Слепой

- Мои глаза! Мои глаза! Я ослеп! - то и дело повторяет Шэгги, в панике пытаясь ухватиться за что-нибудь, то и дело натыкаясь на предметы, пытаясь держать равновесие. Падать - страшно. Думать о том, что, возможно, монстр стоит за твоей спиной - страшно. Ни черта не видеть - страшно. Последнее заглушает предыдущие страхи, превращая их в нечто абсолютно незначительное. Ничего, кроме темноты. Как ни пытайся вытаращить глаза, всё равно ничего не видно. Это совсем другая темнота. Не такая, какая бывает в тёмной комнате, закрытой бочке или шкафу, где можно спрятаться - в этой темноте что-то особенно зловещее и Норвилл, который ужасно не любил всё такое зловещее, чувствовал это в полной мере. Даже голова, кажется, уже не болела, хотя треснулся он об дубовую дверь очень сильно. Наверное, они со Скуби так и никогда не научатся нормально убегать от преследования. Вот и сейчас, приняв шевелящуюся штору за притаившегося монстра, человек и пёс как по команде ринулись назад, забыв о том, что за несколько минут до этого закрыли за собой дверь, дабы спокойно найти какие-нибудь улики. Хотя, едва ли их дурачества в кабинете пропавшего без вести учёного можно было назвать поиском улик. - Мы, наверное, открыли что-то не то, или съели здесь что-то не то, и потому я ослеп, - Шэгги не мог объяснить себе причину своей слепоты. Ни пробирок или колб с реактивами, ни чего-нибудь такого в этом роде они ведь всё равно не нашли. Хотя, пытались ли? Вообще, чем они помогают команде? Почему они здесь? Почему Норвилл ничего не видит, а слышит, как кажется, слишком много, вплоть до мельчайших шорохов? У мистера Роджерса не было ответов ни на один из этих вопросов. - Скуби! Скуб, дружище! - Шэгги снова зовёт пса, который, путаясь под ногами хозяина, боялся не меньше ослепшего. - Скуби, ты что-нибудь видишь? Или не вижу только я? Ответом Норвиллу был прерывистый лай немецкого дога. По-другому Скуби ответить, увы, не мог. Всё, что он мог сделать сейчас - дать хозяину возможность метаться по кабинету, не натыкаясь постоянно на него. Впрочем, это помогло мало. - Чёрт побери, ну неужели только я ничего не вижу? - Шэгги ударился локтем о приоткрытую дверцу книжного шкафа, затем свалил стоящий неподалёку стул. И всё это громко, с грохотом. Скрип пружин дверцы, пара книг, падающая на пол, одна из них приземляется прямо возле ноги Роджерса, затем стул сначала чуть покачивается с тихим скрипом, похожим на вздох, затем, на выдохе, бьётся массивной спинкой о паркет один раз, на второй переворачивается и бьётся снова, после чего затихает окончательно. Но этот тихий звук тонет в противном звоне дребезжащих карандашей в жестяной подставке, летящих со стола, едва Норвилл взмахнул руками. К чему бы он ни прикоснулся, в какую бы сторону ни сделал шаг, всё это отдавалось в ушах звуком, не похожим на предыдущий. И всегда громким. Это напоминало безумие. Истинное безумие, западню, из которой не выбраться, как ни старайся. Да и стоит ли, если от твоих стараний один только шум? Поддаваться панике очень легко, особенно если это для тебя привычное дело - простой выход из непонятной ситуации. - Надо что-то делать, надо что-то делать... - сквозь отчаянный лай пса Шэгги почти не слышал своих слов, впрочем что именно нужно делать, Роджерс не знал. Или думал, что не знал. - Я ни черта не вижу, Скуби, ты представляешь? Вообще ничего. И как только Велма без очков... Велма? - как ни странно, хоть какая-то идея, но пришла в голову через длинную череду бессвязной паники и попыток зафиксироваться на одном месте не производя при этом максимум шума. - Ну конечно! Скуби, ты здесь? Скуби, послушай, друг, нам срочно нужна Велма! Ты слышишь? Если слышишь, пожалуйста, найди Велму! Ты помнишь, куда она пошла, когда мы разделились? - говорил ослепший, держа своего пса за ухо. - Друг, это очень важно, нам позарез нужна Велма! Громкий лай и звук лап, царапающих паркет, дал понять Роджерсу, что его всё-таки услышали. - Эй, стой, погоди, я же не сказал, что нужно ей передать! - Шэгги попытался остановить Скуби, с готовностью направившегося исполнять поручение и свалился на пол, не удержав равновесие. - О, чёрт! - Норвилл попытался встать, но подскользнувшись на развязавшемся шнурке, упал снова. И снова этот шум. Он везде. Казалось, что всё это, вся эта динамика вслепую, именно из-за шума, от которого никуда не деться. Что он, Шэгги Роджерс, может сделать, чтобы хоть как-то оградиться от всего того, что гремит, скрипит, рушится, ломается, звенит, стучит и падает? Оставаться в том же положении, пока не придёт Велма и не объяснит, что же всё-таки такое с ним произошло? В том, что его подруга сможет найти внезапной слепоте какое-нибудь объяснение, Норвилл не сомневался. Он вообще никогда не сомневался в ней. Шаги Скуби-Ду становились всё тише, скрипящая дверь заглушала последние следы прибывания пса в радиусе слухового восприятия. Всё что оставалось делать ослепшему - перестать паниковать и надеяться, что сюда не придёт монстр и не съест его. Впрочем, мысли о монстре едва ли незаметно, почти бесшумно, отошли на второй план. Шэгги всё никак не мог привыкнуть к тому, что от того, открыты глаза или закрыты, темнота не рассеется. Не видно абсолютно ничего. Даже не ясно, светло в комнате и висит ли люстра над головой. Всё, что видел, слилось с темнотой, растворилось в ней, перестало быть тем, чем было. И только шум то в одной то в другой стороне, давал направление, а точнее сказать, дезориентировал полностью. Беспорядочный, громкий, бессмысленный, он только мешал понимать где находишься и для чего. Слишком много шума. Везде. Всегда. Не только сейчас. Рёв мотора, лёгкий мотивчик песенки из радиоприёмника, спокойный, размеренный голос Фреда, негодующее щебетание Дафны, которую в очередной раз чуть не похитили, весёлый лай Скуби и осторожные комментарии Велмы, этими её извечными непонятными и очень научными словами. Споры о том, кто в команде главный, разногласия по поводу роли каждого, план, который придумал Фред, идеи Велмы, на которых строится план, который придумал Фред, отказ Дафны от того, чтобы быть живцом в плане, который придумал Фред. Такие знакомые голоса, так много слов. Все друг друга перебивают, всем хочется высказаться, его же собственный голос утонул в этом водовороте мнений. Шэгги никто не слушает. Велму никто не слушает. Дафну никто не слушает. Фреда никто не слушает. Никто не слушает никого. Норвилл хотел защитить Велму, объяснить этим двоим, что она права и нужно посмотреть в лицо фактам. В этом нет необходимости. Слишком много слов. Дребезжащие колёса тележки с хот-догами, радостное повизгивание пса, миллион разных очень-очень вкусных запахов, приятный холод фисташкового мороженого, собственный, раскатистый смех, прикосновение влажного шершавого языка немецкого дога к щеке, звон мелочи в кармане. Хлопающие двери, чей-то истошный вопль, бешеный топот огромных ног в железных доспехах, пыль, летящая на голову, беспорядочное чиханье Скуби, пытающегося укрыться от опасности на руках хозяина, скрип ключа, неторопливо поворачивающегося в замке, металлический лязг решёток, тяжело падающих на закрытые окна старинного замка, визгливое улюлюканье приведения, дрожь по всему телу и среди всего этого уверенные в своей истинности слова Фреда, звучащие для пса и человека как приговор: "Ребята, давайте разделимся". Шэгги никогда не мог понять этого: "Давайте разделимся". - Для чего разделимся? - спрашивал себя Роджерс, шаря по полу, в поисках кроссовка, который слетел с ноги, когда Норвилл упал во второй раз. - Чтобы монстр сожрал нас поодиночке? Или одного ел, а вторым закусывал? Вторым... А ведь Велме всегда приходится идти одной. А что если монстр сожрёт её первой? Как же тогда? А вдруг она, как я сейчас, споткнётся об что-нибудь и уронит очки? Что она тогда делать будет? Бедняга... Она ведь без очков совсем ничего не видит. Нащупав наконец лежащий рядом кроссовок, дёргая его за шнурок, вместо того, чтобы надеть на ногу, Шэгги почему-то вспомнил, как однажды Фред сильно затормозил, и очки Велмы провалились куда-то под переднее сиденье. Сощурившись, шаря обеими руками по сиденью, повторяя то и дело: "Мои очки... очки... где же они?", она выглядела такой беспомощной, так хотелось помочь ей, избавить от необходимости среди миллиона совершенно ненужного шума ловить заветный звук падающих очков. Тогда Норвилл так этого не сделал, слишком увлёкшись поеданием сандвича. Раньше Роджерс не понимал того, что чувствуешь, когда остаёшься без привычного видения мира, теперь же убедился на собственном опыте в том, что отыскать нужное среди бесполезного и непрекращающегося потока бессмыслицы очень сложно, особенно если ты в темноте, из которой не выбраться. Если ты ослеп. А может, и жил слепым всё это время, инстинктивно идя на звуки, запахи, ощущения. Ведь не вглядывался никогда в лица прохожих, не запоминал этих коварных преступников, прятавшихся за масками чудовищ, забыл давно как когда-то выглядели ныне покойные родители, да и друзей он уже давно сам того не осознавая воспринимал как набор черт и отдельные вспышки красок: белый, красный, синий, рыжий, фиолетовый, коричневый, терракотовый, оранжевый... Терракотовый, оранжевый, коричневый. Велма не отличалась хорошим зрением, а всё-таки её, пожалуй, запросто и на раз с толку не собьёшь. Да и при всей своей хрупкой комплекции, мисс Динкли никогда не боялась смотреть монстру в лицо. А всё почему? Потому что в отличие от своего друга, вздрагивающего от каждого шороха, она видит этот мир через призму фактов. Шэгги знал это, и возможно именно поэтому, оказавшись в ситуации, из которой самостоятельно выпутаться не смог бы даже при всём желании, он сразу же вспомнил про эту милую умницу в очках с толстыми стёклами. Постепенно паника спадала как-то сама собой, а затем исчезла окончательно, словно её и не было никогда, стоило лишь просто вспомнить о Велме. Мысли о мисс Динкли успокаивали, наводили на размышления о том, что возможно положение, в котором Шэгги оказался, не такое уж и плачевное. - Да ладно, всё не так уж и плохо, - думал Норвилл, вставая, зачем-то держась за кроссовок. - Было бы на что смотреть... Да и к тому же, у всех слепых ведь есть собаки-поводыри, а у меня есть Скуби. Я с ним не пропаду. Все эти картинки яркие... Отвлекают, на самом деле. Может понимать буду больше, да и монстры не такие уж и страшные, если их не видеть. Даже иногда они вообще не страшные, если их не видеть. Норвилл простоял на одном месте несколько минут, прежде чем попытаться сориентироваться, где здесь выход. Так или иначе, придётся, видимо, выбираться отсюда самостоятельно. Максимально концентрируясь на том, чтобы не упасть снова, споткнувшись обо что-то из того, что валялось на полу, Роджерс зажмурил глаза. Выставив в сторону одну руку, держа в другой руке кроссовок, он медленно двигался вперёд. Темнота рассеивалась. Из радикально чёрной, она всё больше приобретала размытый серый оттенок. В ней не было совершенно ничего зловещего. В ней не было абсолютно ничего. Звук чьих-то шагов заставил вздрогнуть. Кроссовок упал на пол и Шэгги этого не заметил: мерное постукивание плоских каблучков, чуть быстрее, чем обычно, доносилось всё яснее и чётче, недовольное: "Скуби,куда ты меня тащишь? Я почти догадалась, что там было спрятано, а тут ты!" приближалось, тихий, но настойчивый голосок не замолкал. - Это Велма, - в эту секунду не могло быть ничего очевиднее этой мысли. Шэгги не знал, поняла ли Велма правильно то, что пытался ей сказать Скуби, но открывать глаза он почему-то упорно не хотел, не зная как это объяснить. Но он всё-таки открыл глаза. Не думая о том, что увидит что-нибудь, кроме того, к чему, как казалось Норвиллу, он уже успел привыкнуть. Расплывчатые очертания, яркие пятна, коричневый цвет. - Шэгги, что всё-таки случилось? - Велма более настойчиво повторила фразу, которую Роджерс, судя по всему, пропустил мимо ушей. - Скажи что-нибудь, - добавила она чуть тише, когда Норвилл вслепую коснулся её плеча. - Прости, я... Кажется, всё ещё ничего не вижу, - Шэгги не знал, как ей объяснить свою внезапную слепоту и то, что сейчас вместо темноты перед глазами мелькают разноцветные пятна. - Понимаешь, я... мы... были здесь... а потом монстр... то есть это был не монстр, а штора на самом деле, - сбивчиво объяснял Норвилл, взяв Велму за плечи, чтобы не потерять её в бесконечной веренице красок, разогнавших недавнюю темноту. - А потом эта дверь, и мы со всей силы в неё влетели, потом я вырубился, а потом вырубилось зрение. Правда, сейчас я уже кое-что вижу. Точнее, на чуть-чуть больше, чем ничего, - закончил своё недолгое повествование Роджерс, вглядываясь в неясные очертания подруги, стоящей напротив. - Так вообще бывает? - О, разумеется! - Велма, судя по голосу, не удивилась рассказанному. - На самом деле беспокоиться нет причины: от сильного удара об твёрдый предмет иногда теряется способность видеть, - затем она добавила, совсем тихо, почти шёпотом. - На время. Это пройдёт, правда. Норвилл ни секунды не усомнился в её словах. Тем более, что зловещей темноты уже нет, а это пожалуй было самым страшным в этой внезапно обрушившейся слепоте. А ещё она была рядом. Совсем близко. Настолько, что можно было почувствовать на ощупь, из какого материала сделан её свитер, ощутить приятную теплоту её руки, уловить едва заметную дрожь в её голосе, когда она начинает говорить тише, чем обычно. Если всё это настолько близко сейчас, настолько сильно в этой странной гамме из всех ранее собранных чувств, почему-то сконцентрировавшихся сейчас именно в мисс Динкли, не знающей, что сказать, не делающей шаг назад, когда Роджерс сделал шаг вперёд. - Ты знаешь, при сильном эмоциональном переживании очень действенно помогает... - заговорила в своей привычной манере Велма, но стоящий рядом перебил её. - Обнимемся? - выпалил непонятно зачем Шэгги. Он брякнул наугад, собирался уже извиниться за невпопад сказанное, но извиняться не пришлось. - Я как раз хотела предложить! - торопливо ответила Велма, не давая возможности отменить это странное предложение. Они засмеялись. Монстры, Фред и Дафна, которые их наверное сейчас ищут, Скуби, которого почему-то здесь нет, хотя именно он привёл Велму сюда, слепота, которая ещё недавно вселяла страх и панику похлеще любых ненастоящих и настоящих чудовищ - всё это меркло рядом с необыкновенным прозрением,доселе неведомым. Как оказалось, совсем не важно то, что мы видим, когда мы можем чувствовать и чувствуем, ощущаем мир вокруг себя в полной мере. Не теряясь, будто слепой. - Ты знаешь, я раньше не задумывался, как ты всё это видишь, - Шэгги прижал к себе Велму, чувствуя её руки на своей спине. - Я хотел сказать, что... - Да, я понимаю, - ответила Норвиллу Велма, спрятав лицо у него груди. - Сначала краски. Потом люди. Так я на самом деле вижу мир. Точнее сказать, пытаюсь видеть. - Не поверишь, но я, оказывается, могу видеть то же самое, - улыбнулся Роджерс, вкладывая в эти слова далеко не буквальное значение. В следующий раз пойдём вместе. Мало ли что с тобой случится, когда ты одна. А так я буду рядом. И Скуби ещё. Втроём не пропадём, это уж точно. А вообще, знаешь, давно хотел поинтересоваться: почему нам всё время нужно разделяться? Я отделяться от тебя не хочу, если честно.