Вертикаль

— Что ты делаешь, курсант? Чем ты, мать твою, занимаешься? Хороший вопрос. Эрен Йегер ответил бы просто: «Пытаюсь выжить — как все эти три года подряд». Если точнее, сейчас он старался найти новую опору для ноги, какую-нибудь более-менее выступающую часть скалы, чтобы подняться чуть повыше. По спине под рубашкой струился пот — ужасно хотелось раздеться до пояса, но он боялся сделать хоть одно лишнее движение. — Кирштайн, я к тебе обращаюсь! — гремел Кит Шадис на всё ущелье. — Ты что сейчас делаешь? — Я… ползу по скале, сэр, — осторожно отозвался Жан. Пауза — затишье перед бурей. — Ты у меня к казармам ползти будешь после тренировок! А по горам ходят, Кирштайн, ногами ходят! Не должно быть на руки основной нагрузки. Вечернюю пробежку у меня на руках сделаешь, если будешь так подниматься. Месяц назад, когда курсантам объявили о начале скалолазных занятий, кто-то заикнулся о «полётах на УПМ». «Вы у меня безо всяких УПМ полетите», — пообещал тогда инструктор. И фактически сдержал слово. — Оставь в покое руки, Кирштайн, — поучал тем временем Кит Шадис. — Ты от титана ногами отбиваться будешь? Раза два получится, а на третий, когда ноги кончатся, тебе пригодится твоё умение ходить руками. Эрен попробовал новую опору — она осыпалась градом мелких камней. Снизу кто-то выругался, но ему было уже не до этого. Скала почти вертикальная — снизу этот недостаток не слишком заметно, а вот когда поднимаешься по ней, чувствуешь это в полной мере. — Браун, а ты чем занят? — Страхую курсанта Спрингера, сэр! — А мне кажется, ты его тянешь вверх, как мешок с картошкой. — Никак нет, сэр! — Тогда отпусти трос. — Но ведь… Эрен всей душой пожелал, чтобы Конни сейчас оказался не очень высоко над землёй. — Отпускай, я сказал. Несколько томительных секунд ожидания — Эрен успел подняться ещё немного, остановился передохнуть. Так: руки на уровне глаз, к скале сильно не прижиматься, чтобы иметь перед собой достаточный обзор. Его страхуют, он-то вниз не упадёт, но болтаться в воздухе у всех на виду — стыдно. Саша вчера сорвалась, не сообразила выставить руки перед собой и крепко, до крови, приложилась головой. Наконец снизу раздался шум, а за ним крик боли. — Сэр, — укоризненно произнёс Райнер. — Ещё раз увижу, как ты другим помогаешь — на стену отправлю. Будешь мне пушки поднимать и лошадей на другую сторону. А ты, Спрингер… Конни тихо скулил, и Эрен, поднимаясь выше и отчаянно борясь с желанием посмотреть вниз, был почти рад этому: раз подаёт голос, значит — живой. — Что, Спрингер, неважно себя чувствуешь? — Есть немного, сэр, — задыхаясь от боли, пробормотал Конни. — Это ничего. Ведь на самом деле тебе сильно повезло, Спрингер. Знаешь, почему? — Никак не знаю, сэр… в чём мне повезло… — Тебе повезло, что ты упал жопой на землю, а не в пасть к титану. «Снаряжение альпиниста чем-то похоже на УПМ. И в том, и в другом случае приходится работать с наклонными и вертикальными поверхностями, — говорил Армин, когда все они отлёживались после первого занятия. — Сначала ведь легче иметь дело со статичными объектами…» «Это тебе так инструктор сказал?» — простонал в ответ Жан. «Нет, — смутился Армин. — Я просто предполагаю…» «А, тогда хуйня. Он просто решил разом избавиться от половины курсантов…» — Что бы ты сделал, Спрингер, если бы свалился к титану в пасть? Если у курсанта Брауз откусить голову, она сможет продолжать бой. Если у Кирштайна не будет ног, он на руках убежит. А ты Спрингер, без задницы будешь совсем небоеспособен. Встал и снова полез. Страховать буду лично. Эрен понял вдруг, что до верха ему осталось совсем чуть-чуть, оттолкнулся ногой, подтянулся ещё немного. Сверху ему протянули руку. Микаса. Конечно, забралась давным-давно, раньше всех, и ещё силы есть, чтобы помогать кому-то. Эрен отрицательно покачал головой и сказал тихо: — Я сам. Но у Микасы было лицо точь-в-точь как у покойной матери, когда он пытался с ней спорить. «Я сама знаю, что для тебя лучше» — было написано на этом лице. Сейчас она просто схватит его за шиворот и подтащит вверх под смех остальных. — Я сам, — зло и отчаянно повторил Эрен, и она, помедлив, отстранилась. Он подтянулся последний раз на отчаянно дрожащих руках и перекинул тело через каменистую кромку. Всё, он наверху, и сил больше нет совершенно. Микаса промолчала — и он был благодарен ей. Лишь бы не решила, что он слишком устал и до казарм его надо нести на руках — с неё станется. Кое-как он сел, наклонился вперёд осторожно и посмотрел вниз. Там, у самого подножия скалы, Конни с решительным видом снова пошёл на приступ.