Я не ревную

Мура. Я не ревную, ведь это было бы глупо с моей стороны, ведь между мной и Котом, по сути, нет никаких отношений. Взгляды, шуточки, улыбки и редкие поцелуи? Ну, с кем не случается, особенно с нашей работой и постоянным выбросом адреналина? Не ревную, но почему тогда так больно? Словно кто-то очень сильный вдруг сдавил мне ребра так, что стало трудно дышать. И лучше всего сейчас бы отвернуться или даже сесть в машину, но вместо этого я продолжаю смотреть на неуверенно переминающуюся у дверей парочку. Мазохистка, что еще сказать. О чем они говорят? А так ли это важно? Нет. Даже если бы я стояла рядом и слышала каждое слово, мой цепкий мозг наверняка бы нашел какую-нибудь двусмысленность в любой фразе. Я не ревную. Мне просто интересно, когда и при каких обстоятельствах Вася познакомился с этой девушкой. В том, что они знакомы давно, а не встретились всего пару часов назад, я даже не сомневаюсь. При первом знакомстве такими глазами не смотрят. Вспомнить хотя бы меня саму. Я не ревную, но мне, черт возьми, чисто по-человечески обидно, что меня так быстро променяли на… а на кого, собственно говоря? На заложницу? Точно, он просто помогает ей придти в себя, избавиться от стресса. Только, по моему скромному мнению, сильно с этим переборщил. Я вовсе не ревновала, когда нашла их там, в здании. Наоборот, обрадовалась. Ведь не застань я их в таком положении, наверняка бы бросилась к Ионову не только для того, чтобы освободить его от наручников, но и для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, а ссадина на скуле – это единственное подтверждение того, как ему сегодня досталось. – Марина! Да, я далеко не Марина, но тоже оборачиваюсь на встревоженный оклик крепкого мужчины, держащего за руку маленькую девочку. На лице нашей бывшей заложницы появляется улыбка и, быстро коснувшись щеки Кота поцелуем, девушка спешит навстречу семье. Хватает и одного взгляда на их крепкие объятия и судорожные поцелуи, чтобы понять – ревность здесь неуместна. А вот зависть… Стыдно признаться, но я, действительно, ей завидую. И вовсе не из-за Васи, чье внимание приковано сегодня только к ней. Я никогда особо не задумывалась о детях и семье, наоборот, всем подругам и родственникам, которые в последнее время все чаще стали задавать вопросы на данную тему, уверенно доказывала, что мне пока еще рано. Ну, вот не готова я сейчас стать чьей-то женой и тем более матерью. Это же такая ответственность. Вот только убедить можно кого угодно, кроме себя самой, и мысли все чаще стали возвращаться к детям. А тут еще, как назло, «Смерч» словно переквалифицировался в органы по защите детей. То захват, то угроза, то нужно было кого-то охранять, и взгляд то и дело задерживался на ком-нибудь из ребят, сюсюкающихся с малышней. Я не ревную, просто вдруг отчетливо поняла, насколько сильно мне самой хочется простого женского счастья. Чтобы и меня встречали точно так же – с нетерпением, заботой, лаской и любовью. Чтобы не нужно было больше возвращаться в пустую квартиру и упорно гнать от себя желание сорваться, послать к черту всю это проклятую субординацию и гнать по хорошо знакомому адресу. – Что, старая знакомая? Взгляд Кота говорит примерно то же самое, что и мой. То, что он любит детей, знают все, да и обращаться с ними он умеет. – Ага. Проходит мимо, лишь ухмыльнувшись напоследок, и в груди опять что-то сжимается. Ну, что, Мурашова, нравится? И как получилось так, что мы успели поменяться с Васей ролями? Но я все равно не ревную, я ведь просто получила по заслугам. Бумеранг, черт его подери! Как я с ним, так и он со мной. Просто надоело. А быть может понял, что все равно у нас ничего не получится. Ну, попробуем, поиграем в любовь и отношения, а потом что? Наиграемся и разбежимся? Наверное, правда, лучше не рисковать и не пытаться ничего изменить, чтобы не потерять то, что мы имеем сейчас. Девушка за рулем внимательно следила за дорогой, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сидящего на пассажирском сидении Ионова. К счастью, Вася тоже не горел особым желанием вести задушевные беседы. Уставился в окно и, кажется, находился сейчас очень далеко от данного места. – Маринка Чеснокова была моей первой серьезной школьной любовью, – наконец, нарушил тишину молодой человек, – только безответной. Взгляд, которым его одарили, иначе как убийственным назвать было нельзя. Тонкие пальчики еще сильнее сжали руль, отчего побелели костяшки пальцев. – Мне посочувствовать? – Нет, – на красивом лице мелькнула тень улыбки, но капитан-лейтенант вновь быстро стал серьезным, – но ревновать глупо. Женя чуть было не задохнулась от возмущения. Ревновать?! Да что он о себе возомнил?! Кто он такой, чтобы упрекать ее в ревности сначала к Олесе, а теперь еще и к этой, как ее там… Чесноковой? Автомобиль мягко притормозил у обочины, и девушка обернулась к своему собеседнику. Собиралась поведать ему о его самоуверенности, доказать, что в душе нет ни намека на ревность, но… – А знаешь почему? Мура непонимающе моргнула, и Вася улыбнулся вновь. Только на этот раз искренне, по-настоящему. – Потому что сейчас я нахожусь примерно в такой же ситуации. И девушка нравится, и признаться страшно, и поклонников у нее целый табун, и не уверен, что ей нужен именно я. Хотя, признаться честно, ее ревность мне льстит. Губы слились в нежном поцелуе, дыхания смешались. Только продлилось все не очень долго, потому как в наушнике раздался голос Багиры. Пришлось нехотя отстраняться друг от друга. Она неуверенно улыбнулась, когда Кот, отвечая Рите, мягко коснулся ее щеки. Почти так же, как он касался этой Марины. Хотя нет, не так… сейчас прикосновение было другим, и взгляд у Васи тоже совершенно иной. – Я не ревную, – прошептали ее губы, стоило ему перевести на нее взгляд. И правильно, зачем ревновать того, кто уже давным-давно подарил тебе сердце и душу?