Половинка моей души

Касавир       Я много дней бродил по этим странным лесам, одетым в снега. Иногда мне встречались люди, но все они были настолько погружены в свои дела и мысли, что я не решался их окликнуть. Я не знал, где нахожусь, не понимал, куда идти. И чувствовал, как теряю силы.       Неизменным оставалось одно: каждый вечер, когда сгущались сумерки, я сидел у костра, зажженного невесть кем, и смотрел на огонь, думая о том, что утратил.       – Я могу составить тебе компанию?       Я настолько отвык от общества, что еле сдержался, чтобы не ответить отказом странному юноше в меховой накидке, который появился из тьмы неожиданно, как молния в ясном небе.       – Конечно, – я жестом пригласил странника присесть.       Он расположился по другую сторону от костра и протянул руки к теплу, бросая на меня искоса внимательные взгляды.       – Я – Ганн, – представился он. – Шаман духов. И сам я дух этих краев.       – Этих краев? – машинально переспросил я.       – Рашемена.       Мда, занесло меня... Только как я оказался так далеко от Берега Мечей? Последнее, что я помню – Лускан... И все.       – Меня зовут Касавир, – сказал я. – Я паладин Тира, родом из Невервинтера.       – И что паладин из Невервинтера делает здесь? – Ганн жестом указал на застывший в зимнем сне лес.       – Не знаю, – честно признался я. – Ищу... кого-то.       – Кого-то? – он слегка сощурил яркие, блестящие, как у кошки, глаза.       – Да. Это звучит... странно, я знаю, но я уверен, что ищу близкого человека! – я потер глаза ладонями.       Почему-то невыносимо хотелось спать. И чувствовал я себя необычно — будто мои мысли были окутаны туманом, не дающим мне прийти в себя, вспомнить...       Предчувствие опасности вдруг охватило меня. Это чутье раньше всегда выручало меня. Еще когда я служил в гвардии лорда Нашера. И в лесах у колодца Старого Филина. И потом, когда я был в отряде... В чьем? Кем был этот человек, которого я никак не могу вспомнить? Но я должен вспомнить! Иначе не смогу жить.       Я встряхнул головой, отгоняя сонливость. Туман слегка рассеялся, и я, воспользовавшись этим, попытался сосредоточиться.       «Она никогда не обратит на тебя внимания, святоша! – хохочет парень-следопыт с темно-рыжими волосами и колючим взглядом. – И, постой, Касавир, разве вам не запрещено любить?! В физическом плане...»       «Знай, она создана для войны, не для счастья...» – печальный голос женщины-гитзерай.       «Ты бы ей цветы подарил что ли! Но лучше драгоценности!» – подмигивает девчонка-тифлинг.       «Я не отдам ее тебе!» – следопыт... Бишоп обнажает меч, и в глазах его плещется безграничная ненависть.       Лица слились в одну пеструю ленту, будто кто-то смешивал образы, не давая мне рассмотреть их. И все же в этой круговерти я поймал один-единственный взгляд. И, поймав, почувствовал - она!       Глаза... Смотрящие так, будто во всем мире не существует никого, кроме меня. И улыбка – ее последняя улыбка, которой она попрощалась со мной и жизнью, когда каменные своды замка в долине Мерделейн обрушились нам на голову...       Тьяра!!!       Я выкрикнул ее имя и вскочил на ноги. Шаман духов смотрел на меня без удивления. Наоборот – он явно понимал, что происходит, и в его глазах я разглядел злость, отражение ненависти Бишопа.       – Вспомнил? – Ганн криво усмехнулся. – Как тебе это удалось? Ведь здесь – мои правила. И ты должен был блуждать в снах до тех пор, пока окончательно не забыл бы ее.       – Я не забуду ее, пока жив, – прошептал я. – И после смерти – тоже.       – Я знаю... – на мои плечи легко легли чьи-то руки. – Я с тобой, любимый...       Я не обернулся, потому что и так знал, кто обнял меня. Мое сердце заколотилось, как после быстрого бега, в глазах все поплыло. Меня словно затягивало в теплый туманный водоворот, и я позволил увлечь себя в это марево. Последнее, что я запомнил — искаженное, то ли от боли, то ли от ярости, лицо шамана духов...       Я открыл глаза. Причем сделал это с таким трудом, будто держал веки сомкнутыми несколько месяцев. И то, что я увидел, наполнило мою душу безграничной радостью. Тиарель – непривычно хрупкая без доспеха, с растрепавшимися волосами, – стояла на коленях у постели, где я лежал. И это была кровать, в которой мы спали в последнюю ночь перед разлукой. В Крепости-на-Перекрестке.       – Это был сон? – тихо спросил я Тьяру.       Она кивнула. По ее щекам безостановочно текли слезы, но я чувствовал, что она плачет от радости.       – Такой явственный… Я долго спал?       – Неделю. Я боялась, что ты никогда не проснешься... – призналась она, вытирая щеки тыльной стороной ладони.       Я с трудом поднял руку и коснулся ее пальцев. Тело меня не слушалось, поскольку я был слабее новорожденного щенка. Но я вырвался из царства снов, я был жив! И это уже обнадеживало.       На миг перед мной, как наяву, появилось лицо юноши из сна – тонкое, полускрытое пепельной челкой. Что-то предсказуемое было в его появлении. Будто все эти дни, которые я блуждал по призрачному лесу, он был неподалеку. Наблюдал за мной и ждал… Я уже открыл рот, чтобы спросить Тьяру насчет шамана духов, но остановился, не успев сморозить какую-нибудь глупость. В конце концов, это был МОЙ сон. Откуда Тьяре знать, в чем его смысл и секреты? Тьяра       Когда я вошла в грезы, я почти ожидала встретить там Ганна, потому что была уверена: у Касавира нет причин бесцельно блуждать по полям сновидений. Шаман духов и впрямь приложил руку к затянувшемуся беспамятству паладина. И все же он отпустил Каса. Не потому, что я пришла за моим любимым, и не потому, что сжалился над измученной душой паладина. Касавир доказал ему, что нас не разлучить ни в жизни, ни в смерти. Он вырвался из забвения, подобного тому, что растворяет души в Стене Неверия, движимый силой своей любви. Просто так уж совпало, что произошло это именно в тот момент, когда я решилась использовать подаренный матерью Ганна глаз карги…       Касавир ничего не сказал мне о своих снах, и я не обиделась. Наоборот, даже была эгоистично рада тому, что мне пока не придется объяснять паладину, кто такой Ганн, и почему он так странно вел себя. Я обязательно расскажу ему все. Просто не сейчас. Но это время настанет…       После того, как к Касу вернулось сознание, он быстро пошел на поправку. Из-под завала в долине Мерделейн паладина достали всего переломанного, и вправлять ему руки-ноги (да и вообще звать лекаря) никто в Лускане не собирался. Поэтому прежде, чем лечить его неправильно сросшиеся кости, нам пришлось заново их сломать. В восьми местах... Касавир не издал ни звука, пока мы с Келгаром проделывали с ним эту жуткую процедуру. Но когда все было окончено, он улыбнулся мне и снова отключился. К счастью, это уже было не странное беспамятство, в котором паладин пребывал в первые дни, а самый что ни на есть обычный обморок. И я два часа подряд прорыдала над ним, призывая силы Тира для выздоровления.       С кровати Кас по-прежнему не поднимался (я не позволяла), хотя с каждым новым днем ничегонеделание давалось ему все труднее.       – Позволь мне встать, – в очередной раз попросил он вместо приветствия однажды поутру.       – Побереги себя... – начала я, но он остановил меня жестом, полным мольбы.       – Тьяра, как я узнаю, что выздоровел, если ты не даешь мне в этом убедиться?!       Он был прав. И все же я боялась. Слишком много боли я испытала, прежде чем отыскала его. Я до сих пор просыпалась по ночам и кидалась к кровати, где спал Касавир, чтобы убедиться, что его чудесное спасение мне не пригрезилось. Что он здесь, рядом. Живой.       – Давай мы попробуем завтра... – предложила я, стараясь не показывать страха.       Кас покачал головой и медленно сел в постели.       – Мне гораздо лучше, – с глубокой убежденностью произнес он.       – Но...       – Тьяра! – его голос звучал мягко, но безапелляционно.       Я закусила губы. «Тир, великий, помоги ему! Помоги мне!» И хотя я не собиралась молиться и тем более взывать к мощи Тира, привычное тепло божественной магии окутало меня. А затем это сияющее облако коснулось и Касавира.       Паладин опустил одну ногу, коснувшись ступней пола, затем другую. Осторожно перенес вес на ноги, выпрямился и сделал первый шаг. Потом обернулся и посмотрел на меня счастливым взглядом.       – Ты стоишь! И идешь! – сквозь слезы проговорила я.       Он с некоторой неуверенностью замер на мгновенье - высокий, исхудавший за время плена и болезни мужчина. Его старая рубашка висела на нем, как на палке. Но Касавир, будто отрицая собственную немощь, расправил плечи, с хрустом потянулся и засмеялся, делая второй шаг, затем третий. На четвертом шаге он споткнулся, и я кинулась к нему, чтобы поддержать. Но едва мои руки обвились вокруг него, он повернулся и сжал меня в объятьях.       – Со мной все в порядке...       Он смотрел на меня, и в глазах его светилась такая радость, что пол качнулся у меня под ногами. Он успел подхватить меня — теперь уже Касавир помогал мне стоять на ногах. А потом потянул к постели...       Мы любили друг друга так, будто это было впервые. Когда я помогла паладину снять рубаху, мое сердце дрогнуло от ужаса при виде страшных рубцов, покрывающих его тело (а я думала, что за эти долгие недели его беспамятства привыкла к ним!). Но в следующую секунду его губы слились с моими, и боль отступила, сменившись любовью и желанием.       Мое платье (я, чертова дура, разгуливала по дому в изысканном наряде со шнуровкой и корсетом, как истинная леди), которое снять было очень непросто, Кас просто разорвал. И я, если честно, вообще не переживала по поводу испорченного наряда. Я вообще ни о чем не думала в эти сладостные минуты. Слишком долго мы были лишены возможности сказать друг другу «Я люблю» не только словами...       – Ты – тигрица... – шепотом сообщил мне Касавир. – У меня прибавится шрамов.       Я погладила его плечо, на котором остались следы моих зубов, и счастливо вздохнула.       – Хочешь еще? – поддразнил меня любимый.       – Хочу, – я потерлась щекой о его подбородок. – Но у меня дел по горло, недосуг лежать в постели с мужчиной. Пусть даже он так потрясающе красив.       Касавир рассмеялся, восприняв мои слова, как шутку. Почему-то он считал, что шрамы, которыми его наградили лусканские палачи, сделали его если и не уродливым, то гораздо менее привлекательным, чем раньше. Я же их просто не замечала.       – Мне нужно переговорить с фермерами по поводу сева! – я так и подскочила в кровати. – Сто големов! Я же сама их пригласила на сегодняшнее утро! Кто же знал, что я… что мы…       – … что мы так плодотворно и увлекательно проведем утро, – закончил за меня Касавир, в голубых глазах которого плясали бесенята. – Милая, и все же тебе придется отложить беседу с фермерами.       – Почему? – удивилась я.       Вместо ответа паладин поднял с пола растерзанный кусок плотного шелка, который недавно был моим платьем, и я, не сдержавшись, расхохоталась во все горло.       В дверь несколько раз ударили кулаком – таким крепким, что не было и тени сомнения в том, что он принадлежал Келгару.       – Тьяра! – прогремел глава клана Айронфистов. – Тебя сегодня ждать? Или уже завтра?..       – Завтра! – заорала я, внезапно ощутив приступ буйного веселья. – Или послезавтра! Или вообще не ждите!       Келгар помолчал, явно недоумевая, потом что-то пробурчал и удалился. А спустя пару минут я услышала через открытое окно, как он громко объясняет крестьянам, что Рыцаря-капитана поразила неведомая болезнь. Которая лечится легко, но заразна чрезвычайно. Свою тираду дварф завершил фразой: «И вы не сомневайтесь, через пару деньков леди Фарлонг будет в порядке!» Келгар       «Леди Фарлонг» пребывала «в порядке» как в течение своей «болезни», так и по окончании оной. Поскольку волнение за жизнь и здоровье Касавира немного улеглось, Тьяра снова погрузилась в дела.       Вестей из столицы мы так и не дождались. Лорд Нашер предпочел «не заметить» прямого вызова, посланного ему через Нивалля. Повелитель Невервинтера, судя по всему, решил, что не стоит окончательно превращать Тиарель Фарлонг в своего врага, пусть даже и дружбы между ними не получилось. Этот поступок я лично счел благоразумным – особенно с учетом того, что гарнизон Крепости-на-Перекрестке был одним из лучших, пожалуй, во всей округе. А штурмовать дом Героини Невервинтера силами армии, которую она же и спасла во время войны с Королем Теней, лорд так и не решился.       Кас, поднявшись с постели (вернее, будучи, наконец, выпущенным из нее), прилагал все усилия, чтобы вернуться к прежней форме. Через несколько недель он уже фехтовал на площадке с Джелабуном. И даже один раз одолел лусканца (впрочем, наемник тут же заявил, что это говорит не о хорошей форме Касавира, а о его, Джелабуна, усталости). Но в целом в Крепости-на-Перекрестке царила какая-то томная и почти сонная атмосфера. Которая в итоге допекла всех, кто еще не успел сбежать оттуда.       Джеро, который вообще редко подолгу оставался на одном месте, отбыл в неизвестном направлении дня через три после легендарного бегства из Лускана. Следом за ним уехала и Кара – наша колдунья вернулась в Невервинтер, откуда тотчас начала строчить длинные письма, полные сплетен и прямых намеков на гнев лорда Нашера. Сафия и Окку пока оставались в Крепости-на-Перекрестке, хотя и планировали вернуться в родные края «немного позже». Здесь же продолжал торчать и я, с каждым днем все меньше и меньше понимая, какого демона я не уехал сразу после возвращения Тьяры…       – Хватит!!! – Тьяра отшвырнула пачку счетов, и бумаги, развернувшись веером, разлетелись по столешнице.       – Рыцарь-капитан… – недоумевающе начала Кана, но осеклась, заметив, какой раздраженной выглядит Тиарель.       Я решительно взял лейтенанта за плечо и выпроводил ее из кабинета.       – Иди отдохни, девочка! – негромко посоветовал я Кане, закрывая дверь перед ее носом.       Затем я повернулся к своей подруге и командиру.       – Что с тобой, Тьяра? – спросил я девушку, которая сгорбилась в кресле, обессиленно уронив руки на колени.       Она подняла голову и подарила мне долгий взгляд, в котором читалось уныние.       – Ганн был прав… – почти шепотом произнесла Тьяра. – Я не создана для покоя.       – Это ты сама поняла или со слов Ганна? – я хмыкнул. – С чего вдруг такие перемены? Еще вчера ты была счастлива…       Тиарель неопределенно взмахнула рукой.       – Я и сейчас счастлива, – сказала она. – Но Крепость… я начинаю задыхаться в ней. Хочется вернуть прошлое. Помнишь, как мы были беспечны, как жили одним днем, шли от сражения к сражению…       – Помню. Золотое было время. Но оно закончилось! И мы изменились.       Я с трудом подавил вздох. Тьяра затронула струны, которые и без того звучали в моей душе торжественно и громко. Дорога манила меня, обещая неизведанные дали и новые битвы – а что еще нужно воину для счастья?! Разве что кружечка хорошего эля, вроде того, что подавали у Дункана в «Утонувшей фляге». Но я не думал, что Рыцаря-капитана зовут те же голоса, что и больного на голову бродягу-дварфа…       – Я ухожу, Келгар! – неожиданно сообщила Тьяра.       Она решительно поднялась и остановилась на миг, окинув взглядом свой кабинет. Ее губы тронула грустная улыбка – хотя это было не сожаление. Скорее, ностальгия по ушедшему, но прекрасному. И память о тех, кто уже не вернется.       – Я должна была оставаться в Крепости, пока Кас не поправится достаточно для того, чтобы убраться отсюда подобру-поздорову, – призналась она. – Теперь у меня уже нет сомнений в том, что он выдержит любое путешествие. Думаю, лорд Нашер лишь вздохнет с облегчением и назначит сюда другого наместника. Я не очень подхожу на роль землевладельца.       – Неправда! – возразил я. – Ты восстановила эту крепость, отстроила ее заново! Ты защитила людей, что здесь живут. Ты дала им дом, уверенность в будущем и цель!       – Потому что именно это я умею делать хорошо – сражаться и готовиться к будущим сражениям, – ответила Рыцарь-капитан. – Вести за собой в бой… Но сейчас этой земле нужна передышка. Хватит уже войн. Пришло время Элани и Нивана.       Я не стал спорить с Тиарель. Тем более, что она была права.       – Так куда мы едем? – спросил я, невольно заражаясь ее радостью.       – Мы? – Рыцарь-капитан бросила не меня вопросительный, но вместе с тем веселый взгляд.       – Конечно, мы! Неужели ты думаешь, я пропущу хоть одну заварушку с твоим участием?.. И все-таки – куда?       – Какая разница?! – засмеялась Тьяра. – Сначала в Рашемен, пожалуй. Нужно доставить Окку к колодцам Люру. А потом… Куда глаза глядят. Хорошие бойцы нужны везде. Может, двинемся в Водную Бездну – там до сих пор не пойми что творится после атаки демонов Кании… Или прямо в Подгорье! Честно говоря, – она слегка смущенно почесала нос, – я еще не решила. Но разве важен только пункт назначения?       – Нет, – уверенно ответил я. – Важнее сам путь.