Fantasies

Казалось, он не видел Эрвина целую вечность, и сегодня тросы его терпения лопнули. Распластавшись в кресле, запрокинув голову и приоткрыв рот, Ривай медленно поглаживал себя под столом. Он ждал, и ждал, и ждал, чтобы Эрвин пришел и взял его, но тот то ли решил поддразнить, то ли действительно был слишком занят для любовных игр. В любом случае, дальше откладывать не представлялось возможным, потому что он слишком увлекся, представляя, как Эрвин нависнет над ним, обхватывая бедра и властно целуя в шею. Крепче сжав себя, Ривай застонал, вспомнив их последний секс. Он позволил удерживать свои руки за головой, и Эрвин превратил его в изнемогающее от желания желе, когда Ривай был не в состоянии контролировать ни рвущееся дыхание, ни закатывающиеся глаза, ни сочащийся смазкой член. Его поймали в надежную ловушку горячего тела. Сначала он пытался пинаться и вырываться, злясь оттого, что его член подчеркнуто игнорируют, но потом оказался надежно прижат к кровати, практически обездвиженный. Эрвина невозможно было сдвинуть с места. Он целовал Ривая, прикусывая губы, оставляя яркие следы на скулах и шее, посасывая кожу, пока тот не стал сходить с ума, потому что у него так сильно стояло, а Эрвин прекрасно об этом знал и ничего не делал, чтобы облегчить его страдания, ну какого черта он его мучил?! Ривай на секунду остановился. Дыхание перехватило, а в паху потянуло, когда он подумал о том, что Эрвин делал дальше. Тело буквально горело, нуждаясь в прикосновениях, но он боялся, что стоит дотронуться до себя хоть пальцем, как он тут же кончит. Сколько можно ждать… Эрвин! Можно было поклясться, что мерзавец был в курсе того, чем сейчас занимался Ривай. В тот раз Эрвин сильно толкнулся бедрами, и крупная головка проехалась по пульсирующему члену Ривая. Он стал двигаться: вверх-вниз, вперед-назад, но так осторожно и так, мать его, медленно, что от разочарования в уголках глаз выступили слезы. Риваю нравился член Эрвина: то, каким толстым он был, каким длинным, каким твердым – и все, чего он хотел в тот момент, так это чтобы Эрвин прекратил уже миндальничать и выебал его до ярких кругов перед глазами. И Ривай почти молил его перестать дразнить и засунуть свой чертов член в его жаждущую задницу. Тело помнило, как хорошо было, когда Эрвин вбивался в него так глубоко, что дрожь пробивала до кончиков пальцев. Ему даже нравилось то чувство, когда казалось, будто Эрвин сейчас его разорвет – все-таки Ривай был намного меньше, и каждый раз подготовка занимала у них много времени, такой огромный член практически невозможно было принять. В первый раз Эрвин хотел остановиться, опасаясь навредить ему, но Ривай крепко обхватил его ногами, укусил за шею и прорычал, что либо тот продолжит, либо он сам все сделает. Он вздрогнул, припоминая их громкие стоны, заставлявшие тело вибрировать. Когда Эрвин погрузился в него по самые яйца и замер, давая возможность перевести дыхание, это было так здорово, что сдохнуть можно! Он ощущал себя до краев наполненным этим горячим членом и мог только стонать в губы Эрвина, желая, чтобы тот оставался в нем вечно. Он нетерпеливо повел бедрами, стараясь раскрыться еще больше, но Эрвин плавно двинулся навстречу, входя так глубоко, что едва до горла не достал. Он попал по простате, и Ривай выгнулся дугой, закатывая глаза и отчаянно цепляясь за крепкие плечи. Член дернулся глубоко внутри его тела, и Эрвин тоже громко застонал, отчего Ривай совершенно потерялся во времени и пространстве, мечтая только об одном – чтобы его трахали, трахали, трахали так сильно, что он и имя свое забыл, чтобы Эрвин натянул его так, что ни о чем другом невозможно будет думать, только о его твердом члене, растягивающем задницу, вбивающимся раз за разом, заставляющим вздрагивать и прикрывать глаза с каждым толчком. У него буквально слюна потекла от яркой картинки, вставшей перед глазами, член пульсировал от жажды прикосновений, но Эрвина рядом не было. Ривай обхватил ствол, сердце екнуло, потому что он представил, что это большая жесткая ладонь Эрвина и это он дрочит ему так, что бедра ходят ходуном. Эрвин всегда знал, как заставить его скулить от желания, буквально упрашивая овладеть его телом, хотеть этого столь сильно, что пытаться дотянуться самому, и тогда он отбрасывал его руку, перетаскивал к себе на колени и заставлял широко развести ноги. И распаленный Ривай цеплялся за него, терся бедрами и шептал на ухо – пожалуйста, пожалуйста, трахни меня! мне это так нужно… хочу твой горячий член… ну пожалуйста, не останавливайся, я так хочу тебя… Ривай ввел в себя палец, вспомнив, как захлебнулся бессвязными просьбами, когда Эрвин вдруг это сделал, начиная поглаживать изнутри чувствительные стенки, нажимая, поворачивая, а Ривай мог только хватать ртом воздух и прижиматься теснее, насаживаясь на чужие пальцы и чувствуя их восхитительное ответное движение вверх. Он ввел в себя второй палец, начал двигать рукой, хотя это, конечно, и близко не стояло с ощущением от члена Эрвина, и тихо всхлипнул, когда мышцы сжались вокруг жалкой временной замены, а не вокруг того, к чему привыкли намного больше, но Эрвина здесь не было, а сам Ривай и тремя пальцами не мог ни растянуть себя достаточно сильно, ни достать так глубоко, как хотел. Он стал дрочить быстрее и жестче, крепко сжимая член и постанывая в голос от разочарования, потому что как бы хорошо ему ни было, все равно хотелось, чтобы именно Эрвин очутился здесь и втрахал его в стол, в пол, в стену, да хоть куда, лишь бы ощутить в себе его член. Замок щелкнул, но остановиться Ривай уже не мог. Губы приоткрылись, во рту пересохло, и сквозь ресницы он наблюдал за открывающейся дверью, нервничая, но все-таки осознавая, что запасной ключ от нее был только у одного человека. Брови сошлись на переносице. Он знал, что выглядит черт-те как, и Эрвин подтвердил это, на секунду остановившись на пороге, а потом сразу закрыв и заперев дверь с отчетливым щелчком замка. Встретив его взгляд, Ривай простонал что-то, отдаленно напоминающее приветствие, и кончил на себя, упираясь затылком в спинку кресла, донельзя довольный, что Эрвин наконец-то здесь. Сперма расплескалась по животу, стекая на штаны, и Ривай был готов провалиться сквозь землю от стыда, что одно появление Эрвина в такой момент заставило его практически заскулить от счастья, но также ему хотелось, чтобы тот подошел уже поближе и поцеловал его. Он молчал, пока Эрвин не встал прямо над ним, с нечитаемым выражением лица глядя, как он пытается отдышаться после оргазма. − Ты что-то хотел? – резко поинтересовался Ривай. Он уже пришел в себя и не собирался спускать с рук то, что им так долго пренебрегали. Эрвин ничего не ответил, продолжая просто смотреть. Ривай вспыхнул и хотел было прикрыться, но Эрвин удержал его за запястье. Попытки избавиться от цепкой хватки успеха не принесли – Эрвин просто перегнулся через стол и поднял Ривая на руки, не обращая внимания на возмущенный окрик и требование тотчас же отпустить. Борись не борись, а результата никакого. Эрвин бесцеремонно сгрузил его на постель, подхватил один из ремней, лежавших рядом, и привязал его руки к спинке кровати. Ривай сердито пнул его, реакции не дождался и от этого еще больше разозлился. Ему тут же свели вместе ноги, и он временно забыл о том, что пытается высвободиться – член все еще оставался очень чувствительным, и шлепок плоти о плоть приятных ощущений не доставил. Не успел он опомниться, как Эрвин связал вместе еще и щиколотки, почти обездвижив его. Ривай перестал вырываться, потому что из-за ограниченной подвижности мог легко свалиться с кровати и нахрен вывихнуть себе плечевые суставы. − Да какого черта?! – заорал он, когда Эрвин отодвинулся, все так же не произнося ни слова. Ривай дернул ремень, пытаясь освободить связанные руки, и гневно воззрился на Эрвина. Тот нагнулся и приподнял его подбородок: − Разве я говорил, что ты можешь кончить? От низкого голоса по спине побежали мурашки. Ривай уставился на его движущиеся губы, моментально забыв, на что злился, и непроизвольно облизнулся от желания поскорее дотянуться до этого рта, укусить, а потом поцеловать. Эрвин чуть сдавил его челюсть, и Ривай возмущенно прошипел: − Я слишком долго ждал. Где тебя черти носили?! Проигнорировав вопрос, Эрвин несколько секунд смотрел на него в упор, потом отпустил и отошел. Как выяснилось, за стулом, который затем был поставлен напротив его постели. Эрвин стал неторопливо раздеваться: снял куртку, расстегнул рубашку, обнажая грудь с четко прорисованными мускулами. Дыхание Ривая участилось, и он выругался себе под нос – связанный, он не мог даже толком пошевелиться, чтоб дотянуться до члена и немного унять нарастающее возбуждение. Эрвин смотрел и лукаво, и удовлетворенно, медленно стягивая штаны и оголяя член, по которому тут так сильно скучали. Ривай сглотнул, очередное проклятье замерло на языке, и он яростно дернул чертов ремень, надежно примотанный к изголовью. Вольготно расположившись на стуле и широко расставив ноги для лучшего обзора, Эрвин стал ласкать себя, лениво двигая кулаком и проходясь большим пальцем по головке. Ривай молчал, абсолютно завороженный, думая о том, как сильно ему хочется трахаться и как заставить Эрвина прекратить мучить и наконец заняться делом. Член увеличивался, наливаясь кровью, краснел, становился тверже. Ривай старался игнорировать то, как внимательно Эрвин наблюдает за выражением его лица, и сосредоточиться только на члене в его руке, кусая губы и чувствуя, как сжимается задница, а в животе разливается целое озеро вожделения. Эрвин был только наполовину возбужден, когда встал, и сердце екнуло, потому что на короткий миг Риваю показалось, что тот сейчас уйдет и оставит его лежать связанным, но он просто подошел ближе. Ривай посмотрел на него со странной смесью вызова и похоти. Конечно, Эрвин знал, как отчаянно ему хочется. Когда они трахались, Ривай почти терял связь с действительностью, а Эрвин никогда не упускал из виду малейшие детали. Да и в любом случае, его страсть была очевидна – стоны и бессвязные мольбы продолжать не оставляли места для сомнений. Эрвин сел сбоку, и Ривай в очередной раз дернулся в своих путах, подтягивая ноги, чтобы хоть как-то облегчить свое состояние. Он не мог отвести взгляд, смотрел, как Эрвин дрочит, и во рту вдруг оказалось слишком много слюны. Он сглотнул. Эрвин же не просто так здесь уселся? Ривай очень на это надеялся. Он просто обожал этот член. Зависимость – вот как это называлось. Эрвин продолжал себя гладить, медленно, поворачивая запястье всякий раз, когда вел вверх по стволу, хмыкая, когда его член вздрагивал, и не доводя кулак до основания. Он все еще не был возбужден на все сто, зато прекрасно понимал, что делает с Риваем, и любил дразнить его, за каких-нибудь несколько минут разрушая железную выдержку и заставляя просить. Он сам сходил по Риваю с ума и, услышав, как тот выстанывает его имя, захотел довести его до такого состояния, чтобы он мог смотреть только на него, думать только о сексе с ним, чтобы для него не существовало никого и ничего кроме. Поэтому он сделал вид, что не заметил жаждущий взгляд с кровати. Через несколько секунд Эрвин нажал Риваю большим пальцем на подбородок, понуждая открыть рот, и протолкнул палец внутрь. − Соси, − скомандовал он, но Ривай ожидаемо не подчинился и укусил его. Пришлось крепко ухватить строптивца за нижнюю челюсть и запрокинуть ему голову: − С таким подходом ты мой член еще месяц не увидишь. На мгновение дерзость во взгляде сменилась паникой, но Ривай быстро овладел собой. Эрвин отпустил его подбородок, собираясь попробовать снова, и в этот раз Ривай сам открыл рот, хоть и прожигал его яростным взглядом. Эрвин сунул внутрь указательный палец, Ривай облизал его и стал посасывать, воинственности в его поведении немного поубавилось. − Вот и умница, − похвалил Эрвин, продолжая себя гладить. Больше, чем доводить Ривая до ручки, ему нравилось то, как маленькая тугая задница его строптивого капрала сжимается вокруг члена, втягивая его глубже и глубже, пока он полностью не окажется внутри так, что даже шевелиться будет трудно. Ривай выглядел абсолютно сумасшедшим во время занятий сексом, да и сам Эрвин был весьма далек от вменяемости, когда ему так резко подавались бедрами навстречу, что приходилось удерживать его на месте силой. Он резко вдохнул, кулак сжался сильнее от мысли о том, как пылко Ривай его принимал. Перерыв был слишком долгим. Глядя, как Ривай облизывает его палец, Эрвин вспоминал, как этот же самый рот сосал его член, как плотно его обволакивало влажное тепло и как возбуждающе звучали стоны Ривая. Он усмехнулся, когда понял, что его распутному капралу одного пальца было явно недостаточно, но Эрвин не спешил давать ему то, чего Ривай так страстно желал, еще и потому, что застал его за самоудовлетворением. Так что он просто протолкнул свой палец глубже в глотку, заставив Ривая поперхнуться воздухом и шире раскрыть глаза, уголки которых повлажнели. Эрвин сразу отстранился и мягко провел подушечкой большого пальца по губам Ривая. Указательный был мокрым от слюны, но это его мало заботило. Он коротко поцеловал Ривая, на мгновение скользнув языком вглубь рта и быстро выпрямившись. Ривай недовольно насупился, что вызвало у Эрвина улыбку, и он поднес к приоткрытым губам уже два пальца, ожидая дальнейших действий. Эрвин одобрительно хмыкнул, когда их начали старательно вылизывать, вбирая до основания, и немного согнул в знак поощрения. − Я приму во внимание твое усердие, когда буду рассматривать вопрос о сексе, − сказал он, откровенно забавляясь шокированным видом Ривая, считавшего, что это уже дело решенное. – Что скажешь? – Эрвин усиленно прикидывался серьезным. Он потер подушечками теплый язык, и Ривай удвоил усилия, буквально насаживаясь ртом на пальцы. – Ты же думал, что я сегодня не приду, так? Ривай зарычал, прикусывая пальцы, вбирая их так глубоко, словно хотел, чтоб они достали до самого горла. − Ты и без меня нашел чем заняться, правда же? Зачем тебе еще и мой член? Он добавил третий палец, поигрывая с языком, хотя Ривай нахмурился. Он мог бы возразить, но рот был занят, а эти наглые пальцы было трудно вытолкнуть, да и не особо хотелось, если честно. Так что он продолжал молча покрывать их собственной слюной, потому что Эрвин был тот еще извращенец и любил наблюдать, как Ривай извивается от нереализованных желаний. Ну, сам Ривай никогда бы не признался, но извиваться ему и самому нравилось: особенно под Эрвином, особенно насаженному на его огромный член. Когда Эрвин наконец-то оставил его рот в покое и занялся своим членом, размазывая по нему чужую слюну и вздрагивая от удовольствия, Ривай всхлипнул от неожиданного чувства потери, ощущая, как его затапливает растущее желание: − Ты настоящий ублюдок. Прекрасно знаешь же, как я хочу, и все равно издеваешься, мудак, − но воспитательный эффект был почти утерян: когда Ривай дулся из-за того, что его дразнили, то выглядел слишком мило, чтобы воспринимать его слова серьезно. Эрвин только ухмыльнулся, подцепил с головки капельку выступившей смазки и поднес к его лицу. Ривай хотел было слизнуть ее, но собрал остатки гордости и просто смотрел на него, часто сглатывая, пока Эрвин не провел по его щеке, одновременно лаская и размазывая предэякулят. Ривай снова задергался в ремнях, потому что очень хотел повалить его на кровать и насадиться на член, но не мог, и отчаяние росло по мере того, как его мучитель продолжал впустую тратить драгоценное время на обычную дрочку. Когда он все-таки соизволил прерваться и развязал ремень, стягивавший лодыжки, Ривай даже не успел толком порадоваться вновь обретенной свободе. Эрвин навис над ним, стоя на коленях и скрещенными ступнями удерживая ноги. Огромный, наполовину возбужденный член был почти в пределах досягаемости, Ривай дернулся вверх, но не достал и чуть не разрыдался от разочарования: − Блядь, ну Эрвин!.. Наконец-то у того во взгляде промелькнула искра желания. Ривай временно забыл, в каком плачевном положении находится, и беззастенчиво пялился на ласкающего себя Эрвина. Застонав, он почувствовал, как сжимаются мышцы ягодиц и его собственный член тоже начинает подавать признаки жизни. Но он почти не мог пошевелиться, и оставалось только бессильно наблюдать, ощущая, как жар ворочается в районе солнечного сплетения. Ему так хотелось сделать хоть что-то, но возможности не было, и Ривай едва ли не хныкал, глядя на Эрвина. Тот стал двигаться резче, выступившая смазка сочилась из головки, и Риваю было слишком хорошо видно и слышно, как член становится больше, тверже, а дыхание Эрвина учащается, прерываясь тихими постанываниями. Ривай сглотнул, в паху тянуло уже до боли, но он все так же не мог подрочить себе, это было ужасно, настолько ужасно, что он сжал губы в тонкую линию, пытаясь отрешиться от происходящего. Ему просто хотелось, чтоб Эрвин прекратил затейничать и банально его трахнул. Эрвин, уже полностью возбужденный, ахнул от последнего движения, его колени слегка затряслись, и эта дрожь передалась бедрам Ривая, который снова сглотнул, в который раз заворочавшись в своих путах, но уже без особого усердия. Все так же не обращая на него внимания, Эрвин стал толкаться в кулак, склонив голову к плечу, его стоны становились все длиннее и громче, и Ривай запаниковал. Он что, так и собирается кончить, не дав ему даже коснуться?! Да ни за что! Он бешено забился под тяжелым телом: − Какого черта, ты, сволочь! Так и собираешься дрочить, просто сидя на мне верхом?! – наконец удалось высвободить одну ногу, и Ривай изо всех сил пнул его. Дабы ублюдок почувствовал всю мощь его отчаяния: − Не вздумай, не смей! Эрвин посмотрел на него, тяжело дыша и едва удерживаясь от хищной улыбки, а затем погладил по щеке липкой рукой. Для Ривая это уже не имело значения, он вздрагивал от предвкушения – слишком сильно ему хотелось заполучить этот чертов член в свою задницу, так что даже испачкавшая щеки смазка особо его не волновала. − Есть какие-то другие предложения? – вкрадчиво прошептал Эрвин. − Трахни меня, − выдавил Ривай сквозь зубы. Между ногами буквально жгло от желания, Ривай застонал, потому что его собственный член не мог до конца налиться, это было и больно, и приятно одновременно. Эрвин цокнул языком, изображая разочарование, но на самом деле пока Ривай реагировал точно так, как и предполагалось, поэтому он просто отполз чуть назад, обхватил за пояс и закинул его ноги себе на плечи. Проигнорировав удивленный вопль, Эрвин одобрительно помял крепкие бедра: − Ты знаешь, что я хочу услышать. И без дальнейших проволочек он поднял Ривая еще выше, уткнувшись лицом ему между ягодиц, лизнув, улыбнувшись тому, как мгновенно сжались мышцы от легчайшего прикосновения, и стал играть с разнесчастной задницей Ривая, то погружая язык глубже, то вылизывая вокруг. − А-а-ах! – голос подскочил на октаву, пальцы на ногах поджались, и он ткнулся в лицо Эрвина так сильно, как только мог, потому что – нахуй все! – именно этого ему и хотелось. – Еба-ать, − дыхание рвалось, и он мог только бессильно сжимать кулаки, ведь руки так и оставались привязанными к изголовью кровати. Эрвин продолжал дразнить, зная, как никто другой, все его уязвимые места, и Ривай зажмурился, когда чужой язык скользнул поглубже, но этого все равно было недостаточно. Он напрягся, стараясь держать себя в руках, и Эрвин опустил его на постель, потянувшись за маслом, пока Ривай пытался отдышаться и немного успокоиться. Эрвин вылил немного в ладонь, тщательно и очень медленно распределяя по пальцам, провел между ягодиц, очерчивая вход, и наконец толкнул один палец внутрь его тела, вырывая задушенный стон. Он двигался так чертовски неторопливо, хотя мышцы вокруг сжимались, втягивая глубже, и Риваю хотелось еще, еще, еще, но Эрвин продолжал свою пытку, и больше ничего не оставалось, как держать свой рот на замке – так легко он не сдастся! Понятно, что этого недостаточно – что такое палец в сравнении с огромным членом?! Так же издевательски медленно Эрвин согнул палец, Ривай выдохнул, и задница сжалась в предвкушении. Тогда Эрвин ввел второй, и перед глазами потемнело, когда он стал потирать внутри. Некоторое время он ласкал его двумя, дожидаясь, пока Ривай не привыкнет к ощущениям. Когда тот открыл глаза и, казалось, стал понемногу приходить в себя, Эрвин толкнул в него уже три пальца и повернул, сгибая, с силой проезжаясь по горячим чувствительным стенкам. Ривай вскрикнул и выгнулся дугой, пытаясь насадиться сильнее и получить долгожданную разрядку. Эрвин, конечно же, не позволил ему так легко отделаться, наклонился вперед и навис над распаленным Риваем, продолжая удерживать его ноги у себя на плечах, так что исстрадавшаяся задница оказалась на уровне его живота. Он трахал его пальцами, слушая бессвязные проклятья и наблюдая за попытками высвободиться, а потом нагнулся, глубоко поцеловал, и Риваю оставалось только стонать, и стонать, и стонать ему в рот, потому что ему было так хорошо, так неожиданно сладко, и он всем своим существом хотел Эрвина. Тот отстранился, глядя на раскрасневшегося, совершенно поплывшего Ривая, мягко улыбнулся и опустил руку ему на член. Он стал дрочить ему сильно и быстро, и Ривай задергался от слишком сильных ощущений, потому что другая рука продолжала терзать его задницу, этот жар, растекавшийся внутри, грозил воспламенить его заживо, и наконец он сдался и взмолился: − Хватит… хватит, Эрвин… отпусти… Он все еще не мог возбудиться до конца, не через такой короткий промежуток времени, но он был так близко – так чертовски близко! – что от накатывавшей слабости подрагивало все тело. Эрвин выпил из него все силы, и сейчас Ривай мог только тихо поскуливать, стараясь взять себя в руки и понять, что делать дальше. Это Эрвина не устраивало, отнюдь. Он предпочитал Ривая, изнывающего от желания, а не вяло распластавшегося на простынях, поэтому наклонился и снова властно поцеловал его. Теперь Ривай получит то, о чем так долго мечтал. Эрвин уперся головкой во вход, не вводя член, только размазывая выступившую смазку и ожидая, пока Ривай осознает, что сейчас произойдет. Тот широко распахнул глаза и резко выдохнул ему в губы – цель была достигнута. Желудок сжался, ощущение пустоты, которую нужно было срочно заполнить, усилилось, и Риваю стало все равно, насколько жалко он может выглядеть, ему просто нужен был этот член прямо сейчас, не медля ни секунды. Он выгнулся в крепких объятиях и умоляюще всхлипнул: − Эрвин, пожалуйста, − Ривай в который раз безуспешно дернул ремни, уже успевшие оставить глубокие следы на запястьях. – Я прошу тебя, ну пожалуйста… − лепетал он, прижимаясь к неподвижно лежащему Эрвину, смотревшему на него нечитаемым взглядом. – Трахни меня, − он уже ничего не соображал, потому что вожделенный член был так невозможно близко, что задница сама сжималась от малейшего движения, и если Эрвину хочется, чтобы он упрашивал его выебать, то Ривай будет, он на все согласен, только бы получить то, что ему нужно. Но Эрвин только усмехнулся и снова сжал его член, отчего Ривай от души врезал пятками ему по спине, потому что свой собственный член Эрвин почему-то не спешил погружать ни в чье страждущее тело, только дразнил, а ему дрочил весьма уверенно, хоть у Ривая толком и не вставало, но все равно было так приятно, что даже слезы наворачивались от отчаяния: − Эр… Эрвин, я… я больше не могу… − голос дрожал и срывался, − не надо… не… стой… с-стой… − ну почему этот мерзавец не хочет дать Риваю то, что тот так отчаянно просит?! Эрвин наконец-то ответил, и раздражение улеглось – он говорил ласково, целуя внутреннюю сторону бедра. Эрвин слишком хорошо умел его контролировать, знал, как заставить Ривая раскрыться полностью, и хотя не показывал этого, но сам до крайности возбудился от выражения его лица: раскрасневшийся, с приоткрывшимися губами, смаргивающий слезы, но все с той же морщинкой непокорности, залегшей между бровей – безумно хотелось натянуть его на свой член, все еще слишком большой для этой тугой задницы. Эрвин непроизвольно повел бедрами, представляя, как пошлет к чертям затянувшуюся прелюдию, затянет Ривая к себе на колени, чтобы тот ерзал и извивался от сильных толчков, и вытащит из него член только для того, чтобы тут же загнать обратно и услышать эти сладкие стоны. Он практически лег на Ривая, покусывая и облизывая мочку его уха – тот задрожал и крепче зажмурился. Эрвин хрипло прошептал: − Ну же, давай, возбудись для меня. И как на это реагировать? После яркого оргазма Ривай не мог так быстро, и Эрвин был об этом лучше всех осведомлен, поэтому он просто сказал: − Я не могу, Эрвин… − прильнув к нему всем телом и поцеловав в скулу, единственное место, куда мог дотянуться, он попросил: − Пожалуйста, просто трахни меня. Пожалуйста, я так тебя хочу… мне нужно… Эрвин поцеловал его в висок, лизнув ушную раковину и тихо повторяя: − Я знаю. Но ты можешь, ну же, ну же… − он продолжал нашептывать Риваю на ухо, пока тот не стал кивать в ответ каждому слову. Постепенно кровь вновь приливала к уставшему члену, и он снова твердел, хотя непонятно было, сколько времени прошло с тех пор, как Ривай кончил у стола, думая об Эрвине, о том, как тот будет его брать, наполняя так, как никому еще не удавалось. Эрвин продолжал его ласкать, иногда поглаживая большим пальцем головку, и наконец Ривай почувствовал, как у него встает по-настоящему, и таким облегчением стала полноценная эрекция, что он длинно выдохнул, сразу оживившись и снова попросив Эрвина поторопиться и трахнуть его. Эрвин чуть приподнялся, и прежде чем Ривай успел сказать что-то еще, он почувствовал, как в него упирается чужой член. Мышцы расступились, втягивая головку внутрь, и Эрвин застонал, пытаясь войти глубже. Ривай ахнул, вздрогнул и немедленно попытался насадиться сильнее, хотя Эрвин и удерживал его от этого опрометчивого намерения: − Выеби меня, выеби, выеби… − стонал он, не замолкая. Внутри он был божественно горячий, и весь самоконтроль уходил на то, чтобы не натянуть его одним движением до упора, потому что Риваю нравилось чувствовать, как член медленно растягивает его задницу дюйм за дюймом, и теперь это было сладкой пыткой уже для него самого. Наконец он вошел полностью, обхватил Ривая за бедра и потянул на себя: – Ты всегда такой узкий, − простонал, запрокидывая голову и сильнее впиваясь пальцами в мускулистые ноги. От первого толчка Ривай снова ахнул. – Особенно если мы не занимаемся этим некоторое время. Эрвин медленно двинулся назад, а потом с силой послал бедра снова вперед, и Ривай закричал, потому что ощущал себя наполненным настолько, что этого стоило ждать весь сумасшедший вечер, и даже сейчас все равно казалось, будто чего-то не хватает. Он перевел дыхание. − Возможно, мне нужно чаще тебя дразнить. Глаза Ривая широко распахнулись, и он крепче обхватил ногами Эрвина, стараясь во что бы то ни стало удержать его в себе. Хотя плечи уже давно затекли от вывернутого положения, ему было плевать – теперь он получил то, чего хотел, ощущения были даже лучше, чем он запомнил с прошлого раза, и пусть бы это продолжалось целую вечность! − Не-ет, − простонал он. – Не нужно, пожалуйста… Эрвин не ответил, только хмыкнул и толкнулся снова. Ривай тут же забыл, о чем они говорили, все остальное отошло на второй план, осталось только обжигающее удовольствие от вбивающегося в его тело твердого члена, он полностью сдался на милость Эрвина. Тот продолжал его трахать, вытаскивая и загоняя обратно, и для обоих это было просто чудесно, потому что Риваю безумно нравилось ощущение, когда его растягивало что-то настолько большое, а Эрвину, наоборот, когда вокруг его плоти сжималось что-то столь тугое. Толчки становились все сильнее и сильнее, пока Ривай не забыл про все на свете, осталась одна-единственная мысль – чтобы это продолжалось, ведь ему было так фантастически хорошо, что он не возражал бы, вздумай Эрвин затрахать его до смерти. Тот двигался с силой, каждый раз входя как можно глубже, уже почти на пике, но все еще сдерживающийся, и когда он потянул на себя Ривая, то задел простату, отчего тот громко застонал. Он был в нем так глубоко, что Ривай практически кричал от удовольствия, сжавшись так сильно и сладко, что Эрвин не мог дальше себя контролировать и излился в своего жадного капрала, высосавшего его досуха и все еще не насытившегося. Он постепенно замедлялся, ловя отголоски оргазма, входя неглубоко и поддерживая Ривая, у которого уже глаза закатывались, потому что горячая влага внутри ощущалась так ярко и хорошо, что он тоже кончал без единого прикосновения – слишком сильно его возбуждало ощущение большого члена, мерно двигавшегося в его теле. И вдруг Эрвин немного повернулся и вошел просто идеально, отчего сперма брызнула на живот еще раз, а задница отчаянно сжалась, словно не желая выпускать то, что доставило столько удовольствия. Вскоре, однако, пришлось распрощаться с тем, с чем Ривай за время секса успел почти сродниться. Из него текло и снова появилось стойкое чувство, что чего-то не хватает, но Эрвин уже не был возбужден, так что в любом случае не смог бы заполнить его так сильно, как Риваю хотелось. Он был настолько измотан, что только вздохнул и слегка приоткрыл глаза, ощутив, что ремень на изголовье ослабел и его исстрадавшиеся запястья осторожно освободили. Эрвин нежно поцеловал его и встал за полотенцем. Ривай что-то невнятно пробормотал, когда его обтирали влажной тканью, находясь в блаженном забытьи, и свернулся рядом с улегшимся обратно Эрвином, наконец-то полностью удовлетворенный. Эрвин улыбнулся и мягко прижался губами к его лбу.