Atholad

Brian Tyler - Into Eternity __________________________________________________________________________________       Древнее зло разрастается в мире, копит силы, незаметно расползается по лесам, полям и горам, забирается в самые узкие щели, прячется в глубоких норах, готовится, ждет, выжидает. Черная твердыня восстановлена, и мрак над ней постепенно застилает солнце. В Средиземье плодятся ложь, страх и лицемерие. Тьма сгущается в Лихолесье, ползет между толстыми корнями, плывет через мощные стволы вековых деревьев, кривит иссохшие ветви. Трандуилу безразлично мнение Белого совета, у него никогда не было иллюзий насчет корня растущего зла. Он не вмешивается в их дела, не пытается раскрыть им глаза. Он делает только то, что в его власти - защищает свое королевство и свою любовь.       Ему больше не снятся кошмары, он не знает почему, но какая разница, ведь Астиль по-прежнему рядом. И Леголас тоже, они втроем часто сидят вместе, зимой - у камина, весной - около реки, летом - на опушке под старым дубом, осенью - в старой каменной беседке около дворца. Они много разговаривают, они стали настоящей семьей, и Трандуил постепенно перестает с тайным страхом ждать, что Астиль снова уйдет. На ее ладони остался шрам, светлый, почти невидимый, но эльфийский король замечает его каждый раз, беря ее за руку, и каждый раз невольно прикрывает глаза, в которых с негаснущей силой вспыхивают вина и искреннее раскаяние. А она каждый раз сжимает его пальцы чуть сильнее и говорит взглядом, что это осталось в прошлом. И он верит ей. Только обнимает крепче.       С Битвы Пяти Воинств проходит уже более тридцати лет, когда Астиль внезапно просит Трандуила отправиться в Дейл. Привыкший не задавать ей лишних вопросов, он, вопреки опасности этого путешествия, выезжает в столицу Объединенного королевства вместе с ней и с сыном на следующий же день. И когда лесной владыка со свитой прибывает в город, он узнает, что Бард лежит при смерти - время, не властное над эльфами, не пощадило великого короля людей. И только тогда Трандуил понимает, что Астиль впервые за очень долгое время в черном платье и что надела она его еще в Лихолесье.       Этот въезд в город людей совсем не похож на предыдущий. Они вступают в Дейл почти ночью. В стылом осеннем воздухе не колышется ни один флаг, все они приспущены и в большинстве своем сменены на черные. Жителей на улице, помимо выделенной охраны, они так и не встретили. В Дейле настолько тихо, что Трандуил слышит стук собственного сердца, когда идет по мощеной булыжником улице к королевскому дворцу. Ему кажется, что город посерел не только от пасмурной и промозглой погоды, но и от горя, просочившегося в каждый дом. Астиль идет следом под руку с Леголасом, молчаливая, побледневшая, накинувшая поверх платья такой же черный плащ, тихо шуршащий по сглаженным временем камням. На подходе ко дворцу становится ясно, куда исчезли горожане. Площадь перед дворцом заполнена народом, люди стоят на каждом клочке свободного места, и в руках каждого - свеча. Они не молятся, нет, они прощаются со своим королем. Безмолвное море огней медленно расступается перед эльфийским владыкой, и небольшая процессия достаточно быстро оказывается у высоких ступеней.       Во дворце тихо, шорох шагов заглушает потрескивание факелов, и больше никаких звуков не слышно. Подойдя к покоям, Трандуил миг медлит и открывает дверь.       Теплый свет ярко горящих факелов не в силах обманчиво разрумянить покрытое мертвенной бледностью лицо Барда. Его волосы седы полностью, а мужественное лицо избороздили морщины, но горящие карие глаза сможет погасить только сама Смерть. Впрочем, она на подходе, она уже ждет неподалеку, и эльфийскому королю кажется, что еще чуть-чуть, и он увидит ее тень у резного изголовья широкой кровати. Когда трое высоких гостей вступают в комнату, на них устремляются три пары уставших, покрасневших и каких-то обреченных глаз - обе дочери и сын сидят рядом с королем Дейла. Потом Трандуил замечает еще три незнакомые фигуры и автоматически связывает их воедино - мужья Сигрид и Тильды, оба высокие и темноглазые, похожие на самого Барда, стоящие безмолвными тенями за спинами супруг, и маленькая хрупкая девушка с русыми волосами и небесно-голубыми глазами, сглатывающая слезы и жмущаяся к Бэйну - его жена.       Как быстро летит время для людей, как быстро оно их меняет...       Все они молча кланяются и отходят в сторону, когда король эльфов приближается к кровати. - Здравствуй, Бард, - негромко произносит Трандуил, и карие глаза, встречающиеся с его синими, озаряются мягким теплом. - Здравствуй, Трандуил. Не ждал тебя увидеть в такой час, - Бард улыбается, и морщины около глаз врезаются еще глубже. - Совсем не изменился... А я, как видишь, уже не тот, что был раньше... Мы виделись так давно... - каждая фраза дается ему с трудом, он то и дело переводит дух; голос хриплый и тихий. - Мне очень жаль, что я приезжал только единожды, - лесной король чувствует, как в горле встает ком. - Хватало и писем с подарками... У тебя было достаточно своих забот, не печалься... Я не первый и не последний человек, которого ты переживешь, Трандуил... Ведь ты бессмертен... И, по правде говоря, я тебе не завидую... - он снова переводит дух. - Я только искра, промелькнувшая на твоем пути, но я горжусь этим... Я рад, что я имею возможность с тобой попрощаться, великий король эльфов... - Это я... - Трандуил непривычно запинается, чувства обрушиваются на него слишком резко - осознание конечности людской жизни, горечь надвигающейся потери и то, о чем он почти не догадывался - искренняя привязанность к этому человеку. - Это я горжусь тем, что знал тебя, Бард, король Дейла, король Объединенного королевства, - длинные тонкие пальцы лесного короля осторожно сжимают широкую морщинистую руку. - Память о тебе останется в веках... Прощай... - и рывком поднявшись, он выходит из комнаты.       Леголас и Бард ничего не говорят друг другу. Тесная дружба, общие хлопоты, частые визиты принца в Дейл - все это сейчас не требует слов. Наследник эльфийского королевства просто совсем по-человечески, бережно обнимает Барда и шепчет еще одно "прощай...". Выпрямившись, он кидает взгляд на Астиль, и та тихо говорит: - Иди к отцу, он на балконе.       А затем садится на стул рядом с кроватью и вскидывает взгляд на семью Барда, молча наблюдавшую за прощанием. Она хочет что-то сказать, но король Дейла не дает ей этого сделать. - Они уже попрощались со мной, госпожа, - он встречается с ней глазами, а потом кивает детям, - Оставьте нас, мои родные.       И когда они выходят, Астиль берет его за руку и печально всматривается в бледное лицо: - Пришла пора прощаться, Бард. Как безжалостно время к тебе... - Не жалей меня, госпожа Астиль... Я умираю королем города, который восстановил из руин, властителем королевства, восставшего из пепла... Мои дети выросли достойными людьми... Мои земли процветают... - он улыбается. - Я прожил жизнь, о которой мечтал... - Я знаю это... Я знаю... - она шепчет это, сжимая его ладонь и не пытаясь стереть слезы, текущие по щекам. - Иногда я завидую вам, людям... Каждый миг - так ярко, так быстро, так живо... Вы знаете, что умрете, и стремитесь жить, как можете... Теперь я понимаю, почему. Бессмертие - страшное бремя. Особенно когда его лишаешься... - Ты плачешь не только обо мне... - шершавые пальцы ободряюще сжимают ее руку в ответ. - Кто ты, госпожа? Расскажи мне это хотя бы сейчас. - Я из Валар, Бард. Я - Валиэ, отказавшаяся от собственных сил ради жизни Трандуила. Сейчас я - никто. Не человек, не эльфийка, не Владычица Валар, - она смаргивает соленую влагу и сердито встряхивает головой. - Но для него ты все... Вот как... Что ж, я догадывался, какая великая честь выпала мне, когда говорил с тобой тогда, на крепостной стене... - Бард внимательно смотрит в ее безупречное лицо. - Поистине, жизнь моя была счастливой, несмотря ни на что... - Не одно тысячелетие провела я в этом мире, Бард... Хоть и жила по-настоящему только последние три десятка лет, - она больше не плачет, только с тоской смотрит ему в глаза. - И ты - один из лучших людей, которых я встречала... Жаль, нам было дано так мало времени... - И оно на исходе... Не только мое, госпожа, я вижу... Не терзай себя... Живи, сколько осталось, как человек - каждый миг наполняй смыслом, счастьем, жизнью... А я ухожу со спокойной душой и чистой совестью... Спасибо тебе за все... - его голос все тише и тише, а лицо уже почти белое. - Это тебе спасибо... - она чувствует, как в глазах снова вскипают слезы. - Спи спокойно, Бард, великий король людей... Слава о тебе будет плыть по этим землям до скончания времен... - Если эти слова говоришь ты, госпожа, то им, пожалуй, можно верить... - слабая улыбка вновь трогает губы короля Дейла. - Прощай, госпожа Астиль... Мне пора отдыхать... - и он закрывает глаза. - Прощай, Бард... - шепчет она в ответ, и в этот миг грудь короля опускается в долгом, спокойном выдохе, а рука, сжимающая ладонь Астиль, бессильно обмякает.       Она осторожно укладывает ее обратно на кровать, встает со стула, наклоняется к Барду, целует его в безмятежно разгладившийся лоб и выходит из комнаты, взяв в руки толстую свечу, стоявшую рядом на столе.       Когда Астиль выходит на балкон, находящийся напротив королевских покоев, поначалу ей кажется, что он пуст, но потом замечает темные фигуры, скрытые тенью высоких колонн от столпившегося внизу народа. Но ей скрываться нет смысла. Уже нет.       Помедлив мгновенье и сделав глубокий вздох, она делает шаг к каменной ограде балкона, залитой холодным светом взошедшей луны и поднимает вверх руку с зажатой в ней горящей свечой. Осенний ветер отбрасывает назад ее волосы и резко гасит фитиль, оставив лишь тоненькую веревочку серого, почти незаметного в ночи полупрозрачного дыма. И в следующий миг, вместе, одновременно все люди, стоящие на площади, также поднимают вверх свечи, позволяя ветру загасить их пламя. Несколько секунд в воздухе висит мертвая тишина, а затем вся площадь оглашается горестным воем и плачем, наполняется ими до краев. И только тогда Астиль слышит судорожные рыдания Тильды и Сигрид у себя за спиной.       В предоставленных гостям богатых покоях она бросается в объятия Трандуила и просто стоит, прижимаясь к нему всем телом, затем закидывает голову и долго и бесконечно нежно обводит дрожащими пальцами каждую черточку его лица. Лесной король стоит молча, не менее отчаянно вглядываясь в ее лицо и прижимая к себе, а потом вдруг целует, жарко, жадно, и она подается вперед в ответ, почти кусая, когда он начинает буквально сдирать с нее черное платье, будящее такие страшные воспоминания.       Они целуют друга друга везде, куда могут дотянуться, мешая один другому, ловят каждые вздох друг друга, каждый стон, без слов убеждают друг друга, что они есть, что они существуют, что они вместе здесь и сейчас, что они живы, что они не умерли, как Бард. Это даже не страсть, это невыносимое желание обладать, взять и не отпускать, вспыхнувшее, как огонь, при виде чужого горя, это страх потерять друг друга точно также, как дети Барда потеряли своего отца, это боль воспоминаний, в которых они не могли остаться рядом, это наполненная отчаянием безумная любовь.       Ближе к утру она устало опускает голову ему на грудь, устраиваясь поудобнее, кладет руку туда, где можно слышать тихий стук его сердца, и засыпает. А Трандуил отводит с ее лица взмокшие золотистые пряди и обнимает двумя руками, то ли защищая, то ли удерживая, и шепчет в темноволосую макушку: - Я никогда тебя не отпущу.       Но он не помнит ее слов, сказанных однажды такой похожей осенью, но только много веков назад: "Никогда - слишком сильное слово, Трандуил. Особенно из уст бессмертного".