Звонок

Twitter Олечка Шевченко 15 февраля 2014 Пахнет гарью соженных шин и всеобщим безумием.Нам нечем защищать свои права, а главное гордость и честь человека. 17 февраля 2014 Я стою в первом ряду. На мне шахтерская каска и бронежелет из подручных материалов.Мне ничуть не страшно за себя.Я... мы - устали. 18 февраля 2014 Я не успеваю бросать в них брусчатку.И одновременно выносить мертвых...и делать перевязки раненным. 19 февраля Помогите мне... Оля только успевает, что мыть руки от крови и делать перевязки. Раненых слишком много; их несут на руках, тащат, когда не хватает носилок или карет «быстрой».У нее нет абсолютно никаких мыслей, ей хочется помочь обычным людям, самым простым и самым преданным.Она разматывает очередной бинт, мотая им раненую голову молодого парня, и старается не думать.Ни о чем.Ни о том, почему так поступили с ней, почему она сама так долго все терпела, почему должен все выносить на себе ее народ..? Она ведь знает, что назад дороги нет и адреналин бежит в крови по венах, взывая вернуться на Институтскую, под град камней и свист снайперских пуль. Она помнит 1917 и Белую гвардию. Через несколько часов у нее будет собственная Армия Ангелов. Небесная Сотня. В 21 веке отстаивать свободу приходится кровью. Такова цена, увы... Оля осторожно завязывает на затылке раненого узел и делает укол обезболивающего. В храм все приносят и приносят раненых. Шум боя не умолкает, и Украине становится дурно. Она протяжно вздыхает и крестится... Ей никто не поможет кроме ее самой. Она передает в руки помощников, волонтеров-медиков, еще одного потерпевшего - такую же девченку, как она, и бессильно опускается на пол. Даже страны имеют предел сил. Из горькой реальности сновидений ее пробуждает звонок. - Ну ты тотально держишься! - поляк по своему обыкновению начал разговор без приветствия.- А помнишь как мы тусили? Было времечко: ты на вороном с саблей и я с мушкетом! Украина устало хмыкнула. Где-то шумом в трубке раздался досадный вздох и хруст. - Ем пшепнькний штрудель! А тебе звоню, ибо ты тотально развлекаешься без меня! Сложно было позвать? - раздался хруст и чавканье. Оля немного опешила, но всегда подозревала, что глупый, практически инфантильный паренек, звонит в некое подобие затишья... - Ты не дрейфь, я приду, как только доем сладкое... Медпомощь я тебе уже выслал, придет через несколько часов - продолжал Польша, - Я помогу. Слышь, я реально тебе помогу, ты только держись там! Оля почувствовала как по щекам текут горькие слезки... Лукашевич единственный, кто позвонил ей. Он первый неприкрыто высказался о правильности ее решения - поддержать свой взбунтовавшийся народ, первый, кто защитил ее перед Западом и стал орать на всю Европу:"Посмотрите на Украину! Помогите Олечке!". Первый, кто со своей безалаберностью отнесся к ней с пониманием и уважением. Оля вытерла рукой лицо. Она не могла внятно что-то выговорить. Феликс жевал и прихваливал свою выпечку, поправляя, что его пляцки и в пометки никакому штруделю не годятся, но вот ее вареники... Шевченко улыбается. Сквозь слезы, но улыбка проскальзывает на ее личике. Она смотрит на противоположную стену - лики святых успокаивают, голос Феликса тоже.Он не прощается - он говорит, что ему нужно еще раз напомнить этим панам, какая сложилась ситуация. Стихает чавканье. Поток травмированных увеличивается, Оля не выдерживает, убегая из полевого госпиталя на штурм. Кто-то из своих говорит о первых потерях.Оля старается держаться и держать оборону. Ночь продолжается кровавым огнем, и только под утро, снова перебинтовывая уже раненого «беркутовца», Шевченко слышит недовольное возмущение: - Ну я тотально опоздал!! - Феликс смущенно разглядывает Украину.Ее такую он не видел уже давно. - Думал, побросаю в твоих арматурой, а здесь вы уже всьо! Шевченко хохочет. Впервые за пару месяцев она искренне рада видеть кого-то. Особенно неугомонного поляка. Оля устало поднимается с грязного от крови тротуара, и жадно обнимает Феликса. Лукашевич стискивает в ответ и даже не противится виду девушки и запаху гари от нее. Оля рада, рада видеть и главное ощущать поддержку. Именно его поддержку. Иногда Лукашевич становится страшно серьезным, в такие вот критические моменты.Украина искренне благодарна ему, тому кто не оставил ее без моральной поддержки, кто еще помнит, каково это сражаться за свою независимость, и строить новые планы. Польша начинает тараторить, что не мог найти подходящего ремня, коричневый ведь ему не к лицу. Шевченко улыбается, Лукашевич обьясняет почему он опоздал и почему без прически, ведь последнее очень огорчает поляка. Украине хватает одного его присутствия, после событий Феликс прямо как бальзам. Бальзам на израненную душу.