Под парижскими крышами

Как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю, чтобы тебя спасли. Чак Паланик. __________________________________________________ Мне казалось это совершенной, попросту невозможной неудачей. Глупым стечением обстоятельств. Как могло так выйти, что мы втроем – я, Саша и Дэрил сидели за одним столом, думая о том, как нам работать вместе на протяжении всего следующего года. Когда он вошел в класс я едва сдержался, чтобы не сказать ему «привет». Казалось, будто ничего не было, и только через несколько секунд в голову ударили картины его с ней поцелуя, его слов и того, каким он так часто был со мной. Меня взяла злоба. Это нечто граничащее между безумным, бездумным обожанием и черной беспринципной ненавистью. Как будто мы никогда друг друга и не касались. А теперь по результатам жеребьевки (или это был все тот же злой рок, нависший надо мной) мы должны были вместе сделать годовой проект, финальную работу, от которой зависели наши баллы и внимание со стороны различных домов моды, подыскивающих себе ассистентов. - Ясно, - не поднимая глаз произнес Дэрил. - Мда, отлично, - голос Саши был все еще немного хриплым. Волосы были собраны в нечто напоминающее пучок, а вместо аккуратной кофточки на ней была толстовка на размер-другой больше. Под глазами виднелись синяки, а щеки казались все еще впалыми. Я оглянулся по сторонам. Все группы уже начали обсуждения. Кто-то достал скетчбуки для будущих эскизов, некоторые сидели за ноутбуками, штурмуя поисковики и документы, а кто-то просто записывал мысли в блокнот. Везде стоял беспорядочный шум кипящей работы, а у нас вот-вот на столе должно было появиться «перекати-поле». - Просто хочу уточнить, - Саша подняла свои зеленые глаза и поочередно посмотрела то на меня, то на Дэрила, - вы ведь пара, верно? То есть вы… эм… вместе? - Ты хотела сказать, геи? – уточнил Дэрил, приподнимая одну бровь. - Нет, то есть… я не знаю. - Мы не вместе, - глухо вставил я и тут же потянулся к своей сумке, чтобы достать блокнот для записей. - Но были, - настойчиво добавил Дэрил и открыл перед собой большой эскизник. - А теперь – нет. Я кинул желтый блокнот на стол и взглядом уперся в раскрытые глаза Дэрила. - Ясно, - протянула Саша, - Я просто хотела сказать, что не знала. Я… Если бы я знала. В общем я была дурой. Простите меня оба, - она немного растерялась в собственных словах и от неловкости потянула вниз рукав своей толстовки. - Я тоже был не прав, я должен был сказать тебе. Саша улыбнулась мне, но так ничего и не ответила. За столом по-прежнему было тихо. - В общем я думаю, что каждый из нас должен подумать над идеей и показать что-то к пятнице, - Дэрил пожал плечами и карандашом вывел что-то в углу раскрытого листа. - Пять дней? – удивленно спросил я. - Да, этого хватит на то чтобы придумать с десяток тем. - А сейчас что будем делать? Все вроде как уже этим занимаются? – сказала Саша и огляделась по сторонам. - А сейчас откинемся на спинки стульев и подумаем в тишине. Я с укором посмотрел в его сторону, однако до самого окончания занятия, никто из нас и слова больше не произнес. Каждый работал в своем ключе. Дэрил томно смотрел на бумагу и будто бы не был с нами в этой аудитории, а я выводил идеи лениво то в словах, то в кривоватых неуверенных набросках. Интереснее всего из нас троих работала Саша. Она всегда казалось чуть более увлеченной, чем надо. Как дети, рисующие пальчиковыми красками. Ее руки попеременно метались от телефона с коллекцией ее любимых артов к цветным гелевым ручкам и бумаге, на которой то и дело появлялись разводы от акварельных карандашей или кляксы от туши. Эскизы нарядов выходили у нее кривоватыми и неаккуратными. Она стирала и рисовала заново в том же месте, никогда не пользовалась калькой и по сто раз перерисовала свои мысли. Все это выглядело сумбурно и немного наивно, но я знал, как необъяснимо то, что она хочет изобразить и просто не мог вообразить, что было в этой маленькой головке. И все же для безусловного успеха ей не хватала педантичности, структурированности и разносторонности Дэрила. Ему нравились все процессы создания одежды. Он любил это дело от начало и до самого конца. Он был влюбленным, одержимым. Такие люди сходят сума, когда понимают, что «больше не выйдет». Мы все выходили из аудитории, когда в кармане моих джинс зазвонил телефон. Я подождал, пока студенты пройдут мимо меня к винтовой лестницы. - Да? – не глядя на дисплей ответил я. Теперь я стоял один на лестничном проеме прямо перед лифтом, которым никто не пользовался. - Саша, милый! – я узнал голос мамы. Голос моей мамы. У меня всегда были хорошие отношения с родителями, и я прекрасно помнил их взгляды, когда сказал, что хочу уехать. Я был потерян и одновременно одержим. Мне хотелось убежать. Убежать от собственных страхов. - Да, мама, привет, - я слышал свой собственный потеплевший голос и не мог поверить, что был кто-то с кем я мог говорить, словно мне десять. - Саша, я так давно тебя не слышала, ты не звонил! Короткие письма не считаются, - мне показалось, что она улыбнулась. - Прости, мам, я заучился… все оказалось не… - Тебе не нравится? – тревожно спросила она. - Нет-нет, мне нравится. Это удивительно, но мне нравится, - свободный рукой я оперся на перила лестницы и посмотрел в окно, выходившее во внутренний дворик университета, - просто все немного не так, как я себе представлял. - Но… Ты привык, не здорово ли? «не здорово ли» - моя мама часто говорила эту странную фразу, едва воспринимаемую на слух. Она говорила ее мне еще, когда я учился в детском саду и в школе. И тогда, когда в драках отделывался всего парой синяков. Она говорила мне ее тогда, когда знала, что я делал все, что было в моих силах. Когда оставалось что-то хорошее после чего-то плохого. - Да, все правда хорошо, - мой голос дрогнул, а кончики пальцев вжались в холодный металл. Я шмыгнул носом и опустил заплывшие глаза в пол. Потом она долго говорила о том, что происходит дома, и как дела у папы. Она рассказывала все так, будто мы сидели за одним столом. Я шутил, вкратце описал то, чем занимался в университете. В какой-то момент нужно было сказать пока, и оно далось мне тяжелее, чем я думал. Я хотел рассказать маме гораздо больше. Я хотел рассказать ей о том, что мне похоже разбили сердце. Гудки. Я снова засунул телефон в карман. - С родителями говорил? Я вздрогнул от неожиданности и развернулся в его сторону. Он стоял на ступеньках, ведущих вниз. - Да, - коротко ответил я, и снова отвернувшись, протер рукавом рубашки по глазам. Дэрил поднялся по лестнице вверх и остановился рядом со мной. Краем глаза я заметил, что он смотрит в ту же сторону, что и я, подперев спиной перила и засунув руки в карманы темно-коричневых брюк. - Это всегда немного тяжело. - О чем ты? – уточнил я. - О родителях. Я начала разъезжать по работе, когда мне было пятнадцать. Родители вечно занятые, поэтому мы редко виделись с ними и раньше. Сейчас не общаемся совсем. - Вот как, - я кивнул. Я чувствовал, что он пытается поддержать меня. Говорит вещи, казалось бы, чуть более личные, чем следовало бы. Мне захотелось отступить на шаг в сторону, лишь бы не стоять слишком близко к нему. - Нам необязательно делать все таким. - Тебе необязательно было делать все таким, - уточнил я. - Ты знаешь, почему я так поступил. - Мне от этого не легче. - Почему? Почему из-за одного поцелуя? - Это не из-за него. Это и из-за того, что было раньше. Поцелуй только часть всего этого. Ты относился ко мне так, будто я пустое место, будто я должен добиваться того, чтобы ты любил меня, будто я должен прощать тебе каждый неверный шаг. - Я так не думал. - Но ты так делал, - я выдохнул, чтобы найти в себе силы не смотреть на него и при этом говорить дальше, - я может и нравился тебе, как парень, но как человека ты меня полюбить не смог. Может ты и не видишь во мне ничего кроме парня, не знающего чего хочет, пришедшего сюда по прихоти, но, согласись, это ведь не только моя вина. Я посмотрел на Дэрила он на меня. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах появилась злость. - Так вот, как это выглядит для тебя. Я и не понял, когда в следующую же секунду он крепко одной рукой схватился за воротник моей рубашки и грубым рывком притянул мое лицо к себе. Наши губы столкнулись. Это не было поцелуем. Чем угодно, но не поцелуем. Он грубо жался ко мне своим ртом, сталкивая наши зубы. Я слышал его дыхание и чувствовал привкус крови во рту, которая появилась от резкого удара. Это было и больно и обидно одновременно, однако я не смог оттолкнуть его от себя. Я вспомнил, как это бывало раньше и кровь во рту будто исчезла. И вот мы снова у него в комнате, и в той библиотеке. И он еще не целовал Сашу. Он еще не притягивал меня к себе так грубо. Он все еще иногда был нежен. Наши губы разомкнулись, и я словно вернулась в свое тело. Мои пальцы коснулись зубов и тут же окрасились в красный цвет всего парой капель. Я поднял глаза на Дэрила, его брови были тяжело сдвинуты на лбу, а губы сложились в кривоватую улыбку с оскалом. Он стоял передо мной, смотрел в мое лицо и тяжело дышал. Возможно мне показалось. Но все, что было в нем в тот момент, все что отражалось тогда в его глазах было одним сплошным: «за что?».