Будь моим небом

Единственным верным решением было искать пристанища у людей и эльфов. До их лагеря было рукой подать, главное - спуститься с Горы, а там и добраться до него не составит особого труда. Весь лагерь, казалось, жил ожиданием битвы - круглосуточно на страже стояли бдительные дозорные, воины не снимали тяжёлых доспехов, а владыки были, как никогда, мрачны и серьёзны. Не только Трандуил да Бард, но также и Гендальф, и лорд Элронд находились в главном шатре, где проходили важные совещания, и куда стражник-эльф привёл девушку и хоббита. От внимания стольких Великих впору было стушеваться, и поэтому что Амина, что Бильбо приостановились у входа, не решившись пройти вперёд, к столу, в самом центре которого лежал Аркенстон. Его бледно-голубоватое сияние, словно лунный свет, озаряло шатёр. Подумать страшно, сколько жизней зависело от холодного, бездушного камня!.. - Что ж, этого следовало ожидать, - прокомментировал появление девушки и хоббита Трандуил, в то время как Гендальф тепло улыбнулся им, как старым друзьям. - Возможно, наши гости согласятся поприсутствовать на совете? - непринуждённо спросил волшебник, будто предлагал остаться на чай. Амина не нашла в себе сил отказаться, только молча кивнула. Хотя, по правде говоря, больше всего на свете она хотела бы оказаться сейчас в тишине и уюте. При иных обстоятельствах приглашение остаться на военный совет польстило бы, но только не в этот раз... Переговоры затянулись. Речь шла, в основном, об Аркенстоне, о драгоценных камнях, на которые притязал Трандуил, и сумме золота, что необходима Эсгароту. Амина улавливала обрывки фраз, уже жалея о том, что осталась. Да и хоббит тоже сидел рядом уставший и подавленный: слишком свежо было в памяти безумие Торина и его угрозы. Амине показалось, что прошло добрых часа два, прежде чем закончилось совещание, хотя на самом деле, должно быть, в половину меньше. Она откинула полы отведённого ей шатра и вошла внутрь. Низкое ложе, аккуратно застеленное покрывалами, и невысокий деревянный столик - вот и всё нехитрое обустройство. Впрочем, девушка не обратила на это особого внимания, только отметила про себя, что тёплые покрывала будут очень кстати, так как по ночам холод буквально пробирает до костей. Она подошла к столику, на котором стоял графин, наполненный вином по самое горлышко, налила тёмно-красную жидкость в кубок и залпом осушила его. Вино оказалось на любителя - совсем несладкое. "Наверняка эльфийское", - подумала Амина, вспомнив винные погреба во дворце Трандуила. Пережитые потрясения и крепкое вино, выпитое на пустой желудок, сказались на ней не лучшим образом - голова затуманилась, а мысли путались и никак не желали подчиняться хозяйке. Усталость давила на плечи, и Амина, упав на мягкую кровать, провалилась в тяжёлый сон... Всю ночь ей виделись тревожные сны, и потому, проснувшись на рассвете, она не почувствовала себя отдохнувшей. Поворочавшись с боку на бок какое-то время, Амина поняла, что больше не уснёт. Приподнявшись на локте, она потянулась к тарелке, на которой заманчиво лежало что-то четырёхугольное, неплотно завёрнутое в толстые листья. Вчера, в полумраке, она только мельком глянула, подумав, что её опять хотят накормить - ох, уж эти эльфы! - одним салатом. Но нет, это были вовсе не просто листья. "Это же лембас", - простодушно обрадовалась Амина, с удовольствием надкусывая мягкий, чем-то напоминающий пряник, эльфийский хлеб. Утолив голод, она набросила на плечи подбитую мехом накидку, заботливо предоставленную эльфами, и выглянула из шатра. Лагерь постепенно оживал, и повсюду, помимо дозорных, стали появляться только что проснувшиеся люди и эльфы. Неяркие солнечные лучи озаряли по-зимнему серое небо. Но в это утро нежные краски рассвета не тронули девушку. Как раз рядом с её шатром на большом, плоском камне сидел нахохлившийся от утренних заморозков Бильбо. Амина подошла к нему и слабо улыбнулась: - Ты тоже чувствуешь себя здесь не в своей тарелке? - Да, - неохотно признался Бильбо, подвигаясь к краю и давая ей место присесть. - Мы, хоббиты, знаешь ли, вообще непривычны ко всяким войнам и политическим интригам. Он достал из кармана трубку и, бережно потерев её краем своего сюртука, стал не спеша набивать табаком. Вскоре ввысь потянулись лёгкие колечки дыма, которые тут же и таяли на фоне белёсого неба. - Боюсь, Бильбо, он нам этого никогда не простит... - выразила вслух свои невесёлые мысли Амина. Объяснять, кого именно она имеет ввиду не было нужды: и так ясно. Бильбо заёрзал на месте. Похоже, в глубине души он уже раскаивался в своём решении украсть Аркенстон и передать его врагам короля, как сказал бы сам Торин. - Может быть, пройдёт время, и он сумеет простить? - с робкой надеждой отозвался полурослик. - Торин считает нас предателями. Я знаю, что он чувствует. Знаю, как это - быть преданным теми, кому доверяешь. Понимаешь, это... - Амина на минутку смолкла, подбирая сравнение, которое было бы наиболее понятно хоббиту. - Это как будто ты ешь вишнёвое варенье, наслаждаешься его вкусом - и вдруг тебе на зубы попадается косточка. Ты морщишься от неприятных ощущений и понимаешь, что варенье-то не такое уж и безобидное, каким кажется на вид. Бильбо с интересом слушал её, держа в руке дымящуюся трубку. - Но ведь это не значит, что из-за одной косточки ты больше никогда не будешь его есть, - вскользь заметил он. - Может, и не значит, - пожала плечами Амина. - Только вот с тех пор ты будешь относиться к нему с осторожностью. Нет, Бильбо, даже если Торин когда-нибудь простит, он точно никогда не забудет. Хоббит тяжело вздохнул. Видимо, и он подумывал о том же. Случайно обернувшись, Амина заметила неподалёку Гендальфа. Оперевшись на свой посох, он пристально всматривался в горизонт. Более удобного случая посоветоваться с волшебником могло и не представиться, - уедет, как всегда, внезапно, ищи потом ветра в поле! - поэтому Амина быстрой походкой поспешила к нему. Гендальф, переведя взгляд с неведомых далей на девушку, заговорил первым: - Рассвет прекрасен, не так ли? - издалека начал он. - Но был бы он возможен без ночи? И потому, когда тьма накрывает тебя, помни - она для того, чтобы пришёл твой рассвет. - Верится с большим трудом, - не поспешила согласиться Амина. - Как же мне теперь быть, Гендальф? - Полагаю, ты сама ответишь на свой вопрос, - истари пристально посмотрел ей в глаза, как будто хотел заглянуть в душу, и затем известил: - Путь в твой мир открыт. Ты можешь вернуться домой. - Что?.. - Амина смогла только удивлённо приподнять брови. Новость, такая ожидаемая ещё с самого начала похода, тем не менее стала неожиданностью, поразила как гром среди ясного неба. - Постой, - её осенила внезапная догадка, - это значит, я исполнила то, что мне велели... как ты там говорил... Валар? - Этого нам не дано узнать, - беспристрастно ответил Гендальф. - Тогда всё понятно, - скептически усмехнулась Амина. - Они во мне разочаровались, скажут: возвращайся-ка ты обратно, нет от тебя никакого толку. Гендальф загадочно улыбнулся в бороду. Вокруг глаз у него лучиками разбегались маленькие морщинки, а из глаз бежали струйки добродушного смеха и чуть заметной умной хитрости. Амина глубоко задумалась, переминаясь с ноги на ногу. Поход остался в прошлом, на счастливое будущее с Торином при нынешнем раскладе рассчитывать не приходилось, так что ещё ей оставалось здесь делать? В конце концов, раз уж высшие силы предоставили ей путь назад, кто она такая, чтоб противиться им?.. Амина собралась с духом и, попытавшись придать голосу убедительную твёрдость, произнесла: - Тогда я возвращаюсь домой. - Да будет так, - многообещающе изрёк Гендальф. Надвигался вечер, и сумерки постепенно всё больше и больше окутывали лагерь. В этот час Амина неторопливо бродила между шатров. Просто, чтобы скоротать время - так она себя убеждала, но настырный внутренний голосок нашёптывал: нет, чтобы запечатлеть в памяти Средиземье и унести с собой в сердце хотя бы крошечную его частичку... Амина старалась отогнать от себя подобные мысли, и без того на душе кошки скребли. Также как старалась не засматриваться на небо, полное далёких мерцающих звёзд, в котором неизбежно мерещилась синева до боли любимых глаз...