О том, как Эрвин читал газету

— Я не понимаю, — Эрвин раздосадовано припечатал газету ладонью к столу. Для человека хрупкого телосложения этот жест выглядел бы капризным и по-детски обиженным. Но так как Эрвин был каким угодно, только не хрупким, его движение больше смахивало на прелюдию к кровопролитию. От громкого удара по столу Ханджи подпрыгнула, а Ривай, вздернув бровь, оторвался от полировки рукояти меча. Они терпеливо ждали разъяснений, но время шло, а Эрвин молчал, все так же глядя в газету, словно это был очередной финансовый отчет. На его лице было написано недоверие пополам с раздражением. — Ладно, — сказал Ривай. — Я спрошу. Что на этот раз? Эрвин близоруко сощурился. Он не настолько плохо видел, чтобы носить очки, к тому же знал, что если наденет их, то подколкам Ривая не будет конца. И если из-за этого у него могли возникнуть проблемы за стенами, значит, так тому и быть. Цена гордости была высока, но Эрвин не часто предавался этому пороку, так что считал свое поведение оправданным. — Вы только послушайте, — сказал он спустя несколько мгновений нетерпеливого молчания. — «Эрвин Смит, командир разведывательного корпуса, в очередной раз уклонился от ответов на вопросы «Военного дела» о нестандартных методах работы своих подчиненных. — Ханджи было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Эрвин продолжил: — Это уже не первый раз, когда вооруженные силы наряду с общественностью высказывают сомнения касательно решений этого командира-извращенца», — Эрвин снова ударил рукой по столу. — Командир-извращенец. Как, черт возьми, они вообще додумались до такого? — Ты уверен, что не перепутал газеты и не взял по ошибке «желтое» издание? — спросила Ханджи. Ее губы слегка подрагивали, и Эрвин подозревал, что она с трудом сдерживает смех. — Но все же это хотя бы лучше, чем предыдущее прозвище. — И какое же? — спросил Ривай. Он старался не встречаться с Эрвином взглядом. Обстоятельства редко складывались так, чтобы Ривай мог изменить привычно невозмутимому выражению лица, и Эрвин был готов поставить свое годовое жалование на то, что сейчас как раз тот самый случай. — Командир-скала, — сказала Ханджи таким тоном, словно о погоде говорила. — Ведь так, да? В последнее время пресса становится все изобретательнее. Не так уж много интересного происходит внутри стен. — Мне вот что интересно, — сказал Эрвин с оскорбленными нотками в голосе. — Как это я из скалы превратился в извращенца? Я же ничего такого не сделал. — Ну, — протянула Ханджи, почесывая подбородок. — Не совсем. — Так, ты сейчас что имеешь в виду? — Ривай ведь вступил в разведку в прошлом году, да? — сказала она, старательно не глядя на них обоих. — А я-то здесь при чем? — спросил Ривай, удивленный настолько, что даже забыл рассердиться. — Ну, — умение Ханджи сохранять бесстрастное выражение лица даже рядом не стояло с мастерством Ривая — или Эрвина, если уж на то пошло, так что он с легкостью угадал момент, когда она решила, что если уж получить нагоняй, то за все сразу. — Люди ведь постоянно видят вас вместе. — Он мой командир, если что, — напомнил Ривай. — Не понимаю, как мое присутствие связано с его извращениями. Эрвин не стал возмущаться. Он слышал от Ривая кое-что и похлеще, по сравнению с чем «извращенец» было почти комплиментом. Кроме того, Эрвин хотел знать, к чему клонит Ханджи, хотя у него были определенные подозрения на этот счет. — Я знаю, — сказала Ханджи. — И я ни на что не намекаю, хорошо? Просто люди болтают всякое. И в последнее время вас часто видели вместе. Я думаю, что это все из-за того, как оно смотрится со стороны. Эрвину показалось, или Ханджи действительно увиливала от прямого ответа? Она всегда казалась ему уверенной и решительной женщиной. Ну, еще, пожалуй, немного ненормальной и чересчур разговорчивой, но разведкорпус был полон незаурядных личностей, и Ханджи было далеко до самых странных людей, которых Эрвин имел удовольствие знать. — Ну, блядь, и как же это смотрится? — спросил Ривай, и на этот раз Эрвин был рад, что разговор продолжил он. — А как ты думаешь? — сказала Ханджи. — Одна только разница в росте и телосложении вполне может воспламенить фантазию и дать пищу для сплетен. Но то, что ты практически всюду следуешь за ним как... — Я правильно понял, — перебил Ривай, прежде чем она успела сравнить его с каким-нибудь милым маленьким зверьком, — что ты сейчас пытаешься сказать? — Ну правда, не думают же они, что мы с Риваем... — Эрвин затих, ощутив на себе всю силу убийственного взгляда Ривая. — К черту слухи и сплетни — я не пойму, каким образом это делает меня извращенцем. Полковника Пиксиса они извращенцем не называют. Может, дело в том, что Ривай мужчина? — Хоть и не очень-то на него похож, да? — Ну уж на бабу-то я точно не похож, — с щедрой порцией яда в голосе отозвался Ривай. Учитывая записи в его личном деле и устрашающую манеру поведения, никто не осмеливался комментировать его рост и отнюдь не брутальную внешность, во всяком случае, не в пределах его слышимости. Эрвин приподнял бровь, с укором глядя на Ривая за подобное обращение к женщинам. Но с тем же успехом он мог обвиняюще смотреть на Стену за все хорошее, что она принесла ему в жизни. — Я имела в виду, что Ривай больше похож на ребенка, — сказала Ханджи, обращаясь к Эрвину, так как вероятность того, что он убьет ее голыми руками, была немного меньше. — И никто не знал, что твои вкусы распространяются в этом направлении. — Это кто здесь, блядь, ребенок? — взвился Ривай одновременно с тем, как Эрвин сказал: — Но Ривай же взрослый. Ханджи подняла руки в успокаивающем, по ее мнению, жесте. — Без обид. Ой, кажется, меня кто-то зовет. Ладно, оставляю вас двоих... — Я отказываюсь быть причиной тому, что все считают Эрвина долбанным извращенцем, — обиженно заявил Ривай. Прозвучало на удивление мило, но Эрвин никогда бы не сказал Риваю об этом. Существовали и более достойные способы расстаться с жизнью. — ...самих разбираться с этим, — закончила Ханджи, как будто Ривай ничего и не говорил. Люди Эрвина прекрасно умели слушать избирательно. И избегать неудобных ситуаций, подобных этой. Ханджи договаривала уже на ходу, спеша покинуть кабинет Эрвина, но в дверях остановилась и обернулась. — Знаете, а ведь никто из вас ничего не отрицал. Разве это не странно? Она успела закрыть дверь за мгновение до того, как Ривай швырнул в нее рукоять меча. Та сильно ударилась о дверь и упала на каменный пол с громким металлическим стуком. Но этого шума было недостаточно, чтобы заглушить хохот Ханджи из коридора. — На двери след останется, — сказал Эрвин. — Не первый уже, — отмахнулся Ривай, садясь обратно на диван и даже не собираясь подбирать валяющуюся на полу рукоять. — Что ж, — Эрвин откашлялся. — Наверное, нам стоит пореже появляться на публике вместе, как считаешь? — Тебя действительно волнует, что думают эти долбоебы? — А тебя? Они встретились взглядами, и выражение лица Ривая смягчилось, прежде чем он отвел глаза. — Да пошли они. Какая разница, с кем ты трахаешься, лишь бы работу свою выполнял. — И то верно, — улыбнулся Эрвин.