Salvation in the you.

Айзек чувствует себя опустошенным. Эллисон мертва и последние сказанные ею слова любви были... не ему. Скотту. Тому, кого она всегда любила. Тому, с кем ему тягаться было не под силу. Первая любовь никогда не забывается. Особенно настолько сильная, как между Арджент и МакКоллом. Истинная любовь между охотницей и оборотнем. Он был лишним. Он всегда был лишним... - Айзек? - голос Стайлза выводит из оцепенения. Поднимая на него свой взгляд, Лейхи пытается мысленно показать подростку, что тому стоит убраться. Ему хочется побыть в одиночестве. Хочется молча проклинать весь мир... Особенно Стайлза. Оборотень понимает, что Стилински не виновен. Это все Ногицунэ, завладевший его телом и... приказавший убить их всех. Практически убивший его. Убивший Эллисон. - Чувак, прости, - Стилински молча садится рядом и смотрит на него взглядом побитого щенка. На бледном лице сильнее выделяется россыпь родинок, которая кажется сейчас будто нарисованной. - Я понимаю, что виноват и не виноват одновременно. Понимаю, что скорее всего меня с самого начала нужно было убить.... Прости . В голосе Стайлза больше нет привычных веселых ноток. Потерянность и ненависть к самому себе, что сейчас оттесняют все остальные эмоции сына шерифа, можно почувствовать и без способностей оборотня. - Стайлз, - на выдохе произносит оборотень, прижимая подростка к себе. Вдыхая едкий запах Ногицунэ, которым еще пропитана каждая клеточка Стилински, Лейхи прижимается носом к бесстрашно подставленной шее. Оттягивает за волосы его голову назад и касается влажными губами нежной кожи. Он слышит сбившийся ритм чужого сердца, чувствует, как внутренняя боль сменяется пряными нотками возбуждения. - Я ненавижу тебя, Стайлз. Понимаю, что ты не виноват, но...- честно признается оборотень, ощущая хрупкие ладони на своей груди. Он чувствует мелкую дрожь, пробирающую еще не восстановившееся тело Стилински. - Не-на-ви-жу , - хриплый голос у самого уха. Сын шерифа чувствует, как сходит с ума. - Лейхи, я... - когда жадные влажные губы касаются его сухих и искусанных, все слова вылетают из головы. Стайлз не глупый. Он понимает, что в этом поцелуе нет ни грамма любви. Безысходность. Боль. Все эмоции двух молодых людей сейчас смешались воедино и они, не сумев справиться самостоятельно, ищут поддержку друг в друге. Глупо конечно, но помогает... Целуя Стилински, Айзек лишь на миг представляет охотницу, но образ Эллисон так же быстро, как и появился, вылетает из его памяти. Не_его_Эллисон. Охотница всегда любила лишь МакКолла. Лейхи даже не хочет думать о том, что было между ними. Уже не хочет. Целуя Стайлза и разделяя на двоих гложущую парня боль, оборотень отдается своим эмоциям, тонет в бездонных карих глазах и находит... утешение. Странную колышущуюся опору. Такую же неустойчивую, как и он сам. Стоны Стилински совершенно не похожи на те, что издавала Арджент. Стайлз кричит громко, не сдерживает эмоций. Забывается в них и помогает забыться оборотню. Проводя ногтями по спине, он не оставляет тех длинных глубоких полос, что оставляла охотница. Он все делает... нежнее. Искреннее. По_Стайловски. Когда сын шерифа засыпает на его плече, Лейхи целует доверчиво открытую шею. Его ненависть к подростку затухает, как спичка. Оборотень даже не особо уверен в том, что это была именно ненависть. Скорее безысходность и попытка обвинить в своей боли кого-то другого, кроме себя. Он не Стайлз. Его эгоизм не позволяет обвинять во всем происходящем самого себя. Даже когда это так. Даже при том, что Эллисон погибла отчасти по его вине. Спасая его. Отвлекаясь на него. - Я не ненавижу тебя, Стайлз, - шепчет он, засыпая рядом с подростком. - Я просто … - Спи уже, Айзек. Просто... спи.