Забвение

Стоя на обрыве Он взглянул вниз, туда, где простиралась знакомая с детства равнина. Вместо небольшого поселения, расположенного возле узкой но быстрой речки, пересекавшей равнину поперек и уползающей дальше в горы, Он увидел лишь дым и пепел, поднимающиеся гигантским столпом в небо, да изредка вспыхивающие то тут, то там в тумане смога искры еще не потухшего пламени. От едкого запаха дыма слезились глаза. Жар огня не мог дотянутся до обрыва, но, лишь глядя на этот пожар, хотелось прыгнуть вниз головой, пряником в ледяную реку. Хотя, вряд ли она была сейчас ледяной, находясь рядом с таким костром. С закрытыми глазами Он поднял голову, подставив лицо небу, с которого начинал падать мелкий снег. Однако, приподняв веки и глядя ввысь сквозь прищур ресниц, на которых уже осело несколько снежинок, Он понял, что это пепел, плавно спускающийся с небес и застревающий в волосах, одежде, траве, кустах... Пугливо стряхнув с себя прах воспоминаний, Он вновь посмотрел на то, что осталось от Его дома, затем, резким движением, повернулся спиной к обрыву и быстро зашагал в противоположную сторону.

***

Примерно через час пути Он обернулся, ожидая увидеть все еще затянутый копотью небосвод, но не увидел ничего, кроме серо-голубого апрельского неба, слегка подернутого редкими облаками. Глубоко вдохнув чистый горный воздух, Путник огляделся в поисках привала, и тут же заметил поваленное дерево с содранной корой. Усевшись на него, Он облокотился на все еще торчащую из земли нижнюю часть ствола. И только сейчас Он почувствовал всю обрушившуюся на Него усталость. Не в силах больше справляться с тяжестью собственных век, Он лишь напоследок осмотрелся, желая убедиться что один, и позволил сну накрыть Его с головой. Солнце клонило к горизонту, рассеивая по небу красно-оранжевые лучи заката, когда Он проснулся. Потянувшись, Он уставился на чуть появившуюся макушку лунного диска, пока еще бледную и едва различимую, из-за яркого заката, хотя солнце уже почти наполовину утонуло за нитью далеких лесных верхушек. Он смотрел и старался не думать о доме, старался не вспоминать, но черные облака навязчиво всплывали в памяти, клубы огня и дыма застыли перед глазами, словно Он все еще стоит там, на обрыве, смотрит на останки дома. От раздумий Его отвлек странный звук, раздавшийся как будто из-под земли. Человек прислушался, а когда звук повторился, попробовал определись его источник. Соскользнув с дерева и стараясь не шуметь, Он направился к большому камню, поросшему мхом и вьюном. Когда Путник был на расстоянии десяти шагов от камня, звук раздался еще раз, и, на этот раз, четче и громче. Этот звук был похож на шорох листьев, на свист сквозь полую деревянную трубку и на стук груды костей вместе взятых. Подойдя ближе, Человек увидел большую трещину в основании камня, уходившего в кусты чертополоха. Мужчина замер, желая расслышать этот непонятный звук получше. Он не мог опознать его, так как раньше не слышал ничего подобного. Одно Он знал точно - живое существо не может издавать такие звуки, слишком искусственные, холодящие кровь. Мертвые. Но, в то же время, они были так естественны и уместны. Особенно здесь, на песчаной почве, среди обожженных камней, засохших кустов и скрюченных ссохшихся деревьев... Стоп! Минуту назад все утопало во влажной зелени, благоухало свежестью и прохладой наступающей ночи, как вдруг Он очутился посреди сухой и жаркой саванны?! И этот сладковатый аромат, ненавязчивый и такой легкий, что Он сразу и не заметил его. Запах ведь был еще в лесу, возле камня. Камень. Он все еще склонился над ним. Стараясь не издавать лишнего шума, Он огляделся, мало ли кто или что могло быть рядом? Но вокруг, на сколько хватало взгляда, была лишь пустыня. Хорошо это, или плохо, но Он был один. Тогда Он решил вернуться к единственному, что не позволяло Ему решить, что Он двинулся рассудком - к камню. Ведь, в конце концов, только Он и камень были в лесу, а потом, непонятно как, оказались тут. И что-то Ему подсказывало, что это не продолжение Его сна. В тот момент, когда Он размышлял обо всем этом, вновь раздался звук. Из камня, вернее, из его трещины. Быстро наклонившись, Человек всмотрелся в неё, и тут же уловил уже знакомый сладковатый аромат. Закружилась голова. Чтобы не упасть, Он вытянул руку, пытаясь опереться на камень, но не рассчитал и навалился на него всем телом. От неожиданности не удержавшись, Он осел на землю, продолжая обхватывать руками камень. Теперь Он буквально приник лицом к трещине, и сладкий аромат внезапно стал тяжелым и душным. Да еще и Солнце пекло так, словно была середина июля. А может и правда была. Он уже не был уверен ни в чём. Запах и жара сделали свое дело. Он в изнеможении валялся у подножия камня, теперь казавшегося скалой. Ему думалось, что Он тут уже несколько дней. Закрыв глаза и вдыхая приторный запах, Ему стало глубоко безразлично, где Он находится и что с Ним будет дальше. Умрет ли Он от обезвоживания или голода, сожрут ли его дикие звери. Ничего не волновало Его разум. Находясь мысленно где-то далеко, Он почти слышал шум реки и крики детей, плескавшейся в ней, чувствовал прохладный ветер, мягко обволакивающий обгоревшее лицо. Еще немного полежать вот так - и можно будет подняться с накопленными силами, направится в небольшой дом неподалеку от рощицы, где Он часто отдыхал как сейчас. В нос ударил резкий запах горелой плоти. Радостные вскрики детей сменились леденящими душу воплями и хрипами. Ужасная жара окутала Его тело, словно бы сковав и не давая пошевелиться. В груди тревога сменилась настоящей паникой. Как ни силился, Он не мог раскрыть глаз. Веки словно бы сшило меж собой крепкими нитками. Боль от пламени в теле стала почти реальна, когда видение пропало так же резко, как и появилось. Прохлада рощи вновь уступила место жаре, но не от кострища домов, а от пустынного солнца. Он не видел, но чувствовал это. Внезапно, на лицо легла тень. Подуло прохладой. И снова этот звук, он как будто всегда на одном расстоянии, совсем рядом. И запах опять стал легким и приятным. Но было какое-то странное чувство, как будто песок набился в горло, и внутри все сжалось от непонятного страха и благоговения. Тяжело дыша, Он с трудом разлепил глаза и посмотрел, Что, или Кто, так любезно загородило солнце. Фигура стоявшего не двигалась. Только одежды, напоминающие скорее лохмотья да обрезки кожи и ткани, перевязанные кое-где веревками и шнурами, слегка развевались в разные стороны, будто у каждого лоскута свой ветер и жизнь, только вот, ветра не было. Совсем. Оборванный балахон, увешанный какими-то деревянными трубочками, маленькими, скорее всего, птичьими, косточками, веточками, в некоторых местах перевязанными вместе, образуя некое подобие геометрических фигур, перьями и листьями, словно он запутался во всем этом, пока бродил где-нибудь по лесу. Впрочем, Ему было это без разницы, казалось, Он не видел людей уже очень давно. Лицо увидеть не получалось, солнце светило из-за спины незнакомца. Он лишь разглядел странный шлем с рогами на голове. Приложив усилия, Он все же смог перевернуться на спину, а затем, опираясь на некогда сильные руки, привалился к камню. Он открыл было рот, собираясь задать вопрос неожиданному гостю своего одиночества, но тут же со слезами закашлялся и стал отплевываться, почувствовав песок в горле, глазах и во рту. Когда Он наконец обрел способность говорить, то снова поднял взгляд, и тут же со всей силы впечатался в камень, сильно ударившись затылком. Руки нервно засучили по песку. Стараясь отползти, Он забыл о глыбе позади. В лицо подуло, и Ему показалось что Он не в жаркой пустыне, а с головой в ледяной реке. Сладкий аромат, точно такой же как из трещины, окутал Его. На горло как будто легла чья-то невидимая рука, медленно сжимавшая свои тонкие, длинные и холодные пальцы. Все это произошло моментально, в одну сотую секунды, когда незнакомец наклонился к Нему, и Человек наконец смог рассмотреть его лицо. Вернее, то, что изначально показалось лицом. Рога, которые Он принял за шлем, росли пряником из черепа. Длинные, они начинались у лба, повторяя форму затылка, опускались к шее, и вновь плавно поднимались вверх тонким и явно острым кончиком, заканчиваясь чуть выше самого черепа. Один рог был сломан на подъеме у шеи. Череп не был человеческим, это было какое-то непонятное животное. Длинная морда, сужающаяся к носу, узкие большие глазницы, от одной из которых отходила трещина. Небольшие наросты на носу, словно изнутри пробивается еще пара рогов поменьше. Можно было бы предположить что это бывшее травоядное, вроде лошади с рогами, антилопы или крупного козла, если бы не одна деталь. Зубы. Всю верхнюю челюсть украшал плотный ряд острых зубов, с четырьмя клыками покрупнее. Они все сохранились гораздо лучше самого черепа животного. Словно их каждый день любовно точили и натачивали. Нижняя челюсть отсутствовала вовсе, отчего верхний ряд зубов выглядел лишь еще более устрашающе. Пустые глазницы равнодушно уставились на Мужчину. Он перестал шевелиться, лишь зажмурил глаза и продолжил вжиматься в камень, пытаясь свалить наваждение на солнечный удар или дурманящий запах какого-нибудь цветка в трещине камня. Не зная, сколько уже прошло времени, Он осознал, что все это ему привиделось, и успокоившись убедил себя резко открыть глаза. Все тот же безразличный взгляд без глаз. Зияющие провалы как будто светились изнутри чернотой, затягивая как черные дыры. Голова закружилась. Череп дохнул уже хорошо знакомым, приторно-сладким фимиамом Ему в лицо. В глазах потемнело, и Он стал проваливаться куда-то далеко во тьму.

***

*** *** ***

***

Темно. Попробовал поморгать. Безрезультатно. Так тихо. Слишком. И сыро. Воздух спертый и влажный. От былой жары ни следа. А была ли она? Кажется, что все это было так давно. - Почему так тихо? Может, Я оглох? И ослеп заодно. - Нет, просто это сон. Глубокий сон. - Но Я не помню как заснул. Все воспоминания такие далекие... Но нужно напрячься, это кажется важным - вспомнить как Я здесь очутился. - Тут так хорошо, ничего и никого. Просто позволь отдохнуть своему разуму и телу. - Нет, Мне нужно вспомнить. Ах да, Я же заснул на том дереве! - Просто сон затянулся, скоро Я проснусь, можно еще немного понежиться. - Нет-нет-нет, это не Мои мысли! Я тогда проснулся, услышал звук. Думай. Думай. Думай же! Звук. Камень! Точно, Я подошел к камню и наклонился, потом... Потом, оказался в саванне. Вот откуда такое наслаждение долгожданной прохладой. - Как же хорошо, теперь можно расслабиться в этой чудесной... - Замолчи! Это не Я! Сосредоточься на памяти. Там была ужасная жара, Я чуть не погиб тогда. И еще тот запах. Запах. Но было и что-то еще, с таким запахом. Что-то... Не получается вспомнить. Ну же, напрягись, давай! - Зачем? Что это даст Тебе? Ты не хочешь вспоминать, поверь. Просто закрой глаза. Отдайся темноте. Отпусти свой разум. Забудь. - Человек! - Что? - Тот человек! Он был там, Я помню! - Тебе кажется, солнце пекло как в аду, это был мираж. - Нет, Я точно помню, от него веяло холодом и тем странным запахом. - Ты перегрелся, солнце нещадно палило, отсюда и галлюцинации. - Но Я видел его, он наклонился... - Перестать, это просто иллюзия, Твое воображение разыгралось на жаре, Ты был готов увидеть что угодно. - Я могу вспомнить его лицо, нужно просто немного поработать мозгами... - Довольно! Это глупо, Ты можешь придумать что угодно, этого не было! - Его глаза... Почему Я не помню цвет его глаз? Или волос... Кожи... - Остановись, Тебе это не нужно! - Он был такой бледный. И худой. Очень. Больше напоминал скелет, чем человека. - Замолчи! Я Тебе запрещаю! Не смей больше ничего вспоминать! - Подожди, Я почти закончил, уверен, это поможет разобраться где Я нахожусь, и почему. - Если Ты сейчас же не перестанешь, будет только хуже. Обещаю! - У него было что-то с лицом. Вроде маски. И шлем. Большой... С рогами... Рога... Череп... Нет... Не может быть, такого не бывает! - Я предупреждал. - Это какая-то дурацкая шутка! - Нет. - Просто кто-то решил посмеяться надо Мной! - Ты не должен был вспомнить. - Наверняка этот кто-то просто нашел череп коровы и натянул себе на башку, а потом увидел Меня и надумал поглумиться. И Я повелся! Как мальчишка. Ха-ха, а Я ведь почти поверил! - Это не шутка. Ты сам захотел вспомнить. Теперь ничего не изменишь. Ты мог бы забыть все, и получить чего только душа пожелала бы. Здесь Твоя фантазия была бы безгранична. Осуществить любую мысль. Воплотись любую мечту. - Так... Так Я умер? Это рай? - Рай? Нет. Это Забвение. Было. Пока Ты не нарушил его грубой реальностью своих воспоминаний. Ты должен уйти теперь. - Что? Нет, подожди... - Поздно. Тебе дали шанс, за ту боль, что Ты перенес, те страдания. Дали знак, и Ты услышал его. Оказался между двумя мирами. Увидел духа без плоти, имя которого никак не звучит. Почувствовал его дыхание, и дыхание смерти. И оказался здесь как один из избранных. Но предпочел прошлое, которое убивает Тебя, разлагая своими воспоминаниями, счастью самому быть творцом и богом своей новой жизни... Ты сделал свой выбор. Возвращайся, и, в наказание, забудь все. Но Ты, все Твои последующие жизни и Твой род будете помнить что потеряли, не помня как обрести. - Прошу, Я не знал! Позволь остаться, Я отрекусь от прошлого, обещаю! Ты.. Ты ведь можешь стереть мои воспоминания, так? Я... Я не хочу... Какой яркий свет... Он идет откуда то сверху? Как прорезь в темной ткани... Такая знакомая форма... Где Я уже видел её? Словно трещина света в каменном небе...

***

*** *** ***

***

Ледяной поток воды обрушился миллиардом стальных игл на вялое тело. Медленно проморгавшись, Мужчина огляделся. Нахмурив брови, Он разглядел нескольких людей напротив. Они посмеивались. Один из них держал в руках мокрую деревянную кадку. Еще один подошел и подал руку, продолжая улыбаться в густые усы и бороду. Немного помедлив, пока рассматривал обращенную к Нему ладонь, Он все же протянул свою руку в ответ, и рывком поднялся. В голове сильно гудело и перед глазами все плыло. - Что, дружище, хорошо отдохнул? - одобрительный хохот остальных заглушил голос говорившего. - Что... Что было? - тяжелый язык еле ворочался во рту, занимая почти все пространство. - Да ты даже и не помнишь, это же надо так напиться! - говорившего опять было не различить, голоса сливались в один, жутко раздражая слух. - Напился? Ничего не понимаю... - Человек оперся о плечо все еще державшего его за руку мужчину. - И знатно напился, нужно сказать! Разгромил хлев, где тебя пришлось запереть, - уж больно ты боевой был. - Я что, дрался? - Отправил в мирный отдых парочку молодых парнишек, пока они выталкивали тебя из попойного дома, - гоготнул Его, в данный момент, помощник и опора. - Совсем не помню ничего. С чего это я так? - сквозь зубы спросил Человек, пока боль медленно зудела где-то внутри черепа, словно желая расчесать его изнутри. - Ну как же! Ты ведь в одиночку спалил этот грязный коровник, который его же скот называл селением! Вот тебя и поощрили бесплатной выпивкой. Да ты пожадничал. В одиночку опорожнил два ведерка медовухи! Да еще и потребовал ячменного настоя! - Спалил? Что Я спалил? - в груди непонятно защемило. С чего бы? - Да как же ты? Селение чернорабочих. Ты к ним пошел за данью, а они тебе не выдали, мол, в эту Луну они уже якобы собирали повоз. Вот ты их и проучил! И правильно, нечего черни перечить славным воинам! - одобрительный гул прокатился по малочисленной толпе мужей. - Вот как, значит, - отчего-то стало тошно, и в носу защипало, как если бы Он вдохнул смолянистого дыма. В голове медленно проступил образ кострища. Запах гари усилился, но уже через мгновение наваждение пропало. Тяжело шагая, Мужчина молча направился к выходу из хлева. В спину Он слышал похвалу и шутки, но не различал их. Отойдя от постройки, Он огляделся. Не пришлось долго выглядывать - толстый и черный, как сама ночь, столб дыма поднимался к небу, образуясь там в тяжелые, словно налитые свинцом, тучи. Взгляд скользнул чуть вправо. Селение располагалось одной стороной к горе, другой - к речке, разделявшей сейчас лагерь воинов и пожарище. Вдруг, Ему показалось, что Он заметил на горе какое-то движение. Прищурившись и приложив руку к газам, что бы не так мешало солнце, Он рыскал взглядом по горному плацу. Когда Он уже собирался отвернуться, то заметил скользнувшую к лесу, растущему прямо на горе, тень. Вглядываясь, Он пытался что-то рассмотреть, но тщетно. Тяжело вздохнув, Он направился обратно к разбитому лагерю, намереваясь хорошенько набить пустой желудок. Слабое, тянущее чувство пустоты внутри, хотелось забить. Едой, выпивкой, камнями... Не понимая своего состояния, Мужчина отчего-то тосковал. Словно бы, потерял что-то важное. Словно сделал ошибку. И не одну. Сгоревшее селение уже покинуло его мысли, хотя Он и продолжал прикрывать нос. Запах гари и сладковатый привкус на языке отдавали тухлой мертвечиной. Поскорее заесть это чувство. Избавиться от ноющей дыры в груди. Не важно как, но Он заставит замолчать это внутреннее Я. На секунду, Человек остановился. Что еще за Я? Когда это Я разговаривал с самим собой? Что Он вчера такого пил вообще? Нужно поскорее отвязываться от новоприобретенной привычки. Еще сочтут сумасшедшим. Тяжелой поступью Мужчина удалялся от реки. Закат, всполохом чиркнувшей спички, отразился в гладкой зеркальной поверхности воды и окончательно растворился, уступив место черноте ночи и мутной луне. Сегодня Он спал на воздухе. Разглядывая сонным взглядом беззвездное небо, у Него проскользнуло сравнение с гладкой поверхностью гранитного камня. Отчего-то, эта мысль вызвала холодную дорожку по позвонку. Засыпая, Он вновь ощутил ту пустоту, которую весь день пытался заесть. Беспричинное волнение сжимало грудь тисками. Недовольно хмурясь, Человек все же погрузился в тяжелый сон. И на самой границе, между реальностью и забытьем, Он ощутил приторно-сладкий запах, от которого даже горло сдавило. Мысль об утерянном счастье молнией прорезала сознание Мужчины, и точно так же забылась, оставив лишь обреченность в сердце, когда Он отправился в царство Морфея.