Я могу иметь Профессора Зельеварения?

День первый. Час спустя после принятия зелья: слегка огромная проблема – Живоглот! А ну прекрати! Разумеется, Гермиона прекрасно знала, что всё бесполезно. Её кот шипел уже пару часов, и все попытки её и Гарри, совместные и по отдельности, заставить животное утихомириться были безуспешными. Однако это были цветочки. Причиной столь необычного переполоха послужила куда более серьезная и трудноразрешимая проблема. Связана она была с маленьким рыжим котенком, а точнее с местоположением обозначенного зверька. Местом дислокации кошака, его укрепленной позицией, которую он не собирался сдавать, являлась голова Северуса Снейпа. – Я жду, мисс Грейнджер, – мерзко протянул Профессор зельеварения, источая яд в радиусе трех метров. Ранее извергаемые им эмоции: озадаченность, гнев и мстительная злоба уже исчерпали себя. Видимо, сказывалась усталость. Скрестив руки на груди, Снейп лишь пронзал Гарри и Гермиону насквозь Фирменным Убийственным взглядом. Двое пронзенных сидели тише мыши под метлой, стараясь не провоцировать профессора и изобретали планы побега. Они пытались найти хоть какой-нибудь рабочий способ извлечь себя из помоев, в которых они оказались. До сих пор все идеи оказывались одна дебильнее другой, и терпение профессора висело на тонюсенькой ниточке, грозя оборваться в любую секунду. – Эм… Может быть, попробовать выманить его шоколадными лягушками? – предложил Гарри. – Ах, да. Отличная идея... была бы! Если бы сработала за три попытки её осуществления. – Даже если бы кто-то решил мумифицировать интонацию Снейпа, тон его не смог бы стать суше. Утешало только то, что наконец-то прекратилось щелканье и вспышки фотокамеры. Минут через пятнадцать после инцидента Колин сделал первый снимок, вопя что-то о сыре, и понеслась. Гарри не понял причем тут сыр, а Гермиона в первый раз сожалела о своей осведомленности. – Мистер Поттер, мисс Грейнджер… – тон Северуса был почти вежливым, но истинный смысл был прозрачен: «сейчас лично порублю на кусочки, а потом склею и заставлю ходить на отработки до конца жизни». – Немедленно уберите мистера Уизли с моей головы! Сейчас же! Вводя всех в стадию полного охренения, Рон замурлыкал. День второй. 07:00: Бабулечка-красотулечка, а не угостите ли вы меня кружечкой молочка? – Мяу? – спросил Рон и умильно потерся мордочкой о нос спящего Снейпа.то – Нуещепятьминуточек… – послышалось в ответ сонное бормотание. Ни тот, ни другой в своих действиях не преуспели. До сих пор Рон не особо-то утруждал себя заботами о желаниях Северуса. В результате профессор зельеварения вынужден был появляться всюду с рыжим котенком на голове. И так целый день. Приходилось терпеть не только это животное, но и пытаться игнорировать бесконечные наглые комментарии. Кото-шапка могла показаться забавной на первый взгляд, а вот на второй... а что творилось со Снейпом на двадцать второй просто не поддается описанию. А еще были кошатницы. Даже то, что дело касалось Снейпа, не останавливало оголтелых девиц. Они терроризировали профессора просьбами дать поласкать маленького пушистика. В первую ночь, только ближе к полуночи, Северусу удалось прикорнуть в какой-то дико неудобной позе. Спать со студентом было делом довольно-таки щекотливым. Общественность подобного поведения не одобряла. Пусть даже студент – кот и спит не под вами, а очень даже сверху. – Мяу! – Уизли-превращенный-в-кота продолжал настаивать. Мягкие касания за отсутствием реакции начали перерастать в не такие мягкие удары. Известный факт, если кот чего-то хочет, то добьется… тем более если этот кот – Рон. В его мохнатой голове и сомнений возникнуть не могло в том, что этот человек его собственность. А потому обязан выполнять любые его прихоти. Однако тот почему-то не соглашался. Вместо этого Северус запустил подушкой в рыжего нахала. Итог: Снейп остался без подушки, а вот кот никуда не делся. Ситуация перешла критическую черту: подушка спасала голову профессора от когтей и уши от мява. Теперь он был лишен этого щита. Отчаянно жалобное мяученье заставило непоколебимого профессора всё же открыть глаз. Боже мой, он на самом деле неплохой снайпер, подушка прицельно угодила в котенка. Он был таким крошечным, что удар получился нешуточный, и Снейп огрел бедняжку в полную силу. – Оу-у-у-у. – Вырвалось у профессора прежде, чем он смог осознать. Северус Снейп никогда и ни при каких обстоятельствах не издавал сожалеющих и извиняющихся звуков, это было делом принципа. Но всё же… котенок выглядел таким несчастным, таким умилительно беззащитным, что даже напоминание, что это невыносимый непробиваемо тупой Уизли, не помогало. И вот, прежде чем Снейп понял, что творит и попытался остановиться, он уже подхватил малыша на руки и ласково чесал ему за ушком. – Если ты расскажешь об этом кому-нибудь, когда станешь нормальным, я тебя прибью, не задумываясь, – без особенного энтузиазма пробормотал он. – А теперь пойдем, добудем тебе молока. День второй. Завтрак: Какого х… – Гарри… – Я вижу, Гермиона… – Мальчик-который-выжил абсолютно шокированный и даже напуганный, робея, уставился на Преподавательский стол. – По сравнению со вчерашним, это даже своего рода... усовершенствование... – предприняла Гермиона попытку оптимистически посмотреть на ситуацию. Хоть они и находились до сих пор под нацеленным на них Фирменным Убийственным взглядом, всё выглядело… ну… менее ужасным, чем вчера. Однако было всё же небольшое отличие от вчерашнего, так сказать, другой вид пугающего, правда, не такой кошмарный, по мнению Гермионы. Возможно, это связано с тем, что столы и студенты обеспечивали некоторую защиту от любого Убийственного взгляда. – Он нянчит Рона. – Гарри практически сменил цвет кожи с натурального телесного на изысканно-зеленый с оттенком фиолетового в основе. Зеленый от тошноты, фиолетовый от чувства вины. В конце концов, это была его идея последовать еще одной инструкции, нацарапанной в книге… так или иначе, подобные вещи остаются нерешенными. – В общем-то, да. Но в какой-то своей отрешенно-отсутсвующей манере. Вероятно, это лишь способ утихомирить его. И удерживать его от растрясывания шерсти… посмотри, вся его мантия покрыта рыжим мехом. – Он не просто присмирел, Гермиона. Он мурлычет. Я даже отсюда это прекрасно слышу. – Что ж, в защиту Рона, скажу, что… Снейп почесывает его животик. Вероятно, это его слабое место. Для кошки совершенно естественно и закономерно мурлыкать, когда кто-то правильно гладит тебя и в нужном месте. – По крайней мере, Гермиона предпочитала думать именно так. На всё, происходящее в мире, есть своя причина. Такой подход сдерживал основные странности вне пределов её нравственных устоев, мешал им вторгаться в её упорядоченную жизнь. У девушки и помимо этого было предостаточно поводов для беспокойства. – Это наводит на кое-какие интересные размышления… Однако я не собираюсь продолжать разговор, – Гарри кивнул, как будто соглашаясь сам с собой, и вернулся к поглощению завтрака крайне с невеликим энтузиазмом. День 5. Утро: О. Боже. Мой. – Да, да… Пришло время тебя кормить. На данный момент у Северуса выработалась неплохая реакция на кошачьи подталкивания. И когда мужчина попытался подняться, не открывая глаз, он заметил, что толчки на этот раз более интенсивные, чем обычно. Быстрый взгляд в сторону их источника разъяснил ситуацию. Там, где раньше был котенок, теперь возлежал молодой человек, свернувшийся в тугой клубочек прямо под боком Профессора зельеварения. – Мистер Уизли… пора вставать… – ворковал Снейп, широко улыбаясь при виде рыжего парня. Дело в том, что если вы однажды видели, как кто-то вылизывает собственную… хм… пятую точку, пусть даже в звериной форме, то этот кто-то должен будет приложить большие старания, чтобы вывести вас из себя своими шалостями. Медленно, но верно глаза Уизли распахнулись. В ту же секунду его, как ураганом, смело с кровати. – О, боже мой! Какого хр… Мерлин милостивый! Вы? Что за… твою… – юный Уизли, очевидно, был совершенно ошарашен и практически бился в истерике, обнаружив себя в постели преподавателя. – Неужели, наше совместное ночное времяпрепровождение не доставляет вам больше наслаждения? Еще вчера вечером вы выглядели полностью удовлетворенным. – Невозможно было устоять перед соблазном подразнить тем более такую легкую мишень для насмешек. Легкую, наивную, но даже в человеческой форме, вполне привлекательную, восхитительную мишень. – Я... Я... Не виноватый я! Это всё зелье! С этим воплем Рон, словно реактивный веник, вылетел за дверь. Не то, чтобы Северус стал волноваться. Он знал, что тот вернется. Хотя бы после того, как поймет, что стартовал в коридоры слизеринских подземелий в костюме Адама, то бишь абсолютно голый. Снейп лишь улыбнулся и пошел выливать блюдце молока.