Pieces of a... dream?

Подготовка.

А вот следующее утро выдалось не лучшим. Едва я проснулась — ощущение было, словно выныриваю из тёмной воды, — так сразу пришла смс-ка от отца с просьбой позвонить. И тут я немного удивилась. Самому лень? Деньги кончились? Чего это так внезапно? Я по памяти, не задумываясь, набрала нужные цифры. Они настолько глубоко отпечатались в сознании, что не нужно было вспоминать, на автомате иногда писала вместо необходимого номера. Клаусу это и льстило, и не нравилось. А меня хоть посреди ночи разбуди — первым делом этот набор цифр скажу! Хотя его тяжело запомнить, всё же немного трудный для восприятия. Я нажала на зелёную кнопку, чувствуя едва начинающееся волнение, зарождающееся болью в животе. После нескольких гудков, показавшихся мне такими долгими и нудными, отец всё же соизволил ответить: — Привет, одиночка. — Его голос был хриплый, в нём не слышалось насмешки, как раньше. Такой едва уловимой, иногда с ноткой жалости, мол, «как ты там с ума не сошла?» — Привет. Что стряслось? — Молчание и тихий хрип, тяжёлые вздохи. Что там происходит? Проходит минута, прежде чем отец отвечает. — Заказ. — О таких вещах лучше не говорить по телефону, может, как-то... — Нет возможности. Фото я всё же уже выслал неделю назад, посмотри почту. А подробности стали известны только сегодня, — он запнулся, — точнее, вчера. Слушай внимательно: бар, где был первый раз, снотворное, затем нож. Желательно ближе к ночи, он там каждый день около восьми появляется. Около мусорных баков. Поняла? Мой отец самый беспалевный на свете. — Да. — До встречи. Гудок. Сброс. Потрясающая школа воспитания, повышенное внимание к дочери и желание узнать, всё ли у неё в порядке. Я его просто люблю за эти потрясающие качества. Молодец, отлично интересуешься моей жизнью, нечего сказать! Когда прозвенел телефон в руках, почти сразу после отбоя, я чуть не подпрыгнула на месте от страха и неожиданности. Прокляла звонящего — только проснулась, а уже второй звонок — и, увидев, кто это был, вздохнула. Не хотела бы я его сейчас видеть. Да ничего не поделаешь. — Доброе утро, моя любовь. — Это меня и удивило, и испугало. — Ты охренел?! — А, ты не знаешь? Просто венецианцы так всех друзей называют. — Я опустила голову, чувствуя, как начинают гореть щёки. Офигеть теперь. — В первый раз слышу. Что хотел, моя любовь? — издевательски спросила я. — Погулять, моя любовь. — Где, моя любовь? — На Кампо Санта-Маргарита, моя любовь. — Это немного напоминало мне гопников, которые всегда что-то говорят, добавляя слово "брат". В чём сила, брат? В уме, брат. Спасибо, брат. Не за что, брат. — Во сколько, моя любовь? — Через час, моя любовь. — Он не поинтересовался, свободна ли я. Наверное, привык, что я бы сказала. Или просто не допустил такой мысли, что я не приду. Опять замечательная школа воспитания. Так. Стоп. — А ты разве не должен быть на работе? — Я оглянулась. Гареон, спавший несколько минут назад около моей головы, подошёл ко мне, присел как кошка, положив лапы мне на колени. Я погладила его по спине и немного по шипам. — Не, долго объяснять, коллеги провинились, меня отпустили. Ну, тогда до встречи? — А, хорошо. Пока. Странный контраст испугал меня. Честно. Появилась ирреальность происходящего. Она не проходила, пока я умывалась, ела, одевалась. На улице было прохладно, градусов восемнадцать, да ещё и влажность с ветерком, поэтому сегодня пришлось прихватить ещё и кожаную куртку. Честно говоря, место для встречи было не самое лучшее — мало того, что рядом с площадью Сан-Марко, так и ещё довольно популярное среди подростков и, особенно, студентов! Они часто собирались там, обсуждали свои проблемы, ели во время сиесты, учили нужные вещи и просто лежали на лавочках, отдыхали, чаще всего закрыв лицо чем-то от яркого солнца. Во время дождя они всё равно находились там, но больше в кафе или под зонтами. Популярное место, ничего не скажешь. Хотите увидеть половину города в одном переулке? Добро пожаловать на Кампо Санта-Маргарита! В этот раз я захватила с собой плеер и буквально наугад тыкнула в исполнителя. Всё грузилось долго, но оно и было понятно — одна из первых моделей! Группа, кажется, была немецкая. Rammstein... Что-то знакомое. Слышала по телевизору, а ни одной композиции вспомнить не могу. Сейчас узнаем. Альбом "Mutter". Новый, недавно вышел, я уже наслышана о нём. Вроде хороший, для поклонников треша — самое то. Первая песня начиналась печально, потом следовал слезливый текст (и я поняла, зачем мне нужен немецкий!), а следом — словно взрыв. Гитары, барабаны, какой-то непонятный искусственный звук, словно на синтезаторе сделан. Но неплохо. Только я зря громче сделала, ой зря... Впечатление осталось. Пока я дошла, пару композиций были прослушаны и переслушаны, какие-то понравились, какие-то уж совсем никакие. Ну а так неплохо. Пока средне. Вокалист — Тилль Линдерманн, вроде — вообще имеет шикарный грубоватый голос. Люблю такие. Немного суровые, с хрипотцой, а этот фирменный немецкий акцент, м-м-м... По дороге я не встретила никого из знакомых. Погода была ветреная, влажность усиливалась, небо было пасмурное, в облаках. Словно должен был быть дождь. Резко вспомнилось наступающее убийство, и я впервые почувствовала неуверенность. Что-то внутри подсказывало, что не надо браться за него. Что что-то произойдёт плохое... Яркое ощущение беды. Не надо мне туда, не надо. Я и не заметила, как темп шага стал медленнее. На дороге валялся камушек, и я почти бездумно принялась его пинать ногами, пока он от удара не отлетел подальше и, не встретив преграды на набережной в виде бордюра, упал вниз, в воду. Вроде бы должен был раздаться звук падения предмета в жидкость, но его заглушили электро-гитары. На секунду прихватило живот, волнением стянуло его и снова отпустило. Фух. Нет, это очень странное ощущение какой-то неправильности. Нужно было отказаться... Да был ли у меня выбор?! Выбора в таких делах нет. Если выпал ты, то хоть сам умри, но сделай положенное. Нельзя переложить. Да и никто не возьмёт. Даром никому не нужно такое "счастье" — ночью сидеть, дрожать от неизвестно чего и потом рыдать, впадать в истерику, хотеть возвращаться на то место. Хотя мне повезло. В первые месяцы не пускал Гареон, ночью пытаясь отвлечь: то вазу со стола скинет, то вещи все на пол сбросит, то сломает что-то. Пусть это не всегда помогало, а всё падало у меня из рук, но я ему была благодарна, что он, понимая моё состояние, помогал. Потом появился Данте, грусти стало меньше. Не было места для неё. И тут уже жалела, что не могла рассказать. Иногда они мне снились. Выглянуло яркое ослепительное солнце, тучи уходили с горизонта. На улицах стало больше народа. А потом привыкла. Ясно помню, как в один раз, подкладывая снотворное, не испытала ничего, кроме спокойствия и уверенности. Словно щелчок в голове. И когда жертва мучалась, внутри не было никаких мыслей, только холодное равнодушие. Главное — не нашли. Дальше уже не моё дело. А сейчас мне казалось, что я возвращаюсь к тому периоду, когда от воспоминаний сразу начинала истерить. Нервы сдавали. Музыка тогда не спасала. Сейчас — возможно, но не тогда. С такими грустными мыслями я пробиралась сквозь толпу туристов, матеря их про себя. Сволочи, почему их так много?! Сезон закончился, валите нахрен из Венеции! В Милане тоже красиво, в Риме есть ещё одно государство, в Тоскане вообще разные мифы и страшилки... Нет, надо переться в Венецию на площадь Сан-Марко! Других улиц у нас нет ведь. "Алла Феврониа" и рядом не стояла! «Пропустите, дибилы,» — тихо прошептала я, снова оказываясь в потоке людей. Фу, блин. Тут ещё и ребёнок заорал. А-а-а, угомоните его! Ненавижу детей. Всё же скоро выбраться удалось, и я свернула на площадь, снова оказавшись в людском потоке, но уже из местных — студентов и подростков. И вот тут настала проблема. Где найти Данте? Точного места не было, откуда мне знать, куда идти? Я сняла наушники, стараясь прислушиваться к далёким звукам. Толпа шла по прямой, никуда не сворачивая, тела были настолько близко друг к другу, что уйти не предоставлялось возможным. Чёрт, что делать и куда идти? Магию тут не используешь, а дру... — Залия! — Кто-то резко схватил меня за запястье и словно выдернул из этой кучки. Даже воздух в данные минуты мне показался свежее. Я глубоко вздохнула и только сейчас ощутила, что Данте до сих пор держит меня за запястье. Пришлось убрать руку. — И тебе привет. — Я словно оказалась на свободе. Толпа продолжала куда-то идти, многие люди уже выбивались из ровного строя и сворачивали куда-то. — Ага. Нормально всё? — Нет проблем, — махнула я рукой. — Куда они все идут? Парень посмотрел на меня словно на сумасшедшую. — Сегодня начало учебного года. — Твою мать! И вот сейчас вторая проблема предстала передо мной. Всё, Залия, поздно, иди в высшую школу на лингвиста, авось поможет! Ну чёрт, как так можно? Ну почему? Чёрт, ну что теперь Клаусу говорить? — Всё точно нормально? — Да-да. — Это было сказано механически, я бездумно стала поглаживать плеер. Холодный, приятный. Без царапин, без пятен. Хорошая вещица, прямо потрясающая. Вейл не обратил внимания, достал сигареты и протянул одну мне. Зажёг сначала мою, потом свою, и мы принялись портить воздух вокруг нас и заодно настроение окружающим. Я курила медленно, по привычке никуда не спеша. Мы так и стояли, не хотели садиться. Мне казалось, что с каждой секундой нарастает напряжение, вернулось волнение, неприятной болью отозвавшееся посередине живота. Словно кто-то тщательно что-то сминал. Гот же выбросил сигарету буквально минуты через три и достал из сумки — я только увидела её, висящей на правой стороне тела — бутылку с водой. Заметил, что я нервно поглаживаю его подарок, и ухмыльнулся. — Тебе хоть понравилось? — Он отпил глоток, ожидая ответа. — Да. — Я не соврала, чем вызвала улыбку на лице друга. — Ну и прекрасно. А то мне босс решил подарок сделать, там на работе кое-чем помог, долгая история, ну и выдал премию. А куда мне её? Ну и решил, что тебе нормальную вещь куплю. — Я едва не задохнулась дымом от сигареты. — Это такая большая премия?! — Не, обычная, просто добавил из своих запасов. Да забей, я своим и не такое дарил. — Данте быстро покачал головой. — Ну я не твой родственник. — А я и не про них. У меня не может быть друзей? Затяжка. Выдох густым паром. — Да нет, почему... — Забудь. Моя цель в том, чтобы подсадить тебя на рок. В конце концов, понравилась же моя группа, нужны новые фанаты! — Я заметила, — фыркнула я, вспоминая, что у всех групп по несколько песен, а у Данте аж целая дискография до последнего альбома. — Приобщаем к прекрасному, — ухмыльнулся Вейл и снова сделал глоток. — И... Я тебе чего-то должна? В горле словно трубка, становящаяся пустой каждой раз, когда я выдыхаю воздух. Неприятное ощущение. — А хочешь? — Сам же говорил, что за добро нужно платить добром, — едва подбирала я слова. Своими фразами он смущал меня, сбивал с толку. И из-за этого казалось, что я оправдываюсь. Снова затяжка. "Трубка" становится заполненной. Я буквально чувствую, как что-то лёгкое, словно тонкая нитка, прилипает к гортани, обволакивает её. — А ты не боишься, что я тебе всю сумму назову? — Нет, потому что знаю, что не назовёшь. — Тут я его поймала. Он кивнул, на пару секунд закрыл глаза, а потом посмотрел на меня. — Раз уж так хочешь... Поцелуй меня. — Чего?! — В щёку, дурочка. Мне ещё в тюрьму за совращение малолетних сесть не хватало. — Он говорил серьёзно, в упор глядя на меня. Вроде бы ничего необычного, вполне нормально, друзья так делают. Но сердце быстро и сильно стучало, а руки дрожали. Сигарета упала на тротуар. Казалось, что всё застыло. Он реально это просит? Зачем? Для чего? Чтобы видеть, как я становлюсь более неуверенной и зажатой? Чего он добивается? Но раз уж спросила, то надо выполнять. Это даже Клаус мне твердил. Назвался солдатом — иди на войну. Поэтому, собрав волю в кулак (и пальцы заодно), я приподнялась на цыпочки и, закрыв глаза, коснулась губами щеки Данте. А кожа у него такая мягкая, бороды нет, да и снова запах горькой мяты... На большее меня не хватило. Я открыла глаза, опустилась на всю ступню и даже отошла. — И чего боялась? — с насмешкой спросил он. — Бледнее меня. Сейчас все готы обзавидовались. Я боялась открыть глаза. Волнение сбивало с толку. Но пришлось. Надо. Я не знала, почему каждый раз теряла контроль. Почему каждый раз надо было успокаивать себя. Чёрт побери, мне это не нравится. Ни капли. Вообще. — И для чего это было? — Сердце всё ещё стучало быстро, даже стало слегка покалывать. Волнение не покидало. И хрен его знает, почему. Ридера я тоже целовала в щеку, но там не было и капли стеснения! А тут стою и просто мечтаю поскорее убраться. Данте же выглядит расслабленным, для него это обычное дело. — Чтобы девушка, которая ненавидит лишние прикосновения, сама поцеловала меня. — Постепенно доходил до мозга смысл слов. Ничего себе, план! Ладно, сейчас подфартило. А что в следующий раз будет? "Девушка, которая ненавидит лишние прикосновения, сама переспала со мной"? — Наглый самовлюблённый засранец, — процедила сквозь зубы я, хотя и не очень-то была обижена. Проблема была в том, что мне понравилось. Понравилось, чёрт побери! — Если бы я не был таким, то ты бы не имела такого потрясающего друга, — рассмеялся он. С лёгким налётом сарказма. «Ты там с ума не сошла ещё?" Ну, в такой ситуации только и смеяться. Конечно. Адекватной реакции нет, что уж поделаешь. Но вместе с этим я чувствовала, как в груди становится тяжелее. Словно что-то придавило. И при этом дало больше твёрдости телу. Тяжело объяснить. Наверное, так себя чувствовали люди, которые якобы получали силу от Бога в трудный момент. Словно наполнили изнутри чем-твёрдым. И тяжело, и придаёт уверенности. И не могу понять, почему. Время летело быстро и как-то спокойно. Никаких потрясений, приключений. Мы ушли в другое место, потратив на это полтора часа, в парк в районе Кастелло. Народу там было мало, у всех начался учебный год. А я что? Не знаю, куда идти и что делать. Но сейчас это не так уж и важно. Сейчас я думала об убийстве. Почему-то отталкивало меня от него, что-то не хотело этого. Сознание упорно повторяло, чтобы я отказалась и соврала. Но тогда это будет прихотью. Слабостью. В Синдикате не прощают слабых. Я не буду собой, если откажусь. Это для сопливых идиоток. Не для меня. Как говорит Клаус? Назвался солдатом — иди на войну. Назвалась лучшей — иди убивать. Нет вариантов. Хотя чувство не давало покоя. И я нервничала. Надеюсь, это было не так заметно. Мы молчали всю дорогу, снова каждый думая о своём. Но когда пришли в парк, меня сразу отпустило. Вот тут уже не было ни единой души, только с набережной изредка проплывали речные трамваи и крупные лайнеры с кучей пассажиров. Ничего, расстояние до Лидо огромное, всё вместится. В парке было хорошо, трава аккуратно скошена, деревья тоже оформлены красиво. Я сняла куртку и повязала её на пояс, оставшись в чёрной майке. Данте скинул сумку и уселся на лужайку. Я присоединилась к нему. Минут пять мы сидели молча, затем гот тоже остался в футболке и лёг на спину, прикрыв глаза. Я не знала, что делать. С одной стороны, хотелось уйти, а с другой, было так прия... необычно рядом с ним. Странное ощущение в груди не покидало. Только теперь казалось, что оно не придавило, а просто что-то застыло, словно густая кровь. Мне это не нравилось. Очень не нравилось. Не хотелось знать причины этого. Хотя сидеть и так волноваться было не очень-то и приятно. — Залия? — Хриплый шёпот. Поворачиваюсь к Вейлу лицом. Его глаза открыты, он смотрит в упор на меня. — Что надо? — Солнце загораживаешь. Отодвинься, пожалуйста. Я фыркнула по себя и тоже легла на спину. Слегка колючая трава коснулась обнажённых рук. Тоже весьма неприятно. Словно несколько иголок приставили к коже. Не больно, но ощутимо. Ещё и чесаться от неё хочется. Я провела рукой от живота до кармана джинс и стала от волнения дёргать петлю, держащую ремень. Согнула ноги в коленях, по ним пробежала дрожь. Тоже не очень хорошо. Я волновалась, нервничала и была возбуждена. Это ни капельки не радовало. Даже раздражало. Пришлось сделать глубокий вдох и выдох. Не помогло. Закрыла глаза и сделала снова. — Хей. Я тут же едва не вскочила от неожиданности и маленького испуга. Сердце резко начало стучать очень быстро, казалось, что пульсируют виски и почему-то правое колено. Я почти столкнулась с Вейлом, но вовремя остановилась. Он смотрел как-то апатично. Снова появилось дикое желание обнять его прямо здесь и поцеловать. Выброси эти мысли из головы! — Что опять? — Да я одну вещь вспомнил. Недавно узнал, что в Венеции есть ещё один Данте Вейл, прикинь? А потом посмотрел, так он ещё и рыжий... — И что? — Я действительно не понимала его возмущения. Ухмылка. — Ненавижу рыжих. — Бывает, — согласилась я, кивнув головой. — И что? — Имя теперь хочу сменить. Не хочется быть вторым Данте. Только не знаю, на какое. Есть мысли? — Я помотала головой. — А как ты узнал, что он рыжий? — Ладно, про имя легко, нужно только в справочник заглянуть. Но внешность? Данте слегка пожал плечами. — Имею доступ ко всем личностям в Венеции. Тем более, в Фэйсбуке вбил — нашёл. Легко и просто. Действительно. Легко и просто. Надо взять на вооружение. — Смысл-то имя менять? — Не хочу быть вторым Данте. Путаница будет. — Голос его начал приобретать немного раздражённые оттенки. Беситься начинает. — Есть идеи? — Не, ни капельки. — Я почти соглала. Идея была, но я пыталась её сформулировать, чтобы она звучала нормально. Когда это удалось, я через пару минут нарушила вновь возникшую тишину: — Ты "те" пробовал убрать? Не Данте, а Дан. Мне кажется, тебе пойдёт. — Дан Вейл, — задумчиво проговорил он. — Звучит. Блин, всё гениальное просто! — Он начал активно жестикулировать руками под эмоциями. — Я несколько дней мучался, придумать не мог! Тебя по-любому в сложных ситуациях нужно спрашивать. — Забей. — Я снова мотнула головой. — Так что привыкай. Теперь я Дан Вейл. — Так сразу? — У меня чуть челюсть на землю от удивления не упала. — Ну да, а что? — Не, ничего. — Ладно. — Он опять лёг на спину и закрыл глаза, положив голову на руки. Отлично. Теперь мой друг — не Данте, а Дан. Замечательно! А ведь его и фанаты помнят по-другому, да и могут с Дэном перепутать... Но я промолчала. Не моё дело. Дан? Дан. Всё, отлично. Солнце продолжало светить, птицы продолжали щебетать, Данте продолжал лежать, а мне оставалось только сидеть, скрестив ноги, и снова думать о странном чувстве в груди.