Альтернативный Детектив

…Наконец тачка остановилась. Дернулась, наехав колесом на кочку, и встала, не то, чтобы резко, но достаточно ощутимо для его несчастной башки, припечатавшейся к одной из стенок багажника. Сдавленно застонав, он почувствовал новый приступ тошноты. После всей той дури, которую он принял этой или - хрен его знает – мож, уже и минувшей, ночи, сказать, что ему было плохо, значит, ничего не сказать. …А еще эта сука лживая. Левый глаз окончательно заплыл, нос, кажется, был сломан. Ни хрена он его с одного удара! А с виду, блять, тощий. Если б только знать, чем закончится их дельце, он распотрошил бы эту гниду, как куропатку. Снаружи завозились. Крышка багажника резко открылась, взлетев вверх, повинуясь движению жилистой, мускулистой руки. Он сощурился. Свет уличного фонаря бил прямо в рожу, не столь яркий, но после кромешной темноты багажника, вполне достаточный, чтобы полосонуть по глазам не хуже лезвия. На лицо упала тень. Словно защитила от света. Проморгавшись, он уставился на два нависших над ним силуэта, лица которых, против света фонаря, разглядеть нельзя было. Впрочем, представить их выражения ему труда не составило. Особенно того, что слева. Этот пронзительный, полубезумный взгляд, всегда заставлял его ежится. - Приехали, Рыжий, - не громкий, но стальной голос с явно ощутимым техасским акцентом, делавшим ничтожным все, о чем бы ни говорил его владелец. Он вызвал волну ужаса из самых глубин грешной душонки Рыжего, прекрасно знавшего, на что тот способен. Второй силуэт, чуть ниже ростом, тряхнул головой, обрамленной короткой, торчавшей во все стороны светлой шевелюрой. - Что б ни звука, - голос, от которого мороз по коже. Голос женщины, - Въехал? Собрав остаток воли в кулак, Рыжий набычился: - Да пошла ты на хер, курва дра… Знакомый кулак повторно впечатал ему промеж глаз, заставив Рыжего обмякнуть кучкой дерьма в своем уютном гнездышке. - Блядство, вот теперь тащить эту тушу… - Последи, - «техасец» говорил деловито и равнодушно, растягивая слова в своей обычной манере, - случайные свидетели нам не нужны… *** …Очухавшись, Рыжий обнаружил себя связанным по рукам и развалившимся в маленьком потрепанном кресле в какой-то дыре. Дверь хлопнула. Он дернулся, точно ужаленный в задницу. Перед глазами заплясали черти. Среди их физиономий он увидел одну, до боли знакомую. Этот ублюдок опять смолил, скривив по обыкновению тонкие губы и нахмурив брови. Неправильные черты худощавого лица, словно вырубленного в камне, в неярком свете ночника смотрелись не менее резко. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах и невыносимой усталости, тяжким грузом лежащей на плечах этого человека. Самих глаз словно нет. Вместо них тусклые угольки, сейчас лишь хранящие остатки той безумной ярости, свидетелем которой Рыжий стал еще совсем недавно. Словно за ними обитал демон, затаившийся и наблюдавший за Рыжим из глубин темной души, в которой нашел свое пристанище. И как он раньше не понял? Как не распознал в нем паскуду? Ведь было же что-то. Еще тогда, когда они промышляли в Техасе. Что-то, что не давало Рыжему покоя, что-то во взгляде мятежных, всегда неспокойных, но пронзительных, как у хищной птицы, глаз, во внешнем хладнокровии, и внутреннем звере, все это время таившемся в нем, в его манере вести дела, пить и говорить, растягивая слова словно жвачку… и даже в этих чертовых темно-русых буйных волосах, на которые так западали бабы. Потея и нервничая, Рыжий пялился на бывшего дружка, больше занятого сейчас своей сигаретой, нежели похищенным, пялился ровно до тех пор, пока дверь не хлопнула повторно, пропуская в помещение дешевенького мотеля высокую светловолосую женщину. Рыжий до сих пор не мог врубиться, кто эта курва такая. С виду какая-то крутая сука, такая же сдвинутая на голову, как и бывший корешок. А какой еще можно быть, явившись по их задницы в самое пекло «черного» района и вытащив их оттуда, переправить в неизвестном направлении, подальше от того дерьма, которое они там, обдолбавшись, устроили. Можно было бы ее и поблагодарить, но вот незадача, ее угрожающе мрачная рожа не нравилась Рыжему даже больше, чем рожа бывшего дружка. Стянув куртку, она со злостью отшвырнула ее в сторону, потом подошла к комоду и, смахнув стоявшие на нем вещи (пару журналов и книг, пластиковая вазочка с искусственными цветами), так, что те разлетелись по полу, бухнула на столешницу довольно таки увесистую сумку. - И че? – неожиданно рявкнул Рыжий, но ни один из них даже не вздрогнул, - и че, блять? Полицейские суки, паскуды! Нужно было замочить, когда возможность была. Я же тебя из под земли достану! Тебя и твою суку недотраханную! Женщина стремительно развернулась, шагнула на встречу, рванула за грудки и резко приложила лбом о лоб Рыжего. Вроде бы не сильно, но в голове словно разорвалась граната, заставив его обмякнуть на стуле и застонать. - Я сказала, заткнись, - прошипела она и, отойдя от хрипящего Рыжего, подхватила сумку, направившись к двери, ведущей в ванную, - мне нужно принять душ. - Отлично, Харт, - перекинув дымящуюся сигарету в противоположный угол рта, худощавый тип спрыгнул с подоконника и подошел к Рыжему, внимательно оглядывая того и прикидывая, как его получше пристроить. *** - Психосфера, сатанисты, маньяки, все идут нахуй! – Харт сорвала с себя пропитанную потом майку и отшвырнула в сторону, оставшись лицом к лицу со стервой, пялящейся на нее нервным и полубезумным взглядом. Вот уж перекошенная злобой физиономия. Удивительно, как кто-то может считать ее привлекательной? Выше среднего ростом, со спортивной фигурой, загорелая, в свои 35, она и впрямь привлекала внимание мужчин, не меньше, чем в годы юности, когда от них и вовсе прохода не было. Правда, вот незадача, ни один из ухажеров так и не подобрался к ее койке. И, как оказалось, зря. Любимый муженек, как выяснилось, хорошо преуспел вне супружеского ложа, да еще с кем! С малолетками, годящимися ему в дочери. Сучий потрах. Оперевшись руками о бортик раковины, она сильно мотнула головой. Вздохнула, пытаясь унять нервно колотящееся сердце. Для минувшей недели всего слишком много. Давление со стороны начальства, разборки с мужем, который не получил по морде только потому, что эту самую морду на его счастье заслонила спина напарника, пару минут спустя уволокшего ее от греха подальше, как оказалось в ближайший бар, где, заливая горе, она выжрала пузырь виски и наболтала всякой хрени. - Это меня не касается, Харт, - сказал ей Коул тогда, - не касается, ты понимаешь? У нас есть чем заняться. Отложим твои семейные разборки на потом. Она посмотрела на сигарету в его руках, потом на резкий профиль его мрачной физиономии с волевым подбородком и попыталась уловить смысл его слов сквозь пелену пьяного угара, танцующего луизианский свинг в ее голове. С трудом, но ей это удалось. Когда он наконец, посмотрел на нее, в умных и пронзительных глазах техасского копа она уже смогла прочитать ответ. И правда, чертов сукин сын в своей нездоровой голове, уже успел продумать весь план от а до я. Она могла бы поклясться Всеми Святыми, что ни за что и никогда не подумала бы, что он способен на такое. «Техасский фискал», выкидывающий такие коленца. Так что, когда он замаячил наконец среди кустов, волоком таща за собой кореша, удобно примостив его башку у себя под мышкой, она, к удивлению своему, почувствовала нечто подозрительно напоминающее радость. - Вмазать бы ему как следует, - хмыкнула она, убирая со лба светлые волосы, и посмотрела на себя. Тело до сих пор не отошло от пережитого, а ведь ей не пришлось выполнять даже десятой части того, что творил он, да еще и под наркотой. – Есть мысли, из чего сделан этот парень? Вопрос адресовался стерве напротив. Паскудная ухмылочка в ответ. Харт витиевато выругалась. А все чертово дело! Чертово дело чертовой… ох, нет, Господи, конечно нет, что же она такое городит в своей башке… дело несчастной Доры Лэнг, проститутки, найденной на сгоревшем поле. Искалеченной, измученной, убитой. И ставшей частью чьего-то спектакля. Страшного, кровавого и жестокого. Кто знал, что, разгребая это дерьмо, они все глубже начнут увязать в нем сами. Но коса на камень нашла раньше. До того гребаного дня в полях, уже больше четырех месяцев, больше четырех, а она по-прежнему ни хрена о нем не знает. Только те крупицы, которые он пожелал ей сообщить… Сокрушенно вздохнув, Кэт врубила душ на полную. Почти ледяные струи обрушились на нее пронзающими осколками. Подумать только, она в обветшавшем клоповнике, затерянном на одной из сотен дорог, опутавших этот душный зеленый ад, точно паутина. Ей почудился отчетливый запах плесени. Кэт фыркнула и уткнулась лбом в кафель. Крепко зажмурилась. Не время раскисать. Впереди большое дело, к тому же напарник точно вошедшая в азарт гончая, взявшая след добычи, и он не оставит ее в покое, пока не загонит окончательно… пока не доведет дело до конца. Раньше она не верила ему, но теперь, черт возьми, теперь ей придется полностью пересмотреть свое о нем мнение. Для нее он по прежнему оставался психом, но при этом в этой его охренеть какой загадочной и больной голове было что-то такое, чему позавидовал бы любой детектив, и если завтра они доберутся до Леду, это будет означать только одно – его триумф. Безоговорочный. А уж добраться до ублюдка она хотела. И это желание постепенно начинало перерастать в почти болезненную навязчивую идею, ворочающуюся в ее голове, точно клубок ядовитых змей, помещенную туда ее чертовым напарником, словно вирус, который не дает покоя ни мыслям, ни телу. Но эта идея, по крайней мере, хоть ненадолго, но загоняла в самый темный уголок ее сознания другую мысль, столь отвратительную, что, думая о ней, она испытывала такую боль, словно ее на живую резали бритвой. Мысль о муже и его грязных делишках… Кэт остервенело закрутила ручки крана. Поток воды иссяк. Она осталась стоять на месте. С закрытыми глазами. Не двигаясь. Вдохнула. Выдохнула. Сердце успокоилось. Так часто бывает, когда ты находишься на пределе, готовый вот-вот переступить грань, и вдруг все становится так ясно и так просто. Страх уходит, а с ним и сомнения. Потому что ты попросту устаешь бояться. Наверное, таким был ее напарник. Человеком на грани… оболочкой, сухим пергаментом. А внутри пустота… От подобных мыслей делалось паршиво. Запретив себе думать, она выбралась из ванны и принялась быстро одеваться, сменив грязные шмотки на чистые, первые запихнула в сумку. Подхватила ее, уже собираясь покинуть помещение, как вдруг заметила свое отражение в зеркале. Черт. Ну вот угораздило же. Наспех собираясь, она не заметила, что прихватила любимую майку мужа с красующимся на ней логотипом Pink Floyd, двумя красными рыбами, покусившимися на одного несчастного червяка. Марти удалось отхватить сувенирчик с последнего концерта. Он был так счастлив, что ей приходилось носить ее по нескольку дней подряд. Хорошие были времена. Счастливые. Стиснув челюсти, она открыла дверь и вышла из помещения, на ходу распушив влажные волосы, как и прежде торчавшие во все стороны. *** Бросив сумку на ближайшую кровать, Кэт втянула носом воздух и поморщилась. Номер провонял дымом. Мать его, неужели же это никогда не кончится? В комнате по-прежнему горел один лишь ночник, стоявший у стола, за которым вольготно расположился Коул, повесивший свою пижонскую байкерскую куртку на спинку занимаемого им стула. Перед ним была разложена карта, на которой он что-то сосредоточено рассматривал, почти уткнувшись в нее ястребиным носом. На мгновение она помедлила. Сосредоточен так, что ни черта не замечает вокруг, с головой в своем мрачном одиноком мире, где нет ничего, кроме фактов и чисел. И лица Доры Лэнг, ведущей их сквозь тьму, точно маяк в ненастной ночи. Приподнявшись со стула, Коул поменял положение, оперся о столешницу согнутыми в локтях руками. Тощий тощим, но при малейшем движении на предплечьях под опаленной солнцем кожей, красиво заиграли тугие, крепкие мышцы. Кэт перевела взгляд на его лицо. Хорошо знакомый хищный профиль. Чуть склонив голову на бок, он перекинул дымящуюся сигарету из одного уголка рта в другой, скривил губы и нахмурился, сосредоточенно что-то бормоча себе под нос. На щеках задвигались желваки. Волнистые пряди темно русых волос упали на глаза, он провел по ним рукой, убирая их с лица. Кажется, даже не осознает, что делает, так поглощен мыслями. Мог бы и остричь, если уж так мешают. Черт. Все так привычно. Почти пять месяцев с ним в связке. Она всегда видела его таким. При свете дня, когда они колесили по делам на их служебной тачке, практически в полном молчании, если не считать редких перепалок и едких обменов мнениями, он казался более суровым, замкнутым, с ним было не уютно, он бесил, действовал на нервы и подавлял. Порой ей хотелось послать его к чертям собачим, порой хотелось набить морду, но она не делала этого. Кэт знала, что она сука редкостная, и что выдерживали с ней не многие. Наверное, только Бобби Стайлз. Старый пройдоха Бобби, ее «сенсей». Коул чем-то напоминал ей Бобби. Не внешне. Нет. По сравнению со ста килограммовым Бобби, техасца можно было, что называется, плевком перешибить, хоть это и было обманчивое впечатление. Было что-то во взгляде. В пронзительных голубых глазах техасского копа был тот же ум и та же усталость, что и в глазах Бобби. Возможно поэтому Кэт и мирилась со всей его придурью. А смотря на него сейчас, окутанного сизой, тягучей пеленой сигаретного дыма, охваченного мягким светом ночника, она даже нашла его привлекательным. Хотя привлекательность и была эта какой-то мрачной, не правильной, болезненной… Кэт скривила губы в усмешке, конечно же, это только при условии, если он не несет эту свою сомнамбулистическую хуету, от которой мозги протухают. Из угла комнаты донесся стон. Кэт перевела взгляд на Рыжего. Крепко накрепко привязанный к креслу, парень сидел, свесив голову на грудь. На обритой башке красовался здоровенный кровоподтек. - Пришлось его приложить, - пробормотал Коул, даже не повернув головы, только ногой придвинул ей свободный стул, - Иди-ка сюда, Харт, погляди… Кэт приблизилась к столу, гадая, как давно он заметил, что она пялится на него также, как он на свою волшебную карту. Интересно, где сейчас его не менее волшебная записная книга? Проигнорировав любезно предложенный напарником стул, Кэт встала у стола. - Есть кое что, - пробормотал Коул и ткнул пальцем в карту, - все это время мы кружили вокруг логова Леду. Это точно. Оно где-то здесь. Он накрыл ладонью указанный участок. - С чего такая уверенность? – Кэт помахала перед лицом пятерней, пытаясь хоть как-то разогнать едкий дым. Ну вот, сейчас опять провоняют волосы и одежда. - Факты, Харт. Рыжий и его банда работают с Леду и его человеком. Учитывая жесткую конкуренцию в этом бизнесе, а также драки за территории, вряд ли этот тип засел далеко, ведь здесь, - техасец снова провел пальцем по куску карты, - уже территория Шакала, насколько мне известно… Кэт покосилась на него. - Еще один твой знакомец? Вот и не верь после этого в совпадения, едрить... - М-м-м, - протянул в своей обычной манере напарник, вложив в этот ответ бездну сокрытого смысла, понять который она при всем желании не смогла бы. Мистер загадочность, мать его… Кэт нахмурилась и тоже уставилась на карту, будто та хранила ответы на все интересующие ее вопросы. Чуть склонилась вперед: - Так что тебя натолкнуло на такую мысль? Возможно, Рыжий водит нас за нос, и их поставщик вовсе не… - Я с ним побеседовал, пока ты занимала ванну. Выходит просто намял ему бока, без психоанализа и выноса мозгов, как он это любил делать с другими. Теперь понятно, откуда свеженький кровоподтек на голове. - И? – Кэт в который раз пожалела, что у нее нет клещей. Так вытягивать из него слова было бы гораздо проще. - Это не Шакал, Харт, и не другой драгдиллер. Нет. Этот парень окопался здесь, - Коул привстал со стула, обошел стол и поровнялся с ней. Его палец неизменно указывал на один участок дороги. – Наш парень, Харт. Как до этого Коул, она склонилась над столом, оперевшись на согнутые в локтях руки: - Там на много миль пустоши, болота, даже поселений нет. Может, какие-нибудь одинцы и обитают… - Отличное место для психа, не правда ли? – заметил Коул, стоя рядом и едва заметно касаясь ее плеча своей рукой. Его кожа была очень горячей. Словно Феникс на его предплечье, сгорая, коснулся ее. Кэт едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. - Но план ведь прежний? – быстро выпалила она. Капля воды с ее мокрых волос приземлилась на карту, словно одинокая слеза. Кэт не видела, как взгляд Коула переместился на ее щеку, потом скользнул к затылку, на торчащие в разные стороны волосы, на шею и на левое плечо, выглядывающее из-за ворота черной майки. Он не ответил. - Черт, Коул, возможно, - она покачала головой, - будем надеяться и молиться, чтобы твой корешок действительно оказался таким крутым перцем, - она распрямилась и посмотрела на напарника, - и наш ублюдок действительно захочет с ним встретиться, но вообще, - Кэт оглянулась на Рыжего, который в этот момент всхрапнул так сладко, словно видел розовые сны, - весь твой план, он немного, как бы это сказать, - она снова посмотрела на Коула и осеклась, словив на себе этот его очень странный взгляд, - ты че? Глаза техасца смотрели на нее в упор и, черт его знает, этот взгляд, ох как не понравился Кэт. Не то, чтобы он был неприятен, нет… - Как бы сказать что? ...но он пугал ее. - Харт? - повторил Коул. ...и еще, было в этом взгляде что-то… что-то темное и ненормально притягательное… Она нахмурилась и приблизила свое лицо к лицу мужчины. - Ты все еще под кайфом что ли? Он приподнял правую бровь и слегка опустил голову, как будто бы собрался поведать ей какой-то большой и страшный секрет. - Ты… …- пидарас, мать твою, - пролопотал хриплый баритон Рыжего, очень во время разорвав невидимую нить, совершенно непостижимым образом едва-едва протянувшуюся между ними. Кэт быстро отстранилась и развернулась, направив себя к кровати, при этом плохо понимая, что она сейчас делает. Излишне резко с ее стороны, он конечно же не мог этого не заметить. Коул не шевельнулся, следил за ней взглядом. Черт подери, она спиной его чувствовала, ковыряясь в своей сумке. - Ты что-то хотела сказать? - напомнил напарник. Если его пульс и участился, то он никак этого не выдал, в отличие от нее. Черт, всем бы такую выдержку. - Да, - бросила она через плечо, - прими душ, от тебя несет. Он не отреагировал, продолжая смотреть, как она копается в сумке, делая вид, что ищет что-то. Он перевел взгляд на Рыжего. - Скоро он… - Я прослежу, - бросила Кэт через плечо. – Давай, иди уже. Коул помедлил, но все же направился в указанном направлении, проявив в этот раз несвойственную ему покладистость. Как только дверь за ним закрылась, Кэт зажмурилась и набрала воздуха в легкие. Ну и че это был за нахуй? Мычание Рыжего начинало злить. Еще раз огреть ублюдка? Шум воды. Вытащив из сумки парочку «аксессуаров», Харт развернулась к заложнику. Рыжий был близок к тому, чтобы очнуться. Засунув пистолет за ремень джинс, Кэт приблизилась к парню, который, открыв глаза, пытался мучительно свести их в одной точке. Перед ним возникло два одинаковых силуэта. Сморгнув, он свел их в единое целое и узнал, пусть и с трудом, знакомые черты. - Ах ты, су… Кэт впихнула ему в глотку скомканный носовой платок, замычав, парень забрыкался, для верности, она закрепила его при помощи клейкой ленты, предусмотрительно прихваченной с собой. Бешено вращая глазами, Рыжий надрывно завыл. Кэт прижала дуло пистолета к его левому виску. - А ну-ка попробуй еще раз!. Он замер, вылупившись на нее. - Вот и умница, - паскудно усмехнувшись, она распрямилась и, проверив путы на его руках, направилась к двери. Приоткрыв, скользнула взглядом по пустынной дороге. Ни единой живой души. Луна светит ярко, но звезд нет. Черт, а ведь они не в городе. Здесь все должно быть усыпано ими. Но нет. Только фальшивый мигающий свет неоновой вывески мотеля. Раскрыв дверь пошире, она сползла вниз по косяку и устроилась прямо на полу так, чтобы было видно и Рыжего, и окрестности. Закурила. Спиздила у напарника, у кого ж еще. Это дерьмо ее никогда не вставляло, но сегодня видимо не та ночь. Тишина поглощала, и вскоре она перестала слышать сердитое сопение Рыжего, стрекот сверчков и звук льющейся воды, доносящийся из-за закрытой двери ванной. На мгновение все это перестало иметь смысл. Все ее существование. Вся ее жизнь. Коул понял бы ход ее мыслей, и смог бы даже облечь эти мысли в слова, но ну его к черту с его философией. В такие дебри как он, она не стремилась, не искала скрытого смысла в знамениях или в жизни, она просто наслаждалась мгновениями, сигаретой и тишиной, ведь очень скоро всего этого не станет, очень скоро они настигнут Леду, и начнется настоящий ад… - …настоящий ад, охренеть, - Вуди почесал яйца, отпив глоток пива из бутылки, - не ну надо же так завернуть, ох Ник, ох пройдоха…. Сотовый на столике мелодично затреньчал. Покосившись на него, Вуди скривился и, поудобнее устроившись, продолжил читать сценарий, шевеля губами. - Хех, так, а это уже интересно, Кэт, Кэт….. – он мечтательно возвел глаза к потолку трейлера, - значит вот каким я был в первоначальной версии… В дверцу негромко, но настойчиво постучали. - Вуди! Вуууди! Я знаю, ты там, не прикидывайся! – мелодичный голос Донны, первого помощника режиссера, ни с кем нельзя было спутать, - Вуди! - Нет меня тут! – ответил Харельсон, перелистывая очередной лист сценария. В замочной скважине завозились. Дверца распахнулась, и Госпожа первая помощница ворвалась в трейлер разъяренной фурией - Вуди!!! – она нацелила на него тонкий пальчик с хищным коготком. Мужчина поднял на нее голубые глаза. Вскинул бровь. - Откуда у тебя ключ. А вдруг я без штанов? - Ты бы все-равно не открыл, а Кэрри уже рвет и мечет, ты нужен на площадке, мы снимаем сцену 235, «Драка на парковке у полицейского участка», и ты представь себе, принимаешь в ней непосредственное участие. - Да что ты, солнышко? – съехидничал Харельсон, нехотя поднимаясь с кожаного дивана. - Мэтт уже разогревается и подначивает всех делать ставки, мол кто кого. Другого от Мэтта и ждать нельзя, усмехнулся Харельсон и сладко потянулся. - Давай Дорогой, поторапливайся, обещаю, потом отдохнем. - Иду, иду, - притворно проворчал Вуди и поглядел на сценарий в своей левой руке, ехидно улыбнулся, произнес, - Похоже, тебе все-таки выпадет возможность намылить Мэтту его смазливую физиономию, Кэт. - Вууууди! - Да иду же, - положив сценарий на стол, он выскочил из трейлера, и приобнял Донну, по-дружески навалившись на нее, - ну что вперед, солнышко? - Я думала, таких слов я не услышу. - Кстати, а ты знала, что изначально, мой Харт должен был быть женщиной, а? - Понятия не имела. - Ой не ври мне, красотка. - Нет правда, Ник никогда не говорил об этом. - Тогда откуда у меня этот сценарий в трейлере, а? Это что ж выходит, будь я женщиной, у нас бы с Мэттом получился этот, как его, асисай, что ли? И чего Ник изменил сценарий? Похоже, Кэт была еще той оторвой… - Какой ужас.- Воскликнула Донна.- Надеюсь, она также надирала злу зад, как и Харт, который идет рядом со мной. Харельсон рассмеялся. Их голоса удалялись, и вскоре совсем стихли, затерявшись где-то в нарастающей тишине… *** Пару слов напоследок Трейлер знаменитого актера располагался дальше всех. Он предпочитал спокойствие и тишину. Вдали от суеты, которой вдоволь нахлебаешься после практически двадцати четырех часов работы, когда уже не захочешь ничего, ни девчонок, ни выпивки, ни разговоров, только тишины. В трейлере она была, настолько тягучая и манящая, как будто там поселился целый космос. Среди рабочего беспорядка, среди кучи вещей, остался лежать изначальный сценарий шоу, словно дверца в параллельный мир, в котором обитали такие же живые и способные чувствовать люди. Ничем не отличающиеся от тех, которые живут здесь, в мире настоящем. И сейчас, одна из них, так и не воплощенная в жизнь, сидела на пороге старого мотеля на одной из сотен дорог, опутавших тот жаркий зеленый ад непролазной паутиной, она курила сигарету и смотрела на звезды, которые одна за другой все же появлялись в ночном небе. И пусть тьмы было больше, она все же знала, что добро существовало. Потому что так должно было быть, так было и будет всегда. Так заложил Создатель. Она была счастлива в эти мгновения, понимая это и зная, что никогда бы не променяла эту тишину на другие богатства, сколь бы ценными они ни были. Преданная делу, преданная вере в добрую человеческую сущность, в то, что зло обязательно будет наказано, она ждала завтрашнего дня, не зная, что его уже не будет, что известный сценарист изменил и доработал историю, и что на следующей страницы их ждала лишь бесконечность. Только это было уже не важно, ведь даже если бы она знала, она не стала бы лить слез, это не в характере Харт, и пусть не она сама, но ее образ, ее черты так или иначе будут воплощены в жизнь. И История двух настоящих детективов все же будет рассказана, пусть немного другая история, но все же правильная. История, правдивая как сама жизнь, в которой хоть и не всегда, но Добро все же побеждает. А значит наш мир продолжает жить.