Pieces of a... dream?

Взор грозного тирана.

Один удар, — и Ридер падает на холодный пол, хватаясь за больную от моего сильного удара ногу. Раздаётся громкий хлопок и крик, а затем ругательство моего лучшего друга. Он улыбается мне по-доброму (хотя продолжает материться) и радуется (а в мыслях наверняка уже убил, гадёныш), что я смогла его победить. Долгие месяцы усиленных тренировок (кости на руке до сих пор не зажили) наконец дали свой результат. Теперь Клаус будет больше доверять этому рыжему и доброму парню, помогающему всем и везде, который на самом деле любит распускать руки и язвить. При отце и Профессоре он миленький невинный мальчик, а на самом деле грубая дрянь, да ещё и пьющая. Но сейчас он снова надел маску ангела и улыбается. И за это мне хочется ему врезать. Сильно. В лицо. На нас оборачиваются другие люди, которые тут тренируются, и возбуждённо что-то шепчут друг другу, переглядываются, не верят в произошедшее. Я лишь равнодушно потираю красные от больных ударов руки, затем хрущу пальцами, зло и одновременно обиженно смотрю на Ридера и неожиданно для всех присутствующих здесь язвительно и саркастично смеюсь. Делаю это всем назло, утрирую, пытаюсь изменить смех на искусственный. Я стараюсь, чтобы им было противно, подаю прозрачные намёки, словно говорю: "Уйдите, тупые твари!". Это даёт мне нужный результат: все отворачиваются от нас с презрением, шепчут, что я ненормальная. Меня накрывает сильная ненависть к ним. Раздражение и злость смешиваются, мне хочется садануть по чему-нибудь тяжёлому, желательно по такому, чтобы сломать себе пальцы на ногах. А ещё хочется убить этих... Они считают, что я психопатка. Думайте так и дальше, идиоты. Думать полезно, придурки необразованные. Книги не читают, ничего не знают, а вообразили себя королями этой Организации. Тут три правителя: Рассимов, Профессор и мой отец, поняли, недоумки?! Может показаться, что моя ненависть к "невинным" людям была необоснованна, но это не так. Началось всё с того, что мы победили в сложной миссии, в которой участвовала и я. Попала я на эту миссию благодаря Клаусу, а затем хорошо пройденному экзамену. Редко кому это нравится, согласитесь. Но так или иначе, мы забрали одного из самых могущественного титанов. И после этого на нас полилась грязь. В Синдикате нам завидовали, и из этого были все вытекающие: мат в нашу сторону, обзывательства, а самые бойкие развязно шутили и предлагали переспать. Шутники чёртовы. Меня обвинили в плотских отношениях с отцом, потом сказали, что я вообще этого недостойна. Один самый борзой и наглый из парней предложил проверить, невинная ли я. Да ещё и так "культурно" предложил... Зато нашли хорошие больницы в Италии. Съездил мальчик в Рим, в столицу, Колизей увидел. Ридер постарался, молодец же. Поблагодарил бы этот парень его, да челюсть сильно вывихнута, да и пару зубов выбито... Тут не поблагодаришь. Нет, я должна была молчать? У меня есть лучший друг, который всегда за меня постоит. Недаром же я с ним тренируюсь, да и вообще нахожусь постоянно рядом. Мы как один человек — куда он, туда и я. Когда одна мымра из моей школы влюбилась в Ридера, я сразу ему всё рассказала. Так долго и весело он давно не смеялся. И этот самый человек сейчас беспомощно валяется на полу передо мной и потирает ушибленную ногу от моего же удара. — Вставай уже, — протягиваю ему руку, — а то ещё хуже будет. Пойдём к врачу. — Нет, я никуда не иду. Всё отлично. — Он встаёт без моей помощи, отряхивается и обнимает. — Ты молодец. Такие успехи большие делаешь. Молодец Клаус, правильную девочку выбрал! Я смеюсь, но уже искренне. А потом огорчённо замолкаю. Холодно. Ветер дует прямо в лицо, словно сбивает с места, размазывает слёзы по щекам, не даёт согреться. Прячу красные руки в карманы, тяжело всхлипываю. Обида и злость всё нарастает. Почему они не дали мне шанса? За что забрали еду? Я же им ничего не сделала, всё говорила с умом, предлагала свою помощь. Я же лучше всех ворую! И за что они отвергли, унизили? Им это так нравится? Почему они так меня ненавидят? Дура ты, Залия. Зачем сама сунулась к ним? Ты же знала, так зачем? И ты же плохо воруешь! Чего это ты так возомнила, о себе, дорогая? Слишком гордая, слишком заносчивая, слишком мягкая и плаксивая, слишком глупая! У тебя вообще есть хоть что-то? Семьи нет, мозгов нет, ничего нет! Навеки забытая, утерянная, тупая... Навеки сирота. Слёзы стали неотъемлемой частью моей жизни. Каждый день я плакала, утыкаясь в грязные порванные джинсы. Никто не подходил, никто не помогал, все проходили мимо, пинали, говорили, что нищим тут нечего делать. И у всех лживые ухмылки, злость, наглость. Я перебегала с места на место, но везде было одно и тоже — ложь, злость, разврат, насилие. Самое страшное было, когда какой-то наркоман бросился на меня с ножом, с трудом ноги унесла. Потом ещё полчаса сидела между мусорными баками, тряслась и пыталась с трудом встать и найти другое, более безопасное место. Но ноги дрожали, я падала... В конце концов, решила остаться там, где была, уснула. Проснулась от того, что какой-то дядька сказал уходить, и догадайтесь, почему?! Потому что нищим тут нечего делать! Я вам всем покажу, обязательно! Я стану великим человеком, а вы будете на помойке валяться. Гады, твари! Ненавижу вас! Слёзы набежали с новой силой. Было так обидно, так противно. Хотелось забиться подальше куда-нибудь, желательно к кому-нибудь. Но не было никого. Даже эти ушли, оставили после себя лишь синяк на щеке и боль в спине. Всё тело горело, я дрожала, пыталась успокоиться, но нет, не получалось. Обидно, горько, жутко! Как же хочется кого-нибудь ударить, избить, вцепиться в волосы, затем головой об мост... Какая страшная и странная мечта! Но так хотелось что-нибудь сделать, разрушить хоть что-то! И тогда я сделала то, что навсегда изменило мою жизнь. Тогда я сделала вещь, после которой Клаус выбрал меня. Рука светилась синим, горела, по коже пошли мурашки. Я всего лишь размахнулась, не увидела цель из-за жгучих слёз... А затем раздался предсмертный стон раненого прохожего. Он был весь в крови, лежал в неестественной позе. Рот был раскрыт, оттуда текла кровь, её было много, она была густой. Человек смотрел на меня, пытался сказать, но его прервал женский крик. И снова — с места на место. Венеция — город-лабиринт, незнакомому человеку трудно что-либо найти без карты. Я этим воспользовалась. Бежала от полиции, пряталась везде: в баках, под мостами в воде, даже на крыши взбиралась. Но всё равно меня поймали. Привели в какую-то тёмную каморку, и несмотря на то, что я ребёнок, сказали ждать до утра. Я кричала, хотела есть, плакала, но никто не слушал. А на рассвете пришёл какой-то ухоженный, хорошо пахнущий мужчина и стал спрашивать обстоятельства, при которых этот прохожий скончался. Я отмалчивалась, но вдруг он затеял совсем необычный разговор: — Почему ты боишься? Меня зовут Клаус, я работаю с детьми, которые убивают людей. Он улыбался так по-доброму, искренне. Родное в нём было что-то... Меня к нему тянуло, хотелось открыться. У меня никогда ведь не было отца. — Вы посчитаете это глупостью. — Я видел много версий, не бойся. Не думаю, что такой случай, как у тебя, первый. Я всё ещё молчала, когда он сказал то, чего я не ожидала: — Ты применила неизвестную тебе энергию? — Я вздрогнула, но склонила голову. — А откуда Вы?.. — Я был тайным свидетелем случившегося. Мне нравятся твои способности. Я научу тебя многому, если ты согласишься. Только тебе надо отсюда уйти. Я лишь кивнула. А он тем временем освободил меня. Сказал остальным, что девочка (то есть, я) не виновата, и меня отпустили. Но никто не стал меня ничему учить. Я снова оказалась на улице. А теперь этот случай. Я просто своровала яблоки, хотела съесть, но ребята из соседнего дворика нагнали меня, избили, отняли еду и сказали, что я на ничего не способна. И теперь мне ничего не оставалось, как сидеть около моста и плакать, уткнувшись лицом в ладони. Я уже ни на что не надеялась, просто рыдала. Я ждала, хотела, мечтала о помощи, но некому было помочь, никто не хотел. И тогда я снова увидела ЕГО. ОН предложил мне помощь, и я согласилась. Я не знала, что делать, но я доверяла ЕМУ. И ни разу не пожалела о своём выборе. — Залия! Приём! — Ридер машет рукой перед глазами, я наконец-то в нашей реальности, а не где-то там, в воспоминаниях. Часто-часто моргаю, но не могу собрать мысли в кучу. — Клаус тебя зовёт, переодевайся и дуй к нему! — Когда встретимся? — В девять. Я тебе кое-что интересное покажу. — Целую друга в щеку и бегу в раздевалку. Мне не нужны его вопросы, недоумения. Просто быстро сдать две вещи: переодеться и бежать к отцу-наставнику-начальнику-сумасшедшему учёному. Да, вот столько "должностей" у него, хотя он и не молодой. Сколько лет прошло? Практически десять, раз мне через пару месяцев пятнадцать. Он нашёл меня в пятилетнем возрасте. Нашёл и помог, сделал сильнее и мудрее. Во всех смыслах. Короткий стук в дверь. Три раза, быстро, почти неслышно. — Входите. — Приглушённый голос, тяжёлый вздох, шелест бумаги. Кабинет пропитан особым запахом — старым, но приятным. Пахнет чернилами. Мне неуютно находиться тут во время работы. — Звал? — Звал. Помнишь, я когда-то тебя от полиции спас? — Тяжело вздыхаю. — Помню. — Теперь тебе необходимо спасти меня. Ты же уже готова использовать магию в целях убийства? — Готова. — Улыбаюсь. — Мне больше нечего сказать. — Место назначения, кого именно надо убить. — Очень тяжело отправляться на задание одной. Но на убийство нет. Это врождённое. Человек боится смерти, но стоит ему подружиться с ней, как все страхи отпадают. Ты становишься с ней единым целым. И эта цепочка никогда не прервётся. — Внешность в конверте, место — бар "Bacaro Jazz". Ну ты знаешь, наверное. — А у смертника хороший вкус. — Припоминаю, что в этом пабе часто играет джаз, очень много выпивки. Но пустят ли меня туда? — А паспорт? — Держи, — подаёт Клаус фальшивый, где мне уже девятнадцать. Выглядеть на столько несложно — достаточно обуть каблуки, накраситься и нацепить бандану — и я сразу на пять лет старше, как же хорошо! — Жду от тебя результата. Я просто бегу собираться. Делаю всё, как надо, рассматриваю жертву и выхожу на улицу. Ветерок прохладный, погода хорошая. Через пару часов чьё-то отравленное тело лежало в мусорном баке, а я довольно смывала с себя всю грязь и готовилась к встрече с Ридером. Мы просто гуляли, будто ничего до этого не происходило. Как будто мы два самых обыкновенных человека. Самые обычные друзья. И в этом плане Рид был не хуже. Конечно, убийство — это плохо, но когда Клаус улыбнулся, всё отошло на второе место. Потому что Клаус редко улыбается.