хоть теорию знаешь? Такие, как я, отказ даже не рассматривают. У тебя был шанс… Всё, что я успела уловить – как двинулись его плечи. Его руки быстро скользнули с бёдер чуть выше, к ремню его штанов. Зашевелилась я, только услышав в возникшей тишине, наполненной лишь звуками дыхания, короткий и резкий звук расстёгиваемой молнии. Паника застучала по всему телу, но всё, что я опять же могла – извиваться. Пояс халата был мягким и ничего не натёр, но в одном положении руки, казалось, уже начали затекать. - Я сыграю милосердного,- он склонился ко мне, казалось, его взгляд непрерывно движется, следит за мной полностью, за каждым движением, даже за тем, как вздымается при дыхании грудь.- Тогда это была разминка,- его лицо ещё ближе,- а сейчас по-настоящему… И поцеловал, так уверенно и голодно захватив губами, что сперва я хорошо почувствовала лёгкую, легче воздуха пустоту в голове, которая обычно возникает только при критически-эмоциональных ситуациях. Он затянул меня в такой поцелуй, что глаза закрылись сами собой. Я чувствовала так много… Его сбитое, но теперь тёплое дыхание, которое больше не обжигало, будто он старался дышать так, как удобно мне, знающие движения, чуть ли не нежные, но не теряющие очевидной наглости, пряди волос, иногда щекочущие моё лицо. Я забыла, почему так сильно волновалась, но почему-то это напряжённое состояние не сходило, хоть я из-за поцелуя уже ни о чём не могла думать… Обрывающая вспышка боли заставила меня закричать. Было ощущение, что в глазах что-то лопнуло, раз побежали такие слёзы. Юма вдвинулся сразу, не подготовив, подавшись всем телом и ударив меня о спинку кровати. Возникший грохот его только сильнее завёл, и он, чувствуя всё больше адреналина, укусил меня за шею с другого боку. Душа рванулась наружу через крик, но засела стучать где-то в горле. Я непроизвольно дёргалась, как от раскалённого железа, не в силах почувствовать или хотя бы сформулировать в простую мысль что-либо происходящее со мной, кроме вспышек ужасной боли. Он проломился так жестоко, что казалось, как вообще такое может быть?.. Не исследовав прежде, не аккуратно найдя себе место, а просто снеся на своём пути всё, что мешало, даже если это означало муки и последующий внутренний шок для меня. Руками я ухватилась за спинку кровати и сжала, чуть ли не вывихнув себе пальцы. - Позови меня,- его шёпот на ухо, от которого я снова дёрнулась в сторону. Захотелось вырвать себе волосы или исцарапать кожу, лишь бы отвлечься, даже если этим будет новая боль. Второй толчок заставил вскрикнуть громче и судорожно, едва себя осознавая, сжать его бёдрами. Бесполезно… Я не могу стиснуть его так сильно, чтобы он не смог двигаться… - …Позови…- клыки чувствительно проводят по шее, не разрезая. Поняв, что я могу что-то чувствовать, я стремлюсь теперь отвлечься на это. И, с готовностью подставляя шею, шепчу, боясь на выдохе втянуть случайно живот и почувствовать его в себе сильнее: - Юма…сан…- щёки отозвались болью, голова кружится, вспышки боли продолжаются. Слёзы стекают по вискам, создавая ощущение сырости в волосах, но этого я почти не чувствую. Мне хочется сжаться, но вытянутые над головой руки и его плотно прижатое ко мне тело этого не позволяют. Да и боль усиливается от любого движения… Я уже даже не думаю головой, как будто от боли разум отключился, и это только всё моё тело может говорить с ним, при любом случае, любой бесценной возможности сосредоточиться и что-то сказать оно умоляет это прекратить. - Аа… Приятно слышать, даже с твоей дурацкой манерой,- я еле понимаю, что он говорит.- С болью всё всегда острее…- ещё раз втолкнувшись, он чуть откинул голову. Я увидела, как напряжены его плечи. Он опирался руками о постель почти сразу после моих бёдер, одновременно предплечьями придавливая их к себе. Опирался с таким усилием, будто готов был превратиться в монстра… Под бледной кожей красиво перетекали широкие мышцы, нити же их на шее, соединявшиеся с ключицами, натягивались до дрожи. От его толчков я изрядно «съехала» наверх так, что теперь мы занимали скорее полулежачее положение. Из-за привязанных над головой рук я не могла ссутулиться, сжаться и могла только принимать бесспорно все ощущения, которые он выкатывал на меня, как из ведра, не давая оправиться ни на секунду. Было такое чувство, что я каждый раз кидаюсь закрыть грудью амбразуру, только боль от выстрелов прочно поселилась где-то внизу живота… Я, честно говоря, сомневалась уже, что там даже внешне выглядит всё, как прежде. Хотя кожей чувствовала, что внешне-то как раз всё цело, вот только я стала более чувствительной и боялась каждого прикосновения. - Если хочешь строить из себя жертву… я не против такой роли…- он тяжело выдохнул, уткнувшись носом мне в шею и снова вдвинувшись. Я могла только машинально дёрнуться и простонать, как будто из меня выдавили голос. На этот раз пряди его волос щекотали болезненно, чёрт, даже пряди… Любое прикосновение от него меня отвращало раз за разом, хотя казалось бы, прикосновений было уже столько, что вполне возможно привыкнуть. Просто привыкнуть и не реагировать, просто ждать, когда это закончится… Об этом я могла только мечтать. Толчки повторялись медленно, но набирая какой-то ритм. Каждый раз подскакивало сердце так, как в повседневной жизни заставило бы схватиться за грудь. Самое ужасное в этом было то, что несмотря на боль, физически же я как бы в теории понимала, что эти движения со стороны дико возбуждают, должны возбуждать, как что-то древнее, как часть того, вокруг чего вертится жизнь. Я чувствовала, как он выгибается в пояснице, видела, как он подвижен: казалось, его торс ходил ходуном, грудь разрывало от тяжёлого дыхания, которое он зачем-то пытался ещё сдерживать… Как будто боится вдохнуть так глубоко, что это могло бы разорвать лёгкие. И всё это несмотря на пелену слёз и боль, боль… Если бы только было слово порезче, чем это… Оно не отображает и доли того, что я испытываю, всего лишь видя, как он напрягается, чтобы совершить толчок, уже заранее готовясь терпеть… Действительно, как жертва… - Кричи…- он набирает скорость, снова и снова утыкаясь мне в шею, как будто что-то слушая или принюхиваясь. И я кричу, практически не помня, кто я, моментами. Покрывало смялось, кровать шатало, Юма нетерпеливо сопел мне в шею, и от этого было противно и в то же время это отвлекало меня – его взмокший лоб будто говорил мне, что он напряжён не меньше меня, хоть и от удовольствия. Он не мог найти твёрдой опоры, пока держался в прежней позе, это его раздражало, не давало разогнаться. Он кусал меня несколько раз, вымещая это. Шептал что-то, что я плохо помню, но сохранилось ощущение, что это о крови… Когда ему надоело больше качать кровать, чем двигаться, он вдруг коротко но глубоко поцеловал меня и, звучно оторвавшись, замедлив движения, шепнул: - Тебе просто станет немного лучше…- уголки его губ дёрнулись. Он потянулся руками к спинке кровати и, медленно двигаясь «по ходу», развязал пояс халата, освобождая мои руки. Те отозвались болью, но он в общем был прав – мне всего лишь стало немного лучше. Сил сопротивляться не было, хотя на задворках сознания мне хотелось вырваться до слёз, и от этого я периодически дёргалась, но это доставляло ему только больше ощущений. Он почти «посадил» нас вертикально, начав держаться за спинку кровати, используя теперь её как опору. Это дало ему нужную свободу и силу, и мне даже пришлось обнять его за шею, чтобы не подскакивать, как мне казалось, так высоко и развратно, что хотелось под землю провалиться. Будто на нас кто-то мог смотреть. Спина часто ударялась о спинку кровати, а иногда он настолько крепко прижимал меня, что синяк должен был появиться не от резкого удара, а от этого медленного вдавливания – что куда болезненнее. Мне уже казалось, это будет бесконечно, но в один момент снова облизав мне шею, он чуть замедлился и, похоже, решил, передохнуть. Прижимая к себе за талию, стискивая одной рукой моё бедро, он передвинулся ниже и уложил меня снова спиной на кровать, обращаясь как с куклой. Вроде аккуратно, но всё равно получалось в чём-то по-животному живо. Он продолжил медленные движения, тяжело дыша или вовсе задерживая дыхание на несколько секунд, чтобы прочувствовать вкус моей шеи… Или что там он слизывал… Я всё ещё беспомощно стискивала его плечи, при этом чувствуя и в этом плане безнадёжность – его плечи были слишком широкими, чтобы я могла их обхватить, так что опоры я в этом не находила. Зато напрягался он более чем впечатляюще… Как будто одной своей силой он способен меня раздавить. Время вдруг остановилось… Нет, это он почему-то остановился, замер, и я смогла вдохнуть сквозь слёзы. Меня тут же затошнило, но осуществить сам процесс выворачивания желудка наизнанку он мне не дал. Когда из меня вырвался жалобный выдох, он зажал мне рот рукой. Я увидела, как он отстранился от меня, не разъединяя соприкосновений в бёдрах, и повернул голову чуть в сторону. Юма внезапно стал обострённо-внимательным, но я не придавала этому пока значения, используя это как передышку, чтобы собраться с силами для последующих рывков – из-за его комплекции и силы я не сомневалась, что насиловать меня он будет ещё долго. - Есть кое-что, что я должен тебе показать,- с широкой усмешкой произнёс он, не убирая ладони с моего рта, скосив на меня взгляд. В усмешке он разомкнул зубы, и я увидела своими глазами то, что до этого отчаянно отрицала в своих мыслях. Клыки… Прямо как у вампиров… Он, низко выдохнув с голосом, поднял меня к себе за талию, и наши лица оказались прямо напротив друг друга. Я невольно всхлипнула от того, как он двинулся. Всё так же, зажимая мне рот ладонью, он продолжил говорить, опьянённо, но уверенно смотря на меня. Так обычно смотрят, когда хотят поцеловать и обязательно видеть, как среагирует тот, кого целуют, при этом полностью контролируя ситуацию. - Мы сейчас пойдём к двери. Обними меня ногами,- его рука с талии переместилась на моё бедро; хватка уверенная, такая, что даже психологически нет воли вырваться, и от этого только хуже становится.- Чтобы я случайно не продолжил двигаться…- усмешка. Я, стиснув зубы и поёрзав, чтобы уже послушно обнять, я вдруг подумала… Что, причинив столько боли, он типа меня сломал? Что, ему теперь можно манипулировать? Чего бы он не хотел, это ведь только сделает хуже… Пусть я буду ребёнком, но если решился на такое, пусть не надеется, что абсолютно всё достанется ему так легко… Уперевшись руками в его плечи, я нахмурилась. Заметив это, Юма запрокинул голову и с досадой простонал в потолок. В мгновение его взгляд стал пронзительным, зрачки резко выделились, и он с силой прижался лбом к моему лбу. - Думаешь, я не чувствую, как тебе больно?- с прежней садистской усмешкой его вид был подобен психически больному наркоману-убийце – и то, казалось, этой характеристики не достаточно.- Думаешь, я не слышу, что происходит?- его широкая ладонь легла на мой живот, и я не смогла его втянуть, потому что он убрал руку с моего лица и удержал поперёк спины. Надавил на низ живота и одновременно двинулся, безжалостно «ставя на место». Я сжалась, но это только усилило липкую боль и добавило утомления чуть ли не в кости. Так прикусила губу, что почувствовала, как раню сама себя. Как он ухитрился доставить новую боль? Она не сливается с прежней, как будто это боль совершенно другого рода… - Ты почувствуешь себя хуже разорванной на части,- он склонился к моему уху, сказав это шёпотом, но неожиданно ровно и жестоко, холодно-жестоко, и я не усомнилась в угрозе; потому прежний страх закопошился снова.- Но я смягчусь, если ты послушаешь, что я скажу. Обними. Рвано выдохнув, я сглотнула подступивший к горлу цепляющийся крюками ком, и от этого усилия смогла и Юму обнять. Я слышала, как плавно он выдохнул, видимо ощущая этот жест как ответ на желания его тела. Получил, наконец, этот момент – впервые я подсознательно ощущала, что похожим образом нужно отвечать на движения мужчины, так как бёдра соприкоснулись плотнее. Я думала, от этого мне станет противнее, и я просто, наконец-таки, вырублюсь, но нет… Узнав для себя нечто новое, я ощутила следом за этим – как будто за руку шло – каким захватывающим было его тело. Стиснув в очередной раз до напряжения зубы, я откинула эти мысли. Всё равно я не могу насладиться, я ощущала, что это физически невозможно – до этого он сам сделал себе проход, и внутри всё саднило с адской силой, как открытая рана. Тем не менее, когда он поднялся вместе со мной и стиснул мои бёдра сильнее, я краем сознания снова подумала, что он действительно привлекателен… - Сильнее,- сквозь стиснутые зубы, ещё жёстче, чем раньше, как будто не приказывал обхватить его, а сдерживался, чтобы не ударить кого-то. Надорванно выдохнув, я сжала его бёдрами сильнее, обняв руками за шею и уткнувшись носом в плечо, дыша с трудом. Я зажмурилась и не открывала глаз, но чувствовала прекрасно, как он меня нёс. Открыла глаза я только, когда он прижал меня спиной к поверхности двери. Распахнутый халат ещё был на мне, так что казалось, это не так жёстко. Прикосновение, однако, заставило меня прогнуться и снова с болью вдохнуть – я чувствовала его в себе просто до омерзения сильно и чётко. - Видишь?- он приоткрыл рот, показывая клыки, прямо перед моими глазами. Собрав клочки разумных мыслей, я вдохнула, чтобы ответить: - Наращивание?.. И сколько стоило?.. Мои вопросы заставили его посмеяться. От дрожи его тела я снова чувствовала внутри себя болезненное движение, и чтобы не вздохнуть, стиснула зубы. - Всё натуральное,- наконец, произнёс он, усмехаясь.- Но ты не поверишь, так что я сразу…- не договорив, он наклонился и вдруг укусил в месте, где шея переходит в плечо. Я попыталась изумлённо вскрикнуть, но он снова зажал мне рот ладонью, хотя почему, я пока не понимала. Вспышка боли и затем как будто окоченение. Похоже на анестезию… Я поражённо вцепилась в его плечи, пытаясь оправдать это. То, как он дышал через раз и пил – явно пил, я чувствовала по глоткам, которые невозможно имитировать только с помощью слюны – меня всё равно что отправляло лицом в стену в каком-нибудь тупике. Я не понимала, как такое возможно, но всё ещё отчаянно цеплялась за оправдания, которым нормальный человек поверил бы охотнее… Когда он оторвался, я увидела стекающую по подбородку каплю. Моей крови. Это заставило меня неверяще, но чуть ли не добито выдохнуть. Тяжело, носом, так как его рука всё ещё зажимала мне рот. Шаги за дверью зазвучали довольно слышимо с моего положения, но из-за тяжёлой атаки невероятных фактов на мою голову я не услышала их до самого последнего момента. - Принцесса, мы дома!- мамин голос и стук в дверь моей комнаты. Слёзы подкатили к раскрытым в ужасе глазам. Она прямо за дверью! А тут такое… Юма склонился к моему уху. - Если ты выкинешь что-либо, что помешает мне продолжать наслаждаться тобой, я убью их…- его низкий шёпот окончательно вынес мне мозг. Я содрогнулась и крепче обняла его. - Придумай что-нибудь, чтобы в комнату не зашли…- шепча, он провёл языком по начинающей гореть шее, там, где кусал, и я ощутила, как он слизал выступившую кровь, хотя до этого плечо было онемевшим. Медленно убрал руку с моего рта, продолжая облизывать. - Принцесса?..- стук повторился. Мать зовёт меня так уже несколько месяцев, с тех пор, как ей пришло в голову посмотреть какой-то мультик с запертой в замке принцессой-затворницей… Ручка двери зашевелилась, но дверь не открылась, так как была заперта с самого начала. Тем не менее, звук двигающейся ручки меня перепугал до чёртиков. - Н-не входи, мам!- я вздрогнула, выкрикнув до того, как подумала; мне стало реально страшно за родителей.- Я пересидела в ванной, голова кружится, хочу поспать… До уха тут же донёсся смешок Юмы. Глянув на него, я увидела, что глаза его закрыты, и он исследует языком моё плечо немного дальше от шеи – поэтому я могла его видеть. К сожалению, он заметил мой взгляд и, усмехнувшись, вдруг подобрался. Я успела напрячься до того, как он совершил толчок и сдержать стон. - … Осторожнее надо быть,- явно издеваясь, шепнул он, утыкаясь носом мне в ухо. Волна мурашек прошлась от ушей по шее и по спине. - Твой бенто на завтра в холодильнике… Если что-нибудь понадобится – я в гостиной,- немного расстроенно произнесли за дверью. Послышались неуверенные удаляющиеся шаги, и только после того как хлопнула дверь в коридоре, я с облегчением выдохнула. От расслабления он внутри вновь ощутился вспышкой, и я в который раз прикусила губу. Юма с ухмылкой провёл губами по моей щеке и до того, как я пришла в себя, поцеловал в губы, но недолго – я быстро опомнилась и резко отвернулась в сторону. Это его, казалось, только позабавило. - Ну-ну… Разве примерные девочки ведут себя так грубо?..- он сжал мои бёдра и ещё раз толкнулся, чувствительно «обтерев» меня спиной об дверь. Я тихо простонала. - Ты… Так ты делаешь это потому что ты – вампир?..- слова дались с трудом, не только потому что он начал двигаться. Я всё ещё не верила, и он это, кажется, увидел. Снова движение. В этот раз он отрывает меня от поверхности двери и смотрит в упор, усмехаясь. - Почему бы не совместить приятное с полезным?- произносит так легко и почти весело, что я поперхнулась воздухом от возмущения. Всего-то?!.. Я было набрала воздуха, чтобы возмутиться, но в этот момент он уже оказался около стены и с грохотом прижал так, что вошёл только глубже. Слёзы снова выступили на глазах. Как я, должно быть, выгляжу сейчас?.. Он держит мои бёдра, и я не могу оттолкнуть его руками или хотя бы замахнуться для удара – локти упираются в стену. Неужели размышления о том, как вырваться снова не принесут никакой пользы?.. Глухой удар, вскрик. Юма горячо прижимается щекой к моей шее и, казалось бы, это действие в отдельности создаёт для меня какую-то отвлекающую, спасительную нить… И он уже делает это, так что невозможно что-либо предпринять… Судорожно выгнувшись, я ударяюсь головой о стену. Чувствую, как он снова кусает меня в прежнее место, и от этого только больнее… «Терпи… Терпи! Дура! Упустила момент… Он может убить родителей, даже если с клыками это всё просто трюк… А может ли?.. Допустим, умеет пить кровь, но есть ли у него сила?..» - Эй!..- его тяжёлое дыхание опалило моё лицо, специально он потянул бёдра назад, почти выйдя, и одним рывком, будто одновременно и ударом вошёл снова; я только сильнее прикусила губу.- Ты не кричишь… Думаешь, сможешь терпеть?.. Или уходишь мыслями из этой комнаты?.. Ха... Я отвернулась от него, со злостью сжимая в хватке его плечи. Было немыслимо тяжело удерживать губы, чтобы не кривить их от боли и унижения, но то ли я приспособилась, то ли… Юма стал мягче?.. Нет, вряд ли. И он тут же это доказал. Моя реакция и молчание в ответ на вопросы только разозлили его. Он уложил меня прямо на пол, уперевшись ногами в него так, что мог бы сделать что и как бы захотел; ещё больше свободы действий, ещё жёстче сами действия. - Эй… Повернись,- его ставший колючим голос меня чуть не вывел из себя; пора бы запомнить, что игнор всегда делает только хуже.- Повернись, я сказал!..- толкнувшись глубже, он сжал меня поперёк талии так, что выбил весь воздух. Его руки затем перешли на ягодицы, сдавив до синяков – хотя я сперва думала, что наверное, там целые отпечатки ладоней останутся. Он заставил меня выгнуться, касаясь пола только лопатками. - Прекрати уже…- вырвалось само.- Пожалуйста… - Ха-ха… Нет, пока нет…- его губы коснулись уха.- А когда ты так просишь, хочется только больше… Я знаю, как ты можешь помочь…- вдвинувшись жёстче, он простонал так, будто долго сдерживался, как сорвался с обрыва, но в следующую секунду я кожей ощутила, как его губы прорезала прежняя уверенная усмешка.- Сожми меня так, словно хочешь этим убить…- несколько секунд подождав, он почувствовал, как я всё-таки сжала его изо всех сил, и почему-то надорванно рассмеялся, сделав своё дыхание ещё более тяжёлым.- …Эй, внутри тоже… Сожми…- проникновенно. Я в растерянности и отчаянии откинула голову назад. Всё это бесполезно и только сильнее унижает меня… - Эй, эй, не смей уходить, или я заставлю тебя быть здесь, снова болью,- его голос своим холодом вернул меня к реальности, и как только я посмотрела на него, он вновь усмехнулся. От этого повеяло каким-то странным притяжением. Пусть боль, и пусть не по моему желанию, но сейчас он точно знал, что нужно делать. - Может, ты не чувствуешь из-за боли,- он повёл бёдрами вперёд, не двигаясь внутри, но как бы «целуя» всем телом, не отрываясь,- …Ты тугая… Это хорошо… Будь разумнее, тебе от этого уже не сбежать… Я нахмурилась. То, как он продолжал давить, будто растревоживало раны. - Выбирай… Или до самого утра, или быстро и приятно,- он усмехнулся шире.- По-моему, ответ очевиден… - Ты мне противен,- тут же выплюнула я, гневно уставившись на него.- Как мне может быть приятно такое?.. - Ты ещё ничего не знаешь, чтобы делать выводы,- он склонил голову чуть на бок. Его рука плавно скользнула по моему бедру. Вдруг спокойно подхватив мою ногу под коленом, он завёл её себе на талию, выше, поднимая до своих рёбер. Поздно я поняла, что так он обеспечил себе ещё больший доступ движений. Но сделал он это неожиданно медленно и плавно, снова уткнувшись мне в шею, лизнув по месту укуса, но без особой боли. Толчки продолжились, и я начала чувствовать, что расслабляюсь. - Видишь?.. Я знаю слишком много о боли,- шепнул, касаясь моего уха, продолжая движение, как раз когда я несмело, неумело попыталась прогнуться – это становилось интересным.- Как думаешь, какова обратная сторона боли?.. Я поджала губы, чтобы не застонать. Он прав, я ещё ничего не знаю. Я придавала этому всему слишком большую значимость, и сейчас я это осознала. - Что мне нужно сделать?.. Я не знаю… - Ха-ха…- он уткнулся лбом в мой лоб, чуть остановившись.- Проси меня о помощи… Следи за мной, доставь мне удовольствие… И всё поймёшь… От того, что я немного успокоилась и расслабилась, мышцы заныли, суставы заломило. Но это всё уже было намного лучше, чем раньше. Я вспомнила, как выгибалась, когда он попросил обхватить его ногами, повторить это было легко – тело уже чувствовало, как нужно подставляться. Когда первые смутные ощущения заполненности ударили в голову, я сжала его бёдрами. Само получилось как-то… Я точно помню, что в этот момент поняла, что значит «сжать внутри». И как это пошло звучит, если говорить вслух, но как безумно ощущается при этом… Я поняла так же, что без боли тут бы по-любому не обошлось, и с моим отношением к парням – отстранённым, высокомерным – мне просто обязан был попасться гад вроде Юмы. Который насильно открыл бы мне глаза – пусть он хоть двадцать раз не такой человек, который мне нужен. Я не приняла его, а просто договорилась, отгородившись от всех прежних бушующих эмоций… И, как потом подумалось, не зря. Я ощущала, как он напрягается всем телом, сколько вливает сил и эмоций, чтобы вдвинуться, даже увидела, как его пальцы проминают паркет там, где он опирался руками… Но самым впечатляющим оказалось выражение его лица и звуки его голоса. Стоило начать получать удовольствие со своей стороны, как он блаженно прикрыл глаза и иногда начинал двигаться, полностью уйдя в ощущения тела. Из-за этого, правда, он и кусаться начинал, но всю боль от укусов компенсировало такое низкое, тяжёлое дыхание, с такими усилиями, будто он уже получал оргазм. Я никак не ожидала увидеть всегда запугивающего Муками Юму с таким чувственным выражением… Это подстрекало прямо-таки отвечать на всё, что бы он ни делал. К тому же… Ещё сильнее забушевали положительные эмоции, когда мне пришло в голову, что вообще-то это чудо, что такой, как Юма, кажется, изначально немного думал о моих ощущениях. Счёт времени был уже бессмысленным, мне даже в голову не пришло напоминать об этом. Наоборот, казалось, я только начала что-то понимать, и хотелось узнать больше. Из приятного запомнилось, как он, посадив меня себе на колени, подобно животному бесконечно вдыхая запах и от этого чуть ли не издавая стоны, решительно спустил с моих плеч уже пропитанный потом халат; как я двинулась сама, и он, усмехнувшись, сказал: «Ага, сама… А я займусь шеей». Приятным можно назвать так же то, как он вновь ускорился, привалив меня к спинке второго кресла, неподалёку от кровати… Только позже я осознала, что он чуть не всю комнату обошёл. Разве что на тех же книжных полках и на моём рабочем столе мы этим не занялись. Я думала, ускорившись, он снова принесёт боль, но это произошло вообще незаметно. Крики удовольствия рвались из груди, когда он разошёлся, постоянно целуя и облизывая шею, как в лихорадке. Сквозь пелену накатывающей волны ощущала, как дрожат его губы, как сводит челюсть, как вдруг приятно-щекотно он дышит, то холодя, то обдавая мучительно-приятным жаром шею. Когда его мышцы начали дрожать от напряжения, когда он с удушающими усилиями вталкивался более периодичными, но также более грубыми рывками, меня, наконец, накрыло, но даже не столько от безумных ощущений, сколько от самой мысли, что, должно быть, сейчас творится с ним самим… Прошло ещё примерно полминуты прежде, чем Юма, чуть не сматерившись от переизбытка эмоций, несдержанно кончил, невольно подумав, что, наверное, случайно сжал меня так, что что-нибудь мог попереломать. Сила была одним из его выделяющихся качеств. Он совсем не ожидал, что в принципе посредственная девушка, о которой он с самого начала думал: «Я не против неё,»- заставит его потерять контроль. Должно быть, он просто давно никого так не мучил… Когда звёзды перед глазами перестали мельтешить, и он «вернулся назад», отстранившись чуть-чуть, он увидел и почувствовал размякшую тушку. - Блин… Не время дрыхнуть!- шлепок по щеке, ещё один. Нет, всё равно тушка. Он, вполголоса ворча от досады, оставил её тело и, чуть отстранившись, окинул оценивающим взглядом. - А~а, проблемная девица…- комментарий в пустоту. Размяв шею, он, тем не менее, довольно содрогнулся. Это было приятно. Не особо церемонясь, он закинул моё тело на кровать, решив: «Подрыхнет так – не помрёт,»- накрыл помятым покрывалом. При этом он даже подумал, что это правильно, так как кровать для него сейчас более чем хорошо пахла. Напоследок, не удержавшись, он осторожно разбередил один из укусов и выпил немного успокоившейся крови. Она оказалась довольно необычной – не такой, чтобы терять голову, но интересной. Уже по дороге до своего дома он, сам того не заметив, потёр клык ногтем и с удовольствием облизал палец. Это произошло чисто механически, без всяких мыслей, некрасиво, зато приятно-то как… Под конец добавлено немного неконтролируемой отсебятины, автор трясётся за характер Юмы и за сам текст, так как он кажется сплошным описанием действий без радующих литературных приёмов. Отзывы приветствуются как спасательные круги.